Пепельное сердце

Можно ли начать с того, что я уже ненавижу этот день?

Раздражённо сдуваю с лица локон волос, ставя руки на талию и недовольно рассматривая собственное отражение в зеркале в ванной. Ночью удалось поспать от силы четыре часа, поэтому все последствия недосыпа красуются на моём скривившемся лице. Если выйду в таком виде на улицу, то боюсь, что местные дети примут меня за какое-нибудь чудовище, на которое я раньше охотилась. Почему раньше? Потому что в свете последних событий я больше похожа на добычу, нежели на охотника. Кстати говоря, выйти в свет по-любому придётся. Ведь мой отец решил устроить меня в школу Бейкон Хиллс. Где, кстати говоря, убивают подростков. Об этом я только вчера узнала по новостям. Насколько я поняла, на обеих жертв напали и укусили за шею, высосав приличное количество крови, от чего они, собственно, и скончались. Ясен пень, что за этим стоит вампир. Хотя ведущая новостей говорила, что полиция сваливает всё на какого-то зверя. Ну конечно, если не знаешь, кто таким способом прикончил людей, то все обвинения предъявляй хищникам, которые даже не водятся в этих краях. Да уж, иногда я просто поражаюсь, насколько меня тянет ко всему сверхъестественному, будто у меня на заднице имеется какой-то магнит. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чуть нагибаясь к белой раковине и включая холодную воду. Руки немеют от внезапной смены температуры, пока я стараюсь умыть лицо. Ага, как будто это поможет убрать болезненные мешки под глазами и бледный цвет кожи. Но ледяные капли воды всё равно немного приводят меня в чувство. Чёрт, так не хочется собираться в пристанище для дегенератов и моральных уродов, или, как говорят многие взрослые, в школу. Я без понятия, как Джону удалось в такие короткие сроки устроить меня в это грёбаное место, хотя он, оказывается, теперь работает шерифом города. Думаю, если ты имеешь такую высокую должность, то тебе многое дозволено. Но до сих пор не знаю, где он раздобыл мои документы, поскольку они должны были находиться в другой школе, в которую я давно не заявлялась. Магия вне Хогвартса, чёрт возьми. Рваный вздох срывается с губ, когда поднимаю руку, чтобы дотянуться до явно запасной щётки для зубов, но тут же корчусь от резкой боли в плече и случайно задеваю ладонью банные принадлежности, стоящие на полке. Прикрываю глаза, чтобы позволить уйти боли. Конечно, я не обладаю быстрой регенерацией как, например, оборотни, поэтому рана будет достаточно долго заживать, оставляя за собой лёгкое покалывание. Но бывало, что от полученных травм на охоте я чуть не отбрасывала коньки. По сравнению с этим, нынешняя рана — лёгкая царапина. Когда боль отступает, начинаю крутить кран, закрывая его и не позволяя воде течь. Беру в руки махровое полотенце и вытираю им мокрое лицо, не замечая в зеркале никаких изменений. Но хотя бы желание прибить первого попавшегося на глаза человека вроде как отступило. Как можно быстрее убираю лёгкий беспорядок на полке и, откидывая каштановые волосы на спину, выхожу из ванной. По тихой ругани, исходящей из комнаты брата, я понимаю, что Стайлз тоже проснулся и уже успел что-то с собой сделать. Он с детства был таким неуклюжим, что порой доходило до смешного. Стараясь оказаться незамеченной, быстро пролетаю в собственную комнату и закрываю за собой дверь. Если честно, то я даже не стала убирать с навесных полок детские игрушки и книги, поэтому это помещение больше подходит ребёнку, а не подростку. Но на самом деле я просто без понятия, что класть на полки и стол, если убрать мою детскую атрибутику. Большинство нужных мне на данный момент вещей осталось в той украденной машине, которую пришлось бросить, чтобы удрать от демонов. Но всё же мне повезло: я успела прихватить с собой бежевый рюкзак. В нем находится немного одежды, женских штучек и, конечно, приличное количество оружия. Приходится вываливать всё содержимое рюкзака на небольшую кровать, чтобы найти то, что нужно, и собрать его в школу. Первое, что я взяла в руки — расчёску. На голове сейчас просто гнездо, хоть птиц вызывай. Поэтому принимаюсь расчёсывать непослушные волосы от самых кончиков. Совершенно не охота делать какую-то причёску, так что оставляю волосы распущенными. Затем меняю серые спортивные штаны на чёрные джинсы. К сожалению, другой футболки у меня не нашлось, поэтому даже не знаю, что и придумать. Но проблема разрешилась тогда, когда в комнату, постучавшись, зашёл Стайлз, держащий в руках белую майку с логотипом Бэтмена. Видимо, он вспомнил о моей просьбе. Аллилуйя. — Держи, — кидает вещь в мою сторону, которую я ловлю. — Можешь потом не отдавать, — запускает широкую ладонь в тёмные волосы, делая на голове привычный беспорядок. — Она всё равно мне мала. И… и лучше надень что-нибудь поверх майки. Просто на улице дождь идёт, — уже собирается уходить, но останавливается. — А, да, ещё ты поедешь со мной в школу. Кажется, так может только этот парень. Он взваливает на тебя кучу информации, даже не давая вставить тебе слово. По счастливой случайности, я не страдаю излишней болтливостью и СДВГ, как мой брат. Но бывает так, что если я брошу какую-нибудь фразу с сарказмом, то у врагов уже чешутся руки, чтобы свести счёты с моей жизнью. Мне достаточно того, что я могу одним словом заставить других меня ненавидеть. — Спасибо, — довольно тихо говорю в пустоту, думая, что Стилински не услышал моей благодарности. […] Но Стайлз услышал. Парень нервно стучит длинными пальцами по рулю, от волнения кусая тонкие губы. Ждёт в своём джипе Нелли, которая пока собирается и завтракает. Если честно, Стилински вчера сильно удивился, когда открыл холодильник и увидел забитые продуктами полки. Это одновременно его порадовало и насторожило. Ибо откуда эта девушка взяла деньги? Юноша не стал сегодня завтракать. Именно потому и сидит в машине и жутко нервничает, проклиная себя за то, что сказал Нелли, будто она поедет с ним. Только сейчас до него дошло, что они останутся наедине. Он уже представляет, как неловкая тишина будет давить на их плечи и заставлять чувствовать себя не в своей тарелке. Но, с другой стороны, им, возможно, стоит собраться с духом и нормально поговорить (вчера Джон остался на ночное дежурство, потому пришлось отложить разговор). Например, о том, как Нелли получила рану на плече. Парень уверен, что она не сама так поиздевалась над собой. Определено, кто-то другой приложил к этому руку. Стайлз опускает взгляд на наручные часы, закатывая карие глаза и понимая, что с такими черепашьими темпами они точно опоздают на первый урок. Но темноволосый парень невольно подмечает, что опаздывать — как раз в духе семьи Стилински. И это очередной факт, подтверждающий, что эта девушка далеко не чужой человек. Пока Стилински размышлял над этим, Нелли уже успела выйти из дома и подойти к машине, сев на переднее сиденье рядом с ним. Его белая майка выглядит на девушке, конечно, великовато, учитывая их разницу в телосложении и росте, но ей она и правда подходила. Стайлз кидает мимолётный взгляд на ту, которую он пока не может назвать своей сестрой. Он видит, как она снимает рюкзак с плеч и прижимает его к себе, чтобы было удобнее сидеть. Юноша вставляет ключ зажигания и заводит любимую машину, трогаясь с места. Ехать до школы примерно десять минут, так что, возможно, они и успеют оказаться в учебном заведении со звонком на первый урок. — Ты не веришь мне, да? — девушка хмуро смотрит на его профиль, нарушая повисшую в воздухе тишину. Стайлз поджимает губы, сдерживая поток нескончаемых вопросов, которые так и норовят вылезти наружу. Юноша чувствует от Нелли исходящую волну тупой боли, которая передаётся и ему. Ей больно от того, что он сомневается и смотрит на неё с неким прищуром, словно они вовсе и не родственники. Но Стайлз не может ничего с собой поделать. Вместе со стаей он прошёл через многое, поняв, что не стоит доверять каждому встречному. — Слушай, я верю тебе, — после долгой паузы произносит гиперактивный юноша, сглатывая ком во рту и краем глаза наблюдая за тем, как Нелли недоверчиво щурится и нервно теребит низ тёплой толстовки, надетой поверх майки. Она всё-таки послушала его. — Но не доверяю. — Ну да, действительно, странно доверять девушке, которая должна быть мертва, — усмехается Нелли, проводя языком по нижней губе. Сам Стилински поступает точно так же, замечая, как девушка прислоняет лицо к окошку, по которому с другой стороны стекают струйки воды. Несмотря на то, что вчера была подозрительно хорошая погода, сегодня поливает дождь как из ведра. — Что с плечом? — более расслабленно кидает Стайлз, проводя ладонью по чёрным волосам. Ему до чёртиков интересно, кто ранил её. — Да так, просто задела ветку, — как можно спокойнее отвечает Нелли, заправляя за ухо локон волос. Нелли не собиралась рассказывать правду, иначе тогда стало бы ещё хуже. Стилински-старшему не обязательно знать о том, что её пытались убить демоны. Парня вообще не стоит втягивать в это сверхъестественное дерьмо. Вот только есть проблема, о которой девушка пока не знает: её нерадивый братец уже по уши погряз в этом точно так же, как и она. — Понятно, — тихо бросает юноша, совершенно не веря Нелли. Он видел краем глаза, как отец перевязывал плечо бинтом, и рана была достаточно глубокая. Даже если сильно захотеть, нельзя так серьёзно порезаться о простую ветку. — Ты правда думаешь, что жила всё это время с нашей мамой? — вновь обескураживает её своим резким вопросом, который сильно задевает охотницу. — Я не просто думаю, я знаю! — грубо отрезает она, давая понять, что разговор на этом закончен. И Стайлз прекрасно это понимает, замечая уже появляющееся здание, именуемое школой.

***

— Мам, я дома! — громко кричит на весь дом пятнадцатилетняя девочка, чтобы её услышал родитель. Нелли знает, что мать уже должна была вернуться с работы. Женщина всегда приходила на час раньше её и за это время успевала приготовить что-нибудь вкусное. В школе Стилински никогда не нравилась еда, приготовленная пухлой старухой, которая, видимо, недолюбливает детей, да и людей в целом. Сама же Нелли тоже никогда не была божим одуванчиком. Таких, как она, называют трудными подростками. Когда девочка приходила домой, она всегда оповещала об этом родную мать, и та уверенно кричала что-то в ответ. Но сегодня Клаудия Стилински не ответила. С кухни не доносились звуки тихого копошения, в комнатах нигде не горел свет — кромешная тьма, а также — полное отсутствие какой-либо весёлой музыки, которая обычно встречала Нелли на пороге дома. Н и ч е г о. Эта непривычная тишина давит на хрупкие плечи подростка, превращаясь в невероятных размеров груз, тянущий вниз, на пол. Напряжение, смешанное с чувством тревоги, заставляет Нелли сделать глубокий вдох и успокоиться. Девочка решила внушить себе, что мать ушла в магазин, просто забыв закрыть дверь на замок. Да, конечно, такой вариант вполне возможен. Нелли слышит тихое урчание в животе и думает о том, что было бы неплохо подкрепиться хотя бы сочным яблоком. Сняв чёрную куртку и повесив её на вешалку, она делает уверенные шаги в сторону кухни. Чем ближе Стилински подходит к святой святых, тем сильнее начинает чувствовать неприятный запах, очень похожий на серу. Ей кажется, будто этот отвратительный аромат оседает на стенках лёгких и засоряет, разрушает их, как никотин. Ощущение, конечно, фантомное, но до чёртиков противное. И когда Нелли оказывается на кухне, её глаза расширяются от внезапного ужаса, охватившего подростка с ног до головы и заставляющего неподвижно застыть на месте. Ноги будто наливаются свинцом, отказываясь держать худое тело и позволяя ему упасть на колени. — М-мама, — выдаёт из себя слабое мычание, наблюдая за тем, как из колотой раны на животе женщины вытекает алая жидкость. Её неживые, застывшие глаза открыты. — Ч-чёрт, мамочка, т-ты слышишь м-меня? — Нелли ползёт к мёртвому телу матери, старается зажать рукой рану, но уже поздно. С такими ранениями можно прожить от силы минут пять, не больше. — П-прошу, ответь, — захлёбывается собственными рыданиями, не пытаясь сдерживать себя, хотя, она никогда не относила себя к такому типу людей. Нелли с детства знает, что слезами делу не поможешь. Но когда ты видишь ещё теплый труп родного человека, лежащего в огромной кровавой луже, тебе неподвластны собственные эмоции и чувства. Ты не можешь контролировать себя. Стилински настолько уходит в себя, что не замечает внезапно появившегося довольно низкого человека в чёрном костюме. Он молча рассматривает тело матери девчонки и наблюдает, как Нелли бьётся в истерике. Незнакомец хмурится, а в льдисто-серых глазах отображается непонятная смесь из эмоции. Он тихо бубнит себе под нос что-то про предателя, сделавшего такое с женщиной, кишки которого он потом медленно выпотрошит и отдаст на корм Адским псам. — Думаю, тебе стоит успокоиться, лапушка, — приторно-сладкий тон звучит совсем не к месту, отчего Стилински дёргается и вновь распахивает и без того большие глаза. Она думала, что убийца уже ушёл. — Э-это сделали в-вы? — голос дрожит уже не только от осознания потери самого близкого человека на свете, но и от страха за собственную жизнь. Правда, у Нелли нет сил подняться на ноги и попытаться убежать. — В-вы у-убили её? — Рад познакомиться с тобой, Нелли, — не обращает внимания на заданные вопросы, складывая руки в карманы классических брюк. — Меня зовут Кроули, — делает небольшой шаг к подростку, чем заставляет того дёрнуться назад. — И не нужно бояться меня, потому что я не убивал твою мать.

***

— Слушай, Сэмми, если в этой дыре не будет симпатичных учениц и горячих учительниц, то я тебе врежу, — решительно произносит Дин, глуша мотор своей любимой машины и поворачиваясь к брату, который закатывает глаза и тихо вздыхает. — А я здесь причём? — Винчестер-младший поправляет давящий на шею галстук, наблюдая за тем, как ученики идут ко входу школы с кислыми минами, будто только что съели лимон. — При том, что это твоя идея, — неоспоримая логика Старшего Винчестера заставляет Чарли и Сэма усмехнуться. Сам Дин не сильно рад тому, что он какое-то время будет преподавать физкультуру тем, кому это даром не надо. Когда он переходил из одной школы в другую, ситуация в каждой была одинакова: большинство этих балбесов сидело на скамейках и просиживало штаны. Но охотник устроит им там сладкую жизнь. Чарли со слабым волнением кусает накрашенные персиковой матовой помадой губы, сминая в руках бумагу со списком классов, которым она будет вдалбливать информатику. Была бы воля, рыжеволосая девушка научила бы их взламывать чужие аккаунты и искать нужную информацию в секретных базах данных. Вот только вряд ли кому-то из учеников такое понадобиться. Да и незаконно это. К сожалению. Сэм совершенно спокойно проводит рукой по волосам, но где-то внутри присутствует некое напряжение от того, что ему придётся выслушивать проблемы подростков. У самих своего дерьма хватает. Например, эта огненноволосая паскуда Аббадон, мечтающая завладеть Адом, или метка Каина, которая всё больше напрягает его и брата. Дину пришлось стать обладателем метки, ведь без неё нельзя убить Рыцаря Ада. Именно поэтому приходиться стискивать зубы и наблюдать за тем, как тяжело Дину с ней справляться. На самом деле, это правда нелёгкая ноша. Сэм видит, что его братец делает вид, будто всё в порядке, будто всё как обычно. Но в те минуты, когда Дин думает, что на него никто не смотрит, Сэм замечает его мучения, терзания, на долю секунды отображающиеся в глазах. Он бы отдал всё, лишь бы забрать это чёртово проклятие себе. — Думаю, нам стоит уже быть в школе, — подаёт голос Брэдбери, поправляя юбку оранжевого цвета. — Будет неловко, если мы опоздаем, — парни кивают в подтверждение её слов. — Так что, вперёд и с песней, сучки!

***

Ровно со звонком вбегаю в класс, полный моих новых одноклассников. Они пока не обращают на меня внимания, чему я только радуюсь. Не люблю, когда ко мне проявляют повышенный интерес. Это сильно напрягает. Что вообще нормального в том, когда в тебе прожигают дыру от любопытства? Поскольку учитель ещё не пришёл, все продолжают вести разговоры и улыбаться. Какой-то парень влетает в кабинет, чуть ли не сбивая меня с ног, отчего я хватаюсь за учительский стол, чтобы не упасть. — Купи себе очки, недоумок! — бросаю в спину юноше, который даже не заметил, что чуть не уронил меня на пол. Однако, похоже, я нагрубила этому идиоту слишком громко, ибо больше двадцати пар глаз уставились на меня. О, просто отлично. Молодой человек быстро разворачивается ко мне лицом. Если бы я не подала голос и не съязвила, то он бы наверняка даже не обернулся в мою сторону. Ладно, плевать. Парень, сбивчиво извиняясь, садится на своё место. Даже как-то неинтересно узнать его имя. На самом деле, мне абсолютно фиолетово на всех этих людей, сидящих за партами. Нет смысла заводить новые знакомства, ведь я вряд ли задержусь в этой школе надолго. Хотя... Кто знает. — Так, рассаживаемся по местам, живо! — влетает в класс учитель экономики, отчего я едва заметно дёргаюсь. — А ты кто у нас? Новенькая? — менее грубо спрашивает мужчина. — Да, — киваю головой, кожей чувствуя эти чёртовы взгляды одноклассников. — Что ж, называй меня мистером Финстоком, или просто тренером, — снова киваю макушкой, отвечая тихим «ага», и делаю заметку в голове про то, что он ещё тренирует команду школы по какому-то виду спорта. — Тогда добро пожаловать в это болото, Нелли Купер. Купер? Серьёзно? Я понимаю, что в определённых источниках числюсь мёртвой, поэтому называть настоящую фамилию отец не стал. Но, чёрт возьми, сложно было придумать что-то нормальное, а не это? Похоже, у Джона проблемы с фантазией. То назвал моего брата Мечиславом, то теперь мне дал идиотскую фамилию. Под взглядами парней и девушек сажусь на предпоследнюю парту первого ряда и достаю из рюкзака тетрадь и ручку. Учебников мне пока не выдали. Если честно, не особо надеюсь, что задержусь в этой школе надолго, ибо нужно искать того, кто ответит на мои вопросы. На протяжении всего урока мне, честно говоря, не было скучно, ведь саркастичные комментарии учителя действительно забавляли. Он не преподаёт свой предмет скучно и занудно, наоборот, часто отвлекается от основной темы и делает язвительные замечания в сторону одноклассников. Что ж, а он мне нравится. Но все эти сорок пять минут меня напрягали взгляды какого-то парня в мою сторону. Он, буквально, смотрел на меня весь этот чёртов урок. Вот что, ну что его во мне заинтересовало? В классе, честно говоря, присутствуют красивые девушки. И они по большей части выглядят гораздо лучше меня. Господи, парень, у тебя проблемы со вкусом. Наконец, спасительный звонок разносится по всей школе. Все тут же начинают собираться, не обращая внимания на то, что учитель не договорил. Мужчина, видимо, привык к этому, поэтому лишь машет рукой, что-то бормоча себе под нос. Поднимаюсь с места, складывая принадлежности в рюкзак, и иду к выходу из кабинета. Одноклассники всё ещё косятся на меня, будто увидали какой-то доисторический экспонат. Уже еле сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть им что-то язвительное и грубое. Поэтому сильнее кутаюсь в серую толстовку, доставая из кармана джинсов аккуратно сложенную бумажку с расписанием и номерами кабинетов. Быстро разворачиваю её, пробегаюсь взглядом и нахожу следующий урок. Физкультура. Что ж, не самый худший урок. [...] Стягиваю с себя тёплую толстовку, убирая вещь в шкафчик, который как раз-таки и предназначен для хранения одежды и спортивной формы. В женской раздевалке, как и всегда, пахнет резкими ароматами дезодорантов и духов. Да уж, приходится сдерживаться, чтобы не дать желудку возможность выбросить весь завтрак наружу. Сглатываю скопившуюся во рту жидкость, решая, что снимать футболку брата не стану: заменить её на другую попросту нет возможности. Чёрные джинсы меняются на серые штаны, в которых я обычно сплю. Но они вполне похожи на спортивную вещь, так что даже не заморачиваюсь по этому поводу, обратно надевая чёрные кроссовки, которые теперь служат и для физкультуры, и для повседневной носки. — Ты видела его? Да он просто красавчик! — довольно громкий голос какой-то девушки доносится до меня, вытесняя другие звуки. — Ты представляешь, как будет круто переспать с новым физруком? Восторженный вскрик заставляет меня поморщиться от отвращения и закатить глаза. Перестаю слушать этот озабоченный бред про нового учителя, решая выйти из раздевалки, иначе от этих запахов меня стошнит прямо на чистый пол. Сую руки в карманы штанов, проходя в огромный спортивный зал, напичканный разнообразными брусьями, канатами и прочими штуками для занятий. При виде волейбольной сетки тихо радуюсь: в прошлой школе довольно неплохо играла, если судить по тому, как меня хвалил учитель. Но от рассматривания зала меня отвлёк высокий голос девушки, крикнувший: — Эй, Купер! Моментально разворачиваюсь на носках, видя бегущую ко мне светловолосую барышню, выглядящую так, будто она собралась танцевать стриптиз. Короткие белые шорты едва скрывают её задницу, а топ, не прикрывающий плоского живота, делает её образ ещё более вульгарным. Но парням, похоже, нравится её видок, если судить по их пожирающим взглядам, которые так и выдают их желание взять эту блондинку прямо здесь и сейчас. Отвратное зрелище. Хмурю брови, вынимая ладони из карманов. То, как эта девушка назвала меня по вымышленной фамилии, мне не понравилось. Она сделала это как-то высокомерно, грубо. Её взгляд направлен чётко на меня, и создаётся такое чувство, будто она готова вырвать мне сердце. Когда девушка подбегает ко мне, оказывается, что она выше меня на полголовы. Офигенно, что могу сказать. Видимо, блондинка тоже замечает это, громко хмыкая и стервозно оглядывая меня с головы до ног. — Эй, сбавь обороты, — как можно спокойнее говорю, чувствуя исходящие от блондинки волны злости. — Какого чёрта мой Джейсон пялился на тебя весь урок? — визжит она, что аж уши закладывает. Серьёзно? Вот именно из-за этого надо было заводить со мной разговор? От комичности ситуации даже смешно. — Хватит улыбаться, идиотка, — сквозь зубы пищит блондинка, дёргая меня за волосы так, что я чуть не вскрикнула от боли. С недовольством подмечаю, что шоу, которое решила устроить эта Барби, начинает собирает публику. Почти все присутствующие в зале одноклассники косятся в нашу сторону, не собираясь ничего предпринимать. Значит, блондинка у них что-то вроде королевы, которой нельзя перечить, иначе потом будешь собирать свои внутренности по всей школе. Вот только, я прекрасно знаю, что такой тип девушек может лишь запугивать людей, а не переходить к решительным действиям. — Думаю, тебе стоит спросить это у него, а не у меня, принцесса, — язвлю. Похоже, своей дерзостью удивляю эту особу, которая от недоумения чуть ослабила хватку. Этим-то я и пользуюсь, хватая девушку за руку и отцепляя её от своих волос. Видимо, слишком сильно это делаю, раз она даже вскрикивает. Но меня это не останавливает: сгибаю правую ногу и коленкой ударяю ей прямо в живот. Блондинка громко пищит и широко распахивает глаза, хватаясь руками за ударенное мною место. — Надеюсь, это послужит тебе уроком, — тихо произношу, занося правую руку для удара в лицо. Но внезапное прикосновение мужской руки к моему запястью и низкий, до чёртиков знакомый голос заставляют меня застыть. — Не стоит этого делать, — мужчина резко разворачивает меня к себе лицом, явно намереваясь отчитать и провести лекцию. Но, когда Дин встречается с моим ненавистным взглядом, полным неподдельного гнева, он мгновенно забывает всё то, что хотел сказать, слабо выдавливая из себя: — Нелли? — Нет, Перис Хилтон, — практически плюю ему эту фразу в лицо, злостно добавляя: — Я так надеялась, что мы никогда не встретимся снова, Винчестер.