Не дай ему уйти

      После обеда Ливия сходила сначала к Алдису, Аддвару и Фалиону, а после них пошла гулять с Силаной. Гулять она не собиралась, но дома у Силаны царил бедлам, у её самого младшего брата не то резались зубы, не то что-то болело, он капризничал и плакал почти непрестанно, двое других не могли поделить игрушку и ссорились, и заниматься в том шуме было невозможно. Поэтому Ливия взяла ученицу за руку, и они пошли бродить по городу.       По дороге Силана увлечённо рассказывала, что щенки уже бегают по дому, что старший из её братьев хотел принести домой лисёнка, но родители запретили, что папа вчера отругал её за то, что она разлила суп. Ливия внимательно её слушала и тщательно поправляла там, где она неправильно говорила звуки, которые они уже отрабатывали. Вообще после того, как две с половиной седмицы назад Силана наконец-то услышала, что звуки бывают разные, дело сдвинулось с мёртвой точки, она даже сама дошла до того, что «п» и «т» – это не одно и то же, но по инерции говорила слова как придётся. И Ливия раз за разом исправляла: суп, раз уж «с» она не выговаривает, – это «тюп» или «юп», но не «тюк» и не «пют». Её бы постоянно дёргать, но Ливия успела убедиться, что её родителям не до этого, дай Джулианос, мать раз-два в день что-нибудь ей исправит.       Они дошли до рынка, побродили между рядов, полюбовались на красивые бусы и браслеты – Силана при этом старательно говорила обо всём, что видит и думает, а Ливия её поправляла – и наткнулись на компанию ребят из Коллегии – Дивада и всех троих редгардов с младшего класса, к которым прибился и хаджит со среднего. Как оказалось, они вышли за булочками к чаю. Ливию и её ученицу угостили вкусными пирожками с мёдом и морошкой, а когда они уже распрощались, и Ливия с Силаной отошли от них шагов на пятьдесят, на неё с рёвом налетела неизвестно откуда взявшаяся Джонна.       Маленькая редгардка вцепилась в неё, как клещ, и ни в какую не хотела отлепляться, сквозь рёв что-то лепетала по-своему, но Ливия с трудом разобрала лишь «собака» и «дом». Ливия поискала глазами её родителей, не нашла и попыталась успокоить её и выяснить, что произошло. Джонна размазывала слёзы по лицу, сыпала словами как горохом, по нескольку раз повторяла одно и то же, Ливия улавливала отдельные слова, но общий смысл от неё ускользал.       – Что случилось? – спросил Дивад, подходя.       – Это ты мне объясни, что случилось, – она с облегчением подтолкнула Джонну к нему.       Пока Джонна сыпала горохом теперь уже Диваду, Ливия погладила по голове Силану, застенчиво жмущуюся к ней, и подумала, что её пора бы уже вести домой – и так загулялись.       – Она говорит, – сказал Дивад, насилу угомонив Джонну, – что она пошла гулять…       – Кальб, – снова разревелась девочка.       – Да, появилась большая собака и напугала её. Она убежала от собаки и заблудилась.       – Понятно, – вздохнула Ливия. – Пойдём, Джонна, отведу тебя домой. Только сначала надо отвести домой Силану.       До дома Силаны было идти два квартала, а вот до дома Джонны – едва ли не через полгорода.       – Давай я отведу её, – не особо охотно предложил Дивад.       – Да ладно, – улыбнулась Ливия, – я сама. Только Силану заведу, она здесь рядом живёт.       – У меня отик уте бойит, – вздохнув, сообщила ей Силана, старательно выговаривая слова, – и ноти.       – Ротик у тебя болит, и что ещё?       – Нопи.       – Ноги? – уточнила Ливия, поразмыслив.       – Да, нопи.       – Ноги, г, г – слышишь? Ноггги. Горлышком скажи.       – Ноки… Ноги!       – Молодец, – похвалила её Ливия. – Так что у тебя болит?       – Отик бойит и но… ноги!       Дивад смотрел на неё и Силану со священным ужасом.       – Это та твоя ученица, про которую ты говорила?       – Она самая.       – И у тебя хватает терпения вот так каждое слово поправлять?       – А что делать? – улыбнулась Ливия. – Да к тому же сейчас она уже слышит разницу между звуками, а когда я её только взяла, она из согласных только «м» и «н» различала, и то не всегда.       Он зябко повёл плечами:       – По-моему, проще завалить атронаха, чем… вот так.       – Проще – не знаю, – Ливия взяла одной рукой за руку Силану, а второй – Джонну, – но быстрее – это точно.       Дивад неуверенно посмотрел на неё, потом обернулся, глянул на приятелей, поджидавших его всё у той же лавки с пирожками, махнул им рукой и пошёл рядом с Ливией. Джонна, уже немного успокоившаяся, с готовностью ухватила его за руку.       Дома у Силаны бедлам немного поутих, младший всё же уснул, двух других разогнали по разным углам, хотя они вполне успешно шумели и поодиночке. Задёрганная мать приняла Силану с облегчением – она уже начала беспокоиться долгому отсутствию дочери, и Ливия и Дивад повели домой Джонну. Маленькая редгардка смеялась, упиралась обеими ногами в мостовую и скользила по утоптанному снегу, держась за их руки, а то и вовсе поднимала ноги и повисала. Ливия терпеливо сносила её баловство, улыбалась, поддакивала на её болтовню, а сама пыталась не утонуть в диком, шальном ощущении – она, Дивад, и ребёнок между ними, который держит их за руки. И впервые ясно осознать, что это может когда-нибудь быть – она, он, и ИХ ребёнок между ними…       Ещё за три квартала от дома Джонны им встретились двое соседей почтенного Тхаика. Они рассказали, что уже часа два прочёсывают улицы в поисках девочки, и повели её с Ливией и Дивадом домой. Там заплаканная мать, увидев дочь в целости и сохранности, сначала схватилась за сердце и без сил опёрлась о резную колонну, поддерживавшую террасу, однако быстро взяла себя в руки и поклонилась им:       – Благодарю вас. А то мы уже всех соседей на уши подняли. Вы пройдите в дом, сейчас муж вернётся, он тоже захочет поблагодарить вас…       Радушные хозяева пригласили их отужинать с ними, и поэтому уходили они из дома почтенного Тхаика, когда уже стемнело. Небо было чистым, звёздным, из-за гор виднелся кусок серпа Секунды. Мороз усилился. Под ногами размеренно скрипел снег, окна домов светились мягким уютным светом, колеблющимся – от свечей, ровным – от магических светильников. Где-то далеко кто-то пьяно орал «Ой, мороз, мороз» и подвывала собака.       – Ты с кем будешь балладу писать? – спросил Дивад, когда они в молчании прошли уже больше половины дороги.       – Одна, наверно, – пожала плечами Ливия. – Потому что Осбурх и Плавтий, сам понимаешь, сядут мне на шею, а Бьорн… Он не сядет, но с ним тоже придётся за двоих работать.       – Понимаю, – согласился он. – Бьорн договорился с Сарниром, что тот ему с музыкой поможет, а Осбурх и Плавтий уже, наверно, ко всем попытались в пару набиться.       – И как? – полюбопытствовала Ливия, которая в это время занималась сиродиликом с мальчиками и гуляла с Силаной и всё веселье пропустила.       – Все открещиваются, – чуть улыбнулся Дивад.       – Да, чем с такими напарниками – проще самой, – она помолчала, набираясь смелости, затем спросила: – Ты мне поможешь с музыкой?       – Помогу, – не задумываясь, ответил Дивад. – А ты мне с переводом поможешь?       – Конечно, – отозвалась она, стараясь не сильно выдать радость, что она сможет ему помочь. И что у неё будет повод лишний раз побыть с ним. Появилась сумасшедшая мысль вообще предложить ему работать над балладой в паре, но… Сегодня она отказала троим, потому что ей не выгодно с ними, и услышать сейчас его отказ, потому что ему не выгодно с ней… Нет, это будет слишком горько. Лучше уж так.       – А над темой ты думал? – спросила она больше для того, чтобы не ухнуть в не слишком радостные мысли, чем потому что рассчитывала на конкретный ответ.       Он пожал плечами:       – Наверно, о нашей победе на Нахре. Хотя этой темой уже заинтересовался Тальсгар, уже начал выпытывать у меня подробности.       – Ожидаемо, – улыбнулась Ливия. – Ему подавай судьбоносные битвы и героику.       – Это точно, – засмеялся Дивад. – Я ему уже описал, как мы на ужин перед боем ели рис с мясом, а потом мыли посуду и стирались. Он почему-то обиделся.       – Ты ему следующий раз расскажи, – посоветовала Ливия, – какими словами вы во время боя талморцев крыли, пока передние ряды сражались.       Дивад поцокал языком:       – Это надо писать центуриону и моим ребятам, потому что меня на поле боя не было и их мата я не слышал.       – А где ты был? – не поняла Ливия, помня, что он был ранен во время того боя.       – В лагере, – с некоторой неохотой признался он. – Талморцы напали на лагерь с тыла, мы оборонялись, меня ранили, и на этом моё участие в той битве закончилось… Хотя это мысль, следующий раз расскажу ему, как мы из лазарета бегали, а наш центурион грозился перевешать нас на ближайших деревьях.       Они рассмеялись.       – А я хотела про падение Имперского города, – призналась Ливия.       Дивад уверенно помотал головой:       – Петрея уже заявила мастеру Виармо эту тему, и Варний. Хотел ещё Гейлир, но его мастер Виармо отправил, сказал, что больше двух одинаковых тем нельзя.       Ливия с сожалением вздохнула. Набиваться в пару ни к Варнию, ни к Петрее не хотелось. И ведь предчувствовала же она, что прежде чем идти к ученикам, нужно было сбегать к мастеру Виармо и застолбить тему. Нет, понадеялась, что Имперский город от неё никуда не денется. А теперь придётся что-то выдумывать.       – А с тройками для инструментального произведения уже начали делиться, не знаешь? – спросила она.       – Бретонцы наши объединились, – отозвался Дивад, – и всё. Сарнир с Арнульвом пытались договориться, но не сошлись, что будут сочинять. Хвита с Бергом не поделили, кто на чём будет играть. А больше не знаю.       Он помолчал, потом спросил:       – Ты со мной хочешь?       Ливия даже остановилась и посмотрела на него, боясь верить собственным ушам. Дивад напряжённо смотрел на неё.       – С тобой? Из меня сочинитель музыки никакой, – с горечью ответила она, – ты это знаешь. Какой тебе… прок от меня?       – Прок? Самый прямой. Из меня сочинитель музыки тоже никакой, я своей музыки не слышу, ты это тоже знаешь. С кем-то другим в тройке я буду или только на подхвате – там добавить, здесь пригладить – или, если мне попадутся какие-нибудь Осбурх с Плавтием, всё равно пойду к тебе, чтобы ты сняла мою импровизацию. Быть на подхвате я не хочу, работать за троих – тоже. Поэтому мне удобнее всего с тобой. Я сыграю, ты снимешь, доработаем уже вместе.       Ливия улыбнулась и с трудом сдержала себя, чтобы не засмеяться. Скамп с ней, с балладой – о счастье работать в тройке с Дивадом она даже не смела мечтать.       – Да, – согласилась она, может, несколько поспешно, боясь, что он передумает. Ей показалось, что Дивад вздохнул с облегчением.       – А третий кто? – спросила она, когда они пошли дальше. – У нас девушки никто на ударные не хочет.       Он улыбнулся:       – А у нас на духовые никто не хочет. Гейлир сказал, что согласен на флейту, так за него едва не передрались. Хотя, пока меня не было, может, и передрались.       Ливия засмеялась.       – Я бы позвал Урага на барабан, – предложил Дивад. – С ним сложного ритма не придумаешь, придётся попроще, но лично мне легко с ним работать.       Ливия покивала. Ураг – так Ураг. Главное, что они с Дивадом вместе, а там – хоть Плавтий с Осбурх…