В моей (твоей) голове

Глава 1. Разочарование В моей/твоей голове сущий Ад, Хаос из мрака и старой пыли, Мы вместе – история из грязного мыла, Умыться-убиться-забыться…

Пленка 1.

Сана смотрит на мир черно-розовыми очками. Она не оптимист, как Вильде и не видит перед собой пегаса с маленькими аккуратненькими крылышками. Видит Аллах, циником ей тоже никогда не стать. Задирает голову и смотрит на Юсефа сверху-вниз, так нарочито небрежно, что даже Нура бы могла позавидовать. Вот только стоит парню улыбнуться и солнце нежно касается своими лучами ее губ. Старательно натянутая маска трещит и раскалывается, и рассыпается по темной сырой земле бесполезными глиняными осколками. Придется еще долго собирать и склеивать. - Как ты, Сана? – произносит так, словно не догадывается, не видит, будь он проклят, что влюблена по уши, едва не ползает перед ним на коленях. - Хорошо, спасибо, - она прячет взгляд и смотрит куда-то далеко, в сторону, лишь бы не встречаться со смешливым выражением хитрых глаз. – А ты? Он знает. И черт бы его побрал, ему же это безумно нравится, так ведь? Говорит о равенстве, глупости традиций, но ловит кайф от твоих движений, бормотаний, опущенного взгляда… - О, мы с ребятами сегодня собирались на вечеринку и… - Юсеф, а я везде тебя ищу! Сана вздрагивает, когда сзади раздается знакомый голос. Она отмечает плохо завуалированные нотки недовольства и раздражения. Ее братец – это непредсказуемое природное явление, одним своим появлением готовое разрядить напряженную обстановку, ну, или, напротив, разрушить, разбить на тысячи осколков хрупкое, прозрачное, едва заметное нечто… то, что, несомненно, происходит между ней и Юсефом… Элиас тяжелым, крепким движением буквально впивается в плечо другу, отчего тот даже заметно морщиться, но предпочитает промолчать. Они уходят, оставляя ее стоять одну посреди холодной гостиной. Сана тянется к телефону, но вспоминает, что подруг у нее теперь не осталось. Вчера она сказала родителям, что хочет перейти в другое учебное заведение. Здесь совершенно не уделяют внимание учебе. Ученики, да и преподаватели заботятся лишь о том, как бы провести свободное время. Закрытые вечеринки, бесполезные мероприятия – серьезным людям это не нужно. Не мне, мама. Нет, папа, я считаю, что выпускной класс – это очень серьезно, а с таким настроением вокруг готовиться к экзаменам крайне сложно. Неважно, что мать одарила ее подозрительным взглядом, сжала губы в тонкую полоску, но так ничего и не сказала. Отец, кажется, и вовсе обрадовался серьезному настрою дочери и пообещал в скором времени заняться данным вопросом. Громко хлопает входная дверь и Сана вздрагивает от неожиданности. В гостиную бешеным торнадо врывается Элиас. Сана жалеет, что родителей нет дома. Ох, как бы хотелось ускользнуть на кухню под очередным глупым предлогом, хм… погрызть морковку? Ну, а чем не предлог? Элиас смотрит на сестру каким-то странным пронизывающим взглядом, отчего хочется выбежать вон из комнаты и закрыть комнату на ключ. Вот только ни одна дверь, кроме, разумеется, входной, в их доме не закрывается. Политика открытости и доверия, мать вашу. Сана принимает оборонительную позицию и делает широкие глаза, глядя на брата. Тот качает головой и внезапно оказывается прямо перед ней, больно хватает за локоть и рычит прямо в ухо: - Сколько можно, Сана? Ты разве не видишь, что ему на тебя насрать? – от него несет очередным дешевым пойлом и дорогими сигаретами. Вот же ирония. Заботится о своих легких, но так откровенно плевать на пищеварительную систему. В этом весь Элиас. Логики – ноль. Сана пытается вырвать руку, но хватка у братца мертвая, поэтому через пару секунд она понимает, что все попытки ускользнуть обречены на провал. - А тебе-то что? – цедит она сквозь зубы. - Мне не все равно. И так просто, что грудь сдавливает в тиски. Сана задыхается. Воздуха катастрофически не хватает, в глазах скапливаются слезы. Вот только расплакаться перед этим идиотом не хватало! Что, если он потом расскажет все Юсефу? Они же не меньше девчонок обожают сплетничать и делиться «секретиками». - А мне плевать, что тебе не все равно! – кричит она, наконец, вырвавшись. – Катитесь все со своим «мне не все равно!» Потому что вам, мать вашу, совершенно пофиг, что со мной! Никому! Никогда! Больше!.. – слезы уже текут ручьями, она, сама того не замечая, размазывает черными неровными полосами, смутно напоминающие зигзаги, тушь и подводку. Облажалась, Сана, как же ты облажалась. В очередной гребаный раз. Хотя, тебе же не привыкать? Она всегда смеялась над подростками, их нелепыми чувствами и гиперболизированными переживаниями. Суицид, какая, право, глупость! Аллах не для того дарил жизнь, чтобы глупая деваха или пацан резали вены в туалетах, глотали горстями мамины депрессанты… Но Сана готова поклясться, что в этот момент жалеет всех подростков в мире, потому что все чаще задумывается, в каком из шкафчиков мама держит успокоительные таблетки. А вены, оказывается, лучше резать вдоль, а не поперек. Так вернее, да и быстрее. Элиас смотрит на нее удивленно. Разумеется, братец никогда не видел такую Сану. Его сестра – пример спокойствия и сдержанности, сейчас, казалось, находилась на грани. - Сана… - шепчет он, сглатывая. Она плачет и плачет. Нет, уже рыдает, не разбирая ни слов, ни прикосновений. Элиас обнимает, гладит сестренку по голове, потому что хиджаб уже давно спал ей на плечи. Он же брат. Ему можно. Милый Элиас. Парень, все детство раздававший тумаки ее обидчикам. Старший брат, который успокаивал маленькую Сану по ночам, рассказывал сказки и укрывал одеяльцем, целуя в лобик и желая прекрасных сновидений. Когда все стало таким сложным, некрасивым, убогим и злым? - Успокойся, пожалуйста, сестренка, - целует в лоб, щеки, едва заметно касается губ. – Я убью его, Сана, забью до смерти… Сана, мягко высвобождается из крепких объятий и грустно улыбается. - К сожалению, это мало чем поможет. Дело не в Юсефе… не только в нем… - признается она и громко вздыхает. Элиас задумчиво крутит в своих длинных пальцах прядку ее черных, словно смоль, волос. - Ты другая, Сана, - выдыхает подобно порыву ветра. – Они никогда не поймут тебя. Смирись. У Элиаса на удивление мягкая кожа и блестящие глаза. Он выглядит младше. У него задор маленького ребенка и улыбка обольстительного мужчины. - Ты говоришь так, чтобы утешить. На самом деле, таких людей, как я, уже давно называют определенными словами. Лузер. Аутсайдер. Сана усмехнулась и побежала наверх, не оглядываясь на своего брата. Он не сможет ей помочь. Не теперь. Потому что в этот раз врага невозможно отмолотить до потери сознания, нельзя втолковать, что «так делать нельзя». Ее враг – это она сама.

Пленка 2.

Утром Нура смотрит на нее с видимым беспокойством. Спрашивает, все ли в порядке. После обеда ее встречает Юсеф и она цепляется за него так, словно это ее единственный спасательный круг. Перестань! На каждой вечеринке у сотни парней текут на тебя слюнки. Тебе нравится Юсеф? Замечательно. А я, идиотка такая, люблю его! Она снова одна. Электричка наполнена людьми. Они смотрят на нее пустыми взглядами. Огонек неприязни появляется лишь, стоит ей отключить будильник айфона и начать шептать молитвенные слова. Плевать. Она привыкла. Толпа - это временная, случайная общность, не имеющая отношение к ее настоящей жизни (а есть ли она у тебя вообще?). А вот Юсеф и Нура – другое дело. Не отвлекаться. Но перед глазами продолжали красочными, яркими картинками оживать непрошенные сцены поцелуя, объятий… Сколько раз Сана представляла, что именно эти изящные, словно у какого-то именитого пианиста, пальцы проводят по ее волосам, касаются шеи, требовательным жестом поднимают подбородок и… Сана едва не проехала свою остановку. Нормально произнести молитву так и не получилось. Мужик напротив издал харкающий-каркающий звук и Сана поморщилась от отвращения, вскакивая и хватая рюкзак. У дома ее окликнул Элиас. - Какого хрена ты так бежишь? Не заметил, чтобы за тобой гнались! – расплылся он в широкой улыбке. Сана пожала плечами. - Не привыкла плестись. А ты бы бросал курить. Так и загнуться недолго, - заметила она, продолжая двигаться к направлению дома. - Ты сегодня прекрасно выглядишь, вредина, - прошептал он ей в ухо и чмокнул в щечку. - Элиас! – нахмурилась Сана. - Не знаю, почему ты всегда ходишь во всем черном и красишься так… жутковато, - Элиас хмыкнул, - но ты похожа на солнышко! Такая же светлая и миленькая. Моя Сана, - он улыбнулся и, как ни в чем ни бывало, обогнал ее и побежал вперед. – Ну, и кто это здесь еще загнется?! Уголки губ сами собой поползли вверх. Сана прищурилась, солнце светило очень ярко. Стоило надеть солнечные очки. Черное на фоне всего этого меркло и казалось лишним