В моей (твоей) голове

Глава 2. Шаг в пустоту

Ich habe Plane grosse Plane Ich baue dir ein Haus Jeder Stein ist eine Trane Und du ziehst nie wieder aus Ja ich baue ein Hauschen dir Hat keine Fenster keine Tur Innen wird es dunkel sein Dringt uberhaupt kein Licht hinein (с) Сана наблюдает за ребятами из окна своей захламленной комнаты. Она ненавидит убираться – это совершенно не вписывается в каноны образцовой мусульманской женщины, как, впрочем, и неумение готовить. Закусывает губу, когда парни начинают снимать с себя футболки, шутливо толкаться и мериться размерами кубиков, наращённых в ходе кропотливых тренировок в тренажерном зале. Юсеф смеется громче всех, даже гогот Элиаса теряется в этом вихре красивых, чуть хриплых ноток. Сана смотрит-следит-залипает и тяжело выдыхает. Наверное, стоит отвернуться и продолжить корпеть над биологией. Наверное… С трудом отворачивается, сглатывает и ведет ярким желтым выделителем по мелким строчкам затертого до дыр учебника. - Цитоплазма, или внутриклеточная жид¬кость, – жид¬кость, находящаяся внутри клеток. У эукариот матрикс цитоплазмы отделен клеточными мембранами от содержимого органоидов, например матрикса митохондрий, - читает Сана вслух и одновременно слышит, и не слышит свой приглушенный шепот. Взгляд снова возвращается к окну, будь оно неладно! Элиас щелкает пальцами, привлекая к себе внимание остальных парней и вжикает молнией своих потертых голубых джинсов (Сана готова поклясться, что прекрасно слышит этот лязгающий звук). Она с удивлением отмечает, что у брата, оказывается, очень красивые ноги: сильные, мускулистые… и загорелые. Видимо, вне дома он часто разгуливает в шортах и позагорать не прочь. Элиас тянется к бутылке с водой и буквально опрокидывает ее на себя, обрызгивая лицо-шею-плечи, запрокидывает голову и улыбается. Кайф. Это сладкое терпкое наслаждение малиновым сиропом растворяется в ее собственной крови и адреналином бежит по венам тонким ручейком. Внезапная мысль пронзает, пригвождает к стене и заставляет зажмуриться. Сана, а ты не забыла, что смотришь на своего собственного брата? Юсеф воон там, справа… Девушка морщится. Это все от недосыпа. В конце концов, тело – это все равно, что искусство. Им можно любоваться без всякой задней мысли. Так, по крайней мере, говорит Нура. - Центриоли необходимы для образования базальных телец ресничек и жгутиков, - продолжает она погружаться в тему по биологии. - Перед делением клетки центриоли удваиваются… С большим трудом вникнуть в материал и узнать строение клеточного центра и рибосомы все же получилось. Любимая биология отвлекла ее на целых два с половиной часа. Она и не заметила, когда дом погрузился в полную тишину. Родители уехали к родственникам, а друзьям Элиса, по-видимому, надоело слушать его хвастливые истории. Жаль, с Юсефом поговорить так и не получилось. В последнее время он все реже предпринимал попытки вывести ее на контакт, все чаще проводил время в компании Нуры. И Сана, сжевав, должно быть, уже половину карандаша, думает: «У них все серьезно. Они заталкивают друг другу в рот языки и обмениваются слюной. Да, черт возьми, у них, наверное, даже был секс». - Нет, секса у них еще не было, - она вздрагивает, оборачивается и проклинает свою глупую привычку произносить мысли вслух. На пороге, опершись о дверной косяк, стоит Элиас. Он смотрит на нее без привычной ухмылки и радостного блеска в глазах. Грустная улыбка трогает его полные губы, и он чуть склоняет голову набок. - Тебе правда не все равно? – спрашивает и щурится, словно прячется от лучей яркого солнца, - с кем трахается Юсеф? Сана не знает, что ответить. Нет, братик мне не все равно. Потому что мне нравится Юсеф. А еще, оказывается, я залипаю на твое шикарное тело. Братик. Элиас отталкивается от двери и идет прямо к ней. Она опускает взгляд, старательно изучает царапины на полу. Вот эта похожа на распятие, а эта на бегемотика… жирного такого и грустного. Любимая царапина Саны. Она против воли вдыхает цитрусовый с древесным аромат брата и чувствует, как ее начинает трясти. Главное, чтобы он этого не почувствовал. Что там про микрофиламенты? Это нити, состоящие из молекул… чего-то там… - Разве это так важно, Сана? – выдыхает прямо в ухо, горячее дыхание щекочет волосы, обжигает что-то внутри, ее тянет к теплу, ближе к солнцу… Но оно сначала ослепит, а потом сожжет. Стоит только утонуть в нем, позволить коснуться… Сана вскакивает с кресла. - Не твое дело, - хочет казаться грубой, но все интонации сходятся к жалобному писку. – Не лезь в мое личное пространство, - это уже от Нуры. Элиас смеется. Он, словно охотник, наметил свою жертву и фиг ведь сбежишь. Он очень гибкий и быстрый. А еще охрененно сильный. Нура идиотка. Она что, слепая? Зачем ей Юсеф? А зачем тебе Юсеф? Потому что у Саны не может быть Элиаса. - Ты такая маленькая, Сана, - произносит он, откровенно забавляясь ее бессилием, - думаешь, если парень трахает девчонку, это автоматически делает его влюбленным в нее? Нет, Сана так не думает. Она хорошо знает свою подругу. Бывшую подругу. Парни не смогут от нее отказаться. Нура феминистка и шлюха в одном лице. Ребят такое заводит, она сама видела. Каждая вечеринка, на которую была приглашена, свидетельствовала об этом. Только вот Юсеф считает себя особенным. Нет, мальчик, скоро узнаешь, что всего лишь очередная замена охренительному, незабываемому Уильяму. - Вообще говоря, ты прав, - внезапно даже для самой себя отвечает Сана. Она скрещивает руки на груди и отвечает Элиасу прямым уверенным взглядом. Где ты, черт возьми, увидел здесь девочку? – Мне не пофиг с кем спит (слово «трахается» вслух она все-таки не может произнести) Юсеф. Но это не из-за того, что они влюблены друг в друга, у них все серьезно и бла-бла-бла. Знаешь, что самое противное? – Сана усмехается. Элиас подходит к ней и пальцами подцепляет ее подбородок. - Без понятия, - выдыхает, едва вслушиваясь в ее пламенную речь. - После таких диких скачек наступит время, когда Юсеф решит остепениться. Родители заставят. И я знаю, куда и к кому он в таком случае прибежит. Потерявший юношеский запал, потускневший и насквозь пропахший Нурами-Сарами, - Сана закусывает губу, ощущая едкий вкус химиката от темно-вишневой помады. – Я не согласна на объедки. Это откровение было лишним. Она это знает, но ничего не может с собой поделать. Не с кем поделиться. Со своими подружками? Разве они вообще могут это понять? Те, у кого партнеры меняются чаще, чем дни в неделе. Исак тоже не вариант. Он обязательно начнет петь про вечную любовь до гроба, такую как у них с Эваном и о том, что есть презервативы, защищающие от многих болезней… А, что ей, Сане, еще нужно? - Как же я рад, - внезапно произносит Элиас, - как я рад, что моя сестренка ценит себя по достоинству, - и целует ее в лоб. Сана облегченно выдыхает, потому что не до конца была уверена в реакции братишки. Он ведь совершенно непохож на того, кто ведет целомудренный образ жизни. У него партнерш было… а, сколько Сана все равно не скажет. Он ведь ни одну из них не приводил домой. - Сана, - его голос доносится словно из толщи воды и заполняет собой все пространство в комнате, - ты бы хотела целоваться с ним? – спрашивает чересчур серьезно, задумчиво очерчивая указательным пальцем контур ее губ. – Чтобы он трогал тебя? Касался там, где… Невозможно слушать. Когда вот так – темные глаза неотрывно следят за движением ее губ, большой палец гладит щеку и цитрус с древесной нотки полностью вышибает воздух из легких. Может, это просто аллергия? Почему раньше такого не случалось? И почему так приятно и… Она не успевает ничего придумать в ответ, потому что в следующую секунду ее накрывает огромная волна сумасшествия. Да, безумная по своей природе, сюрреалистическая бездна сна и сладкой истомы. Теплые влажные губы сминают девичьи, шустрый язык проникает внутрь и разрушает всякие преграды на своем пути. Она пытается сопротивляться, мычит что-то, но окончательно сдается под натиском крепких мускулистых рук, что обвивают ее талию. Сана теряет голову, вцепляется в толстовку Элиаса, тянет на себя, прикусывает нижнюю губу, ощущая во рту привкус чужой крови. Чужой? Твоего брата, вообще-то. Эта простая мысль кипятком приводит ее в чувства. Она чуть слышно стонет и с силой толкает брата в грудь. Он смотрит на нее неотрывно, глаза широко распахнуты, грудь тяжело вздымается. Наконец, Элиас берет себя в руки и нервно усмехается. - Что ты сделал? – с ужасом произносит Сана. Нет. Не так. ЧТО МЫ СДЕЛАЛИ??? - Да, так, ты же моя сестренка. Решил показать кое-что. На будущее. Чтобы было с чем сравнивать. Я же твой брат, не забыла? – он передергивает плечами. – Мне можно, - и, как ни в чем ни бывало, покидает комнату. Сана не может отвести взгляда от двери. Она видит все и не видит ничего. Мир будто покрылся пленкой из цветной мозаичной картинки. Только сегодня она думала о Юсефе, рассуждала о воплощении земных пороков, олицетворяемых влюбленностью и плотскими утехами. Пафос. Пафос в каждой замочной скважине. А сейчас утопала-умоляла-цеплялась… как Нура, Вильде, Эва, куча других девчонок… целовалась со своим собственным братом. А знаешь, что самое ужасное? Тебе Понравилось