Не дай ему уйти

      В Мрачный замок они попали только через седмицу, потому что все выходные Ливия проболела, а потом их загрузили индивидуальными занятиями с наставниками и самостоятельной работой, начались репетиции в Коллегии танцоров, и свободного времени почти не осталось. Эту седмицу Дивада она видела лишь на занятиях и в столовой, да один раз они пересеклись в библиотеке. Вид он имел несколько оглушённый и признался, что мастер Виармо взялся за него по полной программе, произведение сложное, а к тому же нужно нагонять, что они пропустили. Поинтересовался у неё, как продвигается работа с Эдис, на что она ответила, что они не могут выбрать произведение, и в свою очередь полюбопытствовала, как у него. Дивад рассказал, что у них с Тальсгаром ссора уже два раза переходила в рукоприкладство. На вопрос, кто победил, признался, что Ураг, который их разнимал. А ещё через день она увидела их на кухне, где они с мрачным видом, сидя друг напротив друга, чистили картошку к ужину – видимо, на этот раз победителем вышел кто-то из преподавателей.       В Мрачный замок они выбрались в следующий турдас, когда закончились утренние уроки. Индивидуальных занятий у Ливии в этот день не было, а у Дивада они стояли вечером, поэтому после обеда они решили, что этой дыркой стоит воспользоваться, иначе следующий раз свободное время может выдаться нескоро.       Погода была хорошей, мягкой, по небу плыли редкие облака, дул лёгкий, не по-осеннему тёплый ветерок, в тени стен домов ещё не растаяли лепёшки снега, время от времени сыпавшего всю седмицу, а на сухой мостовой грелись воробьи. Солнце то светило, слепя глаза непривычно белым светом, то скрывалось за облаками.       – Корисара вздыхает, – чуть улыбнулась Ливия, сбрасывая капюшон и подставляя лицо солнцу, – что можно было переждать эту седмицу в Драконьем Мосту.       – Седмицу торчать на переполненном постоялом дворе? – лицо Дивада энтузиазма не выразило. – К тому же если бы мы точно знали, что погода улучшится, то можно было бы. Но она могла не улучшиться.       – Я ей так и сказала, она сама это понимает, но всё равно жалеет.       – А ты? – он коротко глянул на неё.       – Я не жалею, – Ливия посмотрела вперёд на мостовую, которая полого начала подниматься к Мрачному Замку. – Даже если бы я знала, что через седмицу будет хорошая погода, всё равно бы пошла так, как пошла.       У ворот Мрачного замка путь им преградили двое стражников и сухо поинтересовались целью прихода. Дивад показал свой медальон легионера и железный браслет резервиста, Ливия объяснила, что ей нужно к архивариусу по вопросу о Десятом легионе, и их пропустили. А на внутреннем плацу замка было людно, солдаты были выстроены по центуриям, а в центре возвышался деревянный столб, около которого стояли десять человек в одних набедренных повязках, а рядом с ними – солдат с плетью.       – Что там? – спросила Ливия, приподнимаясь на носочки – из-за голов легионеров ей было видно плохо.       – Публичная порка, – без интереса глянул Дивад – он был выше её на голову и мог рассмотреть, что творилось на плацу.       – За что?       Он пожал плечами:       – Их десять, скорее всего, это солдаты одного десятка. Видимо, совершили что-то, позорящее честь легионера. Может, попались на краже, или струсили, или нанесли оскорбление офицеру. Много за что могут присудить порку.       В это время двое легионеров подхватили за локти первого солдата, подтащили его к столбу, верёвкой скрутили спереди запястья и привязали их к столбу выше головы. Над плацем раздалась резкая команда: «Приступить!», и на спину провинившегося обрушился первый удар. Тот дёрнулся и вскрикнул. Ливия невольно вздрогнула и на мгновение зажмурилась.       – А так наказывают только рядовых? – спросила она, отводя глаза и удерживая себя, чтобы не заткнуть уши.       – Нет, всех, вплоть до легата. Но всем, кто выше по званию центуриона, сначала предлагают совершить самоубийство, а подвергают порке, только если они отказались.       Они уже дошли до тяжёлой, обитой железом двери в замок, как избиение солдата закончилось, его оттащили в сторону, а к столбу привязали второго.       – Пятьдесят плетей, – подсчитал Дивад, открывая дверь и пропуская Ливию вперёд. – Это много. Провинность достаточно серьёзная.       Они оказались в просторном тёмном помещении. Когда глаза привыкли к полумраку, они рассмотрели колонны вдоль стен, за которыми виднелись двери, и широкий проход впереди себя. Легионер, вышедший к ним, снова спросил о цели их визита, затем велел следовать за собой и повёл по широкой каменной лестнице наверх.       Архив занимал просторное помещение, полностью заставленное массивными шкафами и сундуками. Архивариуса Ливия почему-то воображала себе старичком с длинной белой бородой, а ею оказалась средних лет коротко стриженная имперка в шерстяных штанах и рубахе и с кинжалом на поясе. На её правой руке не хватало половины запястья, на шее и лице виднелись шрамы и походка чем-то напоминала утиную. Но даже утиная походка не могла скрыть прямую спину и военную выправку.       – Приветствую вас, – Ливия набралась храбрости и вышла вперёд. – Нам сказали, что у вас имеются данные по Десятому легиону.       – Что именно вас интересует? – её цепкий взгляд пробежался сначала по девушке, затем по Диваду, замершему в шаге позади её.       – Мой отец в 171-м году был призван в Десятый легион, и через год на него пришла похоронка. Но к похоронке ничего не было, ни медальона, ни пометки, что его не было на теле, ни сопроводительных документов на пенсию его вдове. И я… хочу узнать, он действительно погиб, или похоронка была… фальшивой.       – Ни медальона, ни документов? – скупо усмехнулась имперка. – В большинстве случаев такие похоронки легионеры пишут сами на себя, чтобы сбежать от жены и детей. Похоронка была оформлена по всем правилам?       – Я не знаю, – покачала головой Ливия. – Её получила моя мать и мне не показала. Я даже не знаю, какая там указана причина смерти.       – Видимо, ваша мать прекрасно поняла, что это за похоронка, поэтому не стала её показывать, чтобы не ославили… У меня имеются документы только по составу Десятого легиона на месяц Утренней Зари и на месяц Середины года этого года. Все более ранние отсылались в Имперский город.       – Я знаю. Но мне хотя бы так.       – Назовите имя и должность человека, которого вы хотите найти.       – Анкус Ливий Дареллий. На… на месяц Последнего Зерна 172-го года он был десятником в четвёртой центурии третьей когорты.       – У вас есть какие-нибудь документы, подтверждающие, что вы его родственница?       – Только медальон Коллегии Бардов, – Ливия сжалась от страха, что ей сейчас откажут, – там моё имя выбито.       – Покажите.       Девушка поспешно ослабила завязки плаща, стащила с шеи медальон и протянула его архивариусу. Имперка приняла его, легко создала магический светлячок и прочитала имя на медальоне, затем вернула его Ливии и потушила светлячок.       – Идёмте за мной, – велела она.       Она провела их вдоль шкафов к ряду столов, таких же тяжёлых и массивных, как и остальная мебель в архиве. Два из них были заняты легионерами, и Дивад с Ливией сели за крайний, стоявший у самого окна, затянутого мутным стеклом, в котором виднелись застывшие пузырьки воздуха. Архивариус отошла, но довольно скоро вернулась с небольшой коробкой, водрузила её на стол и коротким пассом зажгла магический светильник на стене. Дивад и Ливия от неожиданности зажмурились.       – Здесь, – сказала имперка, открывая коробку, – списки легионеров по центуриям на месяц Утренней Зари этого года. Один лист – одна центурия. Говорите, четвёртая центурия третьей когорты?       – Да, – подтвердила Ливия, чувствуя, что у неё начинает сильнее биться сердце, а от волнения слабеют руки. Неужели её отец там есть?.. И сейчас она это узнает…       Архивариус вынула из аккуратной стопки бумаг один лист и положила его на стол перед Ливией и Дивадом. В самом верху листа каллиграфическим почерком было выведено: «Десятый (Сиродильский) легион, третья когорта, четвёртая центурия», после чего шёл список из восьмидесяти девяти человек. Ливия торопливо пробежалась по нему глазами, не в силах справиться с волнением, нетерпеливо выхватывая имена десятников, а затем, с досадным чувством, что она что-то упустила, внимательно просмотрела список, вчитываясь в каждое имя и не давая разочарованию накрыть себя с головой.       – Насколько я вижу, – имперка высказала то, что медлила озвучить Ливия, – человека с таким именем здесь нет. Будете просматривать остальные центурии?       – Да, – твёрдо ответила Ливия.       – Что ж, флаг вам в руки. Я отойду. Только имейте в виду, – недобро предупредила она, – на документах магическая защита. Попытка испортить или украсть документ тут же станет известна мне.       – Мы будем аккуратны, – пообещала девушка.       Архивариус ушла. Ливия вынула из коробки несколько листов.       – Дивад, а… А легионер может переходить из одной центурии в другую? Папа вроде говорил, что нет.       – Это не запрещено, но не принято, – Дивад взял верхний лист. – Если в центурии большой убыток, её стараются пополнять новобранцами. Но если возможности призвать новобранцев нет, а в центуриях осталось меньше половины первоначального состава, то их могут объединять. Скорее всего, легат Дециан так и делал, потому что изначально Десятый легион насчитывал девять тысяч человек, а когда его выводили в Сиродил, там оставалось пять с половиной тысяч. А здесь, я смотрю, во всех центуриях под сотню человек, значит, их объединяли.       – А десятника могут разжаловать в рядовые?       – Конечно, и в рядовые, и во вспомогательные войска перевести, если он совершил какой-то проступок… Начинаем с первой центурии первой когорты?       – Да. Чтобы потом не запутаться…       Через час они аккуратно убрали в коробку последний лист, озаглавленный «Десятый (Сиродильский) легион, десятая когорта, третья центурия». Человек по имени Анкус Ливий Дареллий в Десятом легионе отсутствовал. Им встретилось немало людей с именем Анкус, несколько с фамилией Дареллий, нашлись и такие, у кого второе имя было Ливий, но именно Анкуса Ливия Дареллия не было.       Ливия положила голову на руки и закрыла усталые глаза, перед которыми всё ещё мельтешили бесконечные строчки с именами легионеров. И только сейчас она осознала, насколько сильно надеялась, что та похоронка была ложной. Пусть отец сам её послал, пусть ушёл к другой женщине и завёл новую семью – Ливия бы даже обрадовалась маленькому братику или сестрёнке – но только был бы жив. А так…       А так только ждать ответа от Седьмого Хаммерфельского легиона.       Когда они, сдав архивариусу документы и поблагодарив её, вышли на улицу, на плацу уже никого не было, и о совершившейся недавно экзекуции напоминал только позорный столб в центре. Небо окончательно расчистилось от облаков, тёплый ветер нёс запахи влаги и сырой земли, мёл по земле сухие листочки. Ливия сбросила с головы капюшон, который по привычке натянула перед выходом.       – Дивад, можешь сказать… Если, например, та похоронка была ложной, мы её получили. А если бы он потом умер по-настоящему, то настоящая похоронка всё равно пришла бы к нам?       Он ответил не сразу.       – Честно тебе сказать, – признался он наконец, – я всей этой кухни не знаю. Могу сказать по себе, что когда я поступал в легион, меня спрашивали, кому отсылать похоронку в случае моей смерти, и предупредили, что этим человеком должен быть близкий родственник. Но я не думаю, что центурионы проверяют родственные связи, у них и без этого дел достаточно. И твой отец мог прийти к центуриону и сказать, чтобы похоронка отсылалась не жене, а другому человеку. Или чтобы вообще никому не отсылалась.       Ливия посмотрела вперёд, где за широкой аркой мощеная дорога начинала полого спускаться к городу. Мог ли отец так поступить? Прислать на себя фальшивую похоронку и сделать так, чтобы в случае его настоящей смерти они об этом не узнали?       Может быть, и мог, но зачем? С какой целью городить этот огород?       – Но есть ещё один момент, – продолжил Дивад. – Документы о смерти легионера всегда отсылаются на место его последней гражданской службы. Твой отец служил командиром стражи Чейдинала, поэтому о его смерти обязательно должны известить графа Чейдинала. И если с похоронкой адресата можно поменять, то здесь – никак.       – То есть, – нахмурилась Ливия, – если считать похоронку поддельной, а документы о смерти отца в Чейдинал так и не пришли, то… Он может быть жив?       Он посмотрел на неё.       – Я поняла, – вздохнула девушка, – документы могли не доехать.       – Да.       И она снова возвращается туда, откуда начала, и снова теряется в пустых гаданиях, что могло быть, а что не могло.       Впрочем, нет. Теперь она точно знает, что в Десятом легионе отца сейчас нет. Остаётся ждать ответа от Седьмого Хаммерфельского.