Не дай ему уйти

      Первый учебный день после коротких каникул принёс долгожданную новость.       Третий урок, которым должен был быть сиродилик, отменили, потому что, когда составляли расписание, просмотрели, что на это же время поставили сиродилик и у младшего класса. Мастер Уна, увидев такое, решила провести урок с младшими, а со старшими перенести на более позднее время. Так что третий урок старшеклассники гуляли, а вот перед четвёртым, литературой, Арнульв влетел в класс, размахивая двумя письмами.       – Висенте, – он потряс одним из конвертов, – танцуй! Корабль из Жеханны пришёл и почту привёз.       Бретонец встал, сплясал кусок из хоты[21], получил конверт и побежал за парту читать.       – Дивад, делай сальто!       Дивад недоумённо посмотрел на него. На его лице явственно читалась усиленная работа мысли – он пытался понять, кто ему мог написать из Хай Рока.       – Откуда?       – Откуда – не знаю, здесь только номер полевой почты. Но на конверте шесть штампов, последний – это Солитьюд, первые два – Скавен и Драгонстар, а остальные три – Эвермор, Данлеин и Жеханна. То есть тебе письмо догадались отправить через Хай Рок.       Дивад вышел на свободное место, стал, раскачался и сделал сальто через спину. Его одноклассники ему похлопали, Тальсгар посоветовал бросать музыку и идти в акробаты, и Дивад забрал у Арнульва письмо. Ливия видела, как он глянул на конверт, улыбнулся – как-то озорно, по-мальчишечьи – и вернулся к себе за парту.       Если обратным адресом стоит номер полевой почты, значит, письмо пришло из легиона. Ливия поймала себя на том, что смотрит на Дивада в напряжённой надежде, что там есть что-нибудь и для неё. Если он так улыбался, глядя на имя отправителя, значит, это не центурион написал, скорее всего друг, приятель… Но а вдруг…       Дивад вытащил из конверта несколько листов, просмотрел их, а затем обернулся и пробежался глазами по классу. Встретился взглядом с Ливией, глянул на свободное место слева от неё, сгрёб с парты свои конспект, чернильницу и письмо и быстро перебрался к ней. Ливия напряжённо ждала.       – Держи, – он протянул ей один из листов. – Это мой центурион пишет. Только ничего конкретного он не сказал.       Ливия с колотящимся сердцем взяла лист, написанный на сиродилике чётким, резким почерком.       Да хранит Хун Динг твой путь, ученик.       Ты спрашиваешь про Ливия Дареллия. Я мало что знаю, и спросить его самого не могу, потому что мы стоим под Скавеном, а все восемь имперских центурий ушли к Сентинелю. Я переслал ему твоё письмо, но ответа пока не получил. Знаю точно, что он центурион первой центурии второй когорты, пришёл в Седьмой Хаммерфельский из Десятого Сиродильского, из состава которого он был выведен легатом Децианом с официальной формулировкой «по состоянию здоровья». Весной 172 года его когорта стояла под Танетом и помогала выносить раненых и прикрывать проходы после того, как талморцы взяли город. На вид ему лет пятьдесят, его личного имени не знаю, его все зовут просто Ливий. Имперцы из наших центурий ещё сказали, что у него анвильский говор. Это всё. Кемату.       Ливия опустила письмо, некоторое время невидяще смотрела перед собой, потом перечитала его второй раз.       – У моего отца действительно анвильский говор, – задумчиво сказала она, возвращая письмо Диваду. – Он родом из Анвила, поэтому на службу был призван в Десятый легион, а не в Восьмой. И весной 172 года он действительно был под Танетом… И ему действительно сейчас пятьдесят один год…       Выходит, что Ливий Дареллий из Седьмого легиона – это её отец, потому что маловероятно, что есть ещё один Ливий Дареллий, которому примерно пятьдесят лет, с анвильским говором, служивший в одной когорте с отцом и стоявший под Танетом тогда же, когда и её отец.       Но не верится, что он прислал на себя фальшивую похоронку. Не тот у него характер, не будет он так вилять, да и зачем? Ну, будут его считать в Чейдинале мёртвым – и что ему с того? Законный брак с другой женщиной он заключить не сможет – никакой бог ни в каком храме не благословит этот союз. Просто сбежать от жены? Он и так далеко от неё, что мешает ему не вернуться в Чейдинал после войны или дать ей официальный развод? Не хотел возвращаться на службу? Прислал уведомление, что отказывается от должности – и всё, никаких проблем.       Или всё же её отец мёртв, просто документы не дошли до Чейдинала, а половинка медальона потерялась по дороге, или центурион ошибся и не вложил её? А Ливий Дареллий из Седьмого Хаммерфельского – тёзка или далёкий родственник её отца, его ровесник, тоже родом из Анвила, служивший в той же когорте, что и её отец.       – Забирай письмо, – Дивад вернул ей лист, – оно ведь тебе.       Она машинально взяла листок, ещё раз прочитала его.       И ведь всё совпадает. Фамилия и родовое имя, возраст, графство, когорта в Десятом легионе…       Гул голосов в классе резко смолк и ученики зашевелились, вставая. Ливия подняла голову, выныривая из своих мыслей, и увидела, что в класс входит мастер Лаурина. Девушка поспешила подняться вслед за своими одноклассниками, одновременно пряча в конспект письмо.       Значит, теперь ждать ответа из Элинира на официальный запрос.       А после того, как урок литературы закончился, в класс зашёл мастер Виармо. Ученики снова замерли у своих парт.       – Садитесь, – разрешил он. – Ну что, готовы выслушивать задание к выпускным экзаменам?       – Да, мастер, – вразнобой отозвались ребята, предчувствуя, что и на этот раз глава Коллегии приготовил им редкостную заподляну.       – Это очень хорошо, – улыбнулся мастер Виармо. – Задания на этот раз будет три. Первое вы знаете – нужно будет играть то произведение, которое вы отрабатываете со своими наставниками. Здесь ничего сложного, я надеюсь, для вас нет. Второе – сочинить инструментальное произведение, продолжительность – большие песочные часы. Эта работа по тройкам, и в вашем произведении должны звучать три инструмента – струнный, духовой и ударный. Сразу уточняю: каждый год возникает вопрос, можно ли вместо духового инструмента играть на струнном смычковом. Ответ – нет. Один струнный, один духовой, один ударный. Не иначе. Тему не обозначаю, на ваш выбор. И постарайтесь, чтобы не было так, что один всё сочиняет, а оставшиеся двое только играют. Поверьте, это мы услышим. Через седмицу список, кто с кем работает, должен быть у меня, и к началу месяца Руки Дождя хотя бы наброски работы должны быть сданы вашему наставнику.       Глава Коллегии помолчал, давая ученикам возможность обдумать информацию, затем продолжил:       – И третье задание – сочинить и исполнить балладу. Ураг, баллада вас не касается, у вас будет другое задание, вы подойдите ко мне после занятий, мы его обговорим… Баллада должна быть историческая, причём отступать от реальности запрещается. Если взялись писать о каком-то событии, извольте почитать о нём в документах, а не выдумывать или опираться на сказания других скальдов – они не всегда правдивы. Если окажется, что нашей библиотеки вам мало, подходите ко мне, я выпишу вам пропуск в библиотеку Синего Дворца или архив Мрачного замка. И работать над балладой можете как в одиночку, так и в парах. Я знаю, у нас есть ребята, у которых не ладится со стихосложением, и такие, у кого плохо получается сочинять музыку. Если вы понимаете, что в одиночку такой труд не потянете – ищите себе напарника, потому что мне не хотелось бы повторения того, что было на последних экзаменах, когда чужие песни вы выдавали за свои и чужую музыку представляли своей. Ладно бы ваши друзья вам помогали, но когда ученик выходит играть, и мы слышим, что к созданию этой музыки он не имеет никакого отношения – это очень плохо.       Ливия опустила голову и посмотрела в парту. Ей было стыдно, что она тоже попала в число тех, кто воспользовался чужими работами, но… Она честно старалась, а то, что она не умеет сочинять – она не знала, как это можно исправить.       – У каждого из вас, – объяснил мастер Виармо, – есть свой стиль, а мы с вашими наставниками работаем в Коллегии не первый год, и если ученик играет не своё произведение, слышим сразу. И если мы ничего не говорим, это не значит, что мы не услышали. Вот ради интереса, кто на последнем экзамене играл не свою работу?       Ливия сжалась, но подняла руку. Мастер Виармо посмотрел на неё:       – Только Ливия нашла в себе смелость признаться? Больше никто? Как раз Ливия хотя бы поучаствовала если не в создании произведения, то в его перенесении на бумагу и обработке. Некоторые не сделали и этого. Плавтий, вы даже ноты, написанные рукой Сарнира, поленились переписать своим почерком.       Плавтий как-то досадливо скривился и опустил голову.       – Осбурх, над вашей работой Хвита и Варний потрудились на славу, а вот вашей руки мы там не услышали. И ноты вы сдавали, написанные двумя почерками.       Рыжая вздохнула и тоже опустила голову.       – Ну и Бьорн… Знаете анекдот? Встречаются два ученика Коллегии Бардов, один жалуется другому, мол, задали написать инструментальное произведение, а у него ничего не получается. На что второй ему советует: «Тоже мне проблема, возьми любой из знаменитых органумов[22] твоего наставника и перепиши его задом наперёд, начиная с последней ноты»…       Арнульв и Жиро расхохотались.       – Кто-то в курсе, – улыбнулся мастер Виармо. – И что же ответил первый ученик?       – «Я пробовал, – сквозь смех ответил Жиро, – то “Баллада о Рагнаре Рыжем” выходит, то “Сказание об Исграморе”».       Теперь расхохотались остальные ученики. Бьорн виновато опустил глаза в парту.       – А что у него получилось? – полюбопытствовал Ромилий.       – «Восхваление Талоса», сыгранное с конца.       – И как я до такого не додумался, – пробормотал Висенте.       – Вот так, – подытожил мастер Виармо, снова становясь серьёзным. – Четыре человека из двадцати одного воспользовались чужим трудом вместо того, чтобы работать самим. На выпускном экзамене на такое мы закрывать глаза не будем. Если будем слышать, что работа не ваша, вы идёте на пересдачу. А сейчас возвращаясь к балладе. Темой для неё берите свежие события. Про Мартина Септима пишут уже сто семьдесят пять лет, про Исграмора и снежных эльфов – четыре тысячи. Вам хронологический период – сожжение Рифтена и позже.       – Да тут не о чем писать, – разочарованно протянул Тальсгар.       – О, поверьте мне, есть о чём. Я не требую от вас героическую балладу о событиях, которые круто изменили историю Тамриэля. Мелкое событие – это тоже событие. Захват талморцами любого города – это достойная тема для баллады. А сейчас считайте, сколько городов захватили талморцы?       – Анвил, Кватч, – начали считать Ливия с Корисарой, – Скинград, Коррол, Лейявин, Бравил.       – Шесть, – подытожила Корисара, – и Имперский город – семь.       – Это только крупных, – добавила Ливия, – а мелких и того больше.       – Дивад, тот же вопрос.       – Рихад, Танет, Гилан – три. С Хегата сняли осаду, Скавен отбили. И это тоже самые крупные.       – Семь плюс пять – уже двенадцать баллад можно написать. Кроме этого были бои не за города. Был Марш Жажды. Был бой Десятого легиона за Скавен. Был уход войск императора из Имперского города. Был бой на Нахре, где ваш одноклассник был непосредственным участником. Было уничтожение ордена Клинков. Был захват ричменами Маркарта. И ещё много чего. Выбор большой. Когда определитесь с темой, сообщаете мне. Язык баллады – либо нордский, либо сиродилик, больше никакие языки не допускаются. И опять же к началу месяца Руки Дождя у вашего наставника должны быть примерный текст вашей работы и хотя бы наброски музыкального сопровождения, чтобы не было как на этой сессии, когда произведения некоторых ребят первый раз мы слышали на экзамене. И ещё, на одно событие должно быть не более двух баллад.       Мастер Виармо помолчал, убедился, что ученики осознали, что готовит им будущее.       – А сейчас предупреждение для тех, кто захочет выехать на чужом труде. Повторюсь, если мы слышим, что работа не ваша, вы идёте на пересдачу. Если вы не пересдаёте, вы не получаете ни медальона Барда, ни свидетельства об окончании Коллегии Бардов… Да, Осбурх. Для получения свидетельства недостаточно кое-как проучиться в Коллегии три года. Чтобы его получить, нужно представить исследование по истории или литературе, написанное вами. Если вам проще написать исследование, чем балладу – милости просим ко мне в кабинет после занятий, мы с вами это обсудим. Но выехать на чужом труде на выпускных экзаменах не рассчитывайте. И последнее, очень важное – не выбрасывайте черновики. Сколько бы их у вас ни было, как бы они ни были правлены – всё сохраняйте. Это на случай, если у комиссии на выпускном экзамене возникнут сомнения в вашем авторстве, чтобы вы могли предъявить черновики и этим подтвердить, что и текст, и ноты вы сочиняли сами, а не кто-то за вас.       Когда глава Коллегии ушёл, Эдис вздохнула:       – Ну вот, – с сожалением протянула она, – а в прошлом году старшеклассники писали баллады о любви…       – Хвала Девяти, – ужаснулся Сарнир, – что это нас минуло.       – А в позапрошлом, – посокрушался Тальсгар, – про героев древности…       – Какая тоска, – поморщился Висенте.        Осбурх развернулась к Ливии:       – Ливия, – пропела она, – давай с тобой балладу писать.       Ливия посмотрела на неё без вдохновения. Осбурх умела сочинять вполне сносные и стихи, и музыку, но заставить её делать это было задачей невыполнимой. Она охотно дежурила на кухне, готовила так, что пальчики оближешь, мыла полы в коридорах и аудиториях, в любую погоду бегала на рынок за продуктами, но учиться садилась только из-под палки. И в паре с ней вся работа ляжет на Ливию, и более того – придётся потратить ещё уйму сил, чтобы заставить её выучить и сыграть, не спотыкаясь на каждом шагу. Нет, без Осбурх на балласте будет проще.       – Нет, – отказалась она и честно призналась: – Мне не выгодно.       – Деревня, – ухмыльнулся Плавтий, – смотри, как надо. Ливия, солнышко моё, хочешь золотой?       В классе раздались смешки.       Ливия посмотрела на Плавтия как на сумасшедшего.       – Странные вопросы ты задаёшь, – заметила она. – Конечно, хочу!       – Вот! – обрадовался он. – Давай, мы с тобой будем писать балладу, а я тебе дам золотой!       Плавтий был получше Осбурх, но тоже не подарок. Со стихосложением у него дела не ладились, хотя музыкальные импровизации получались вполне терпимые. Но он сильно напрягаться не любил: сочинит что-то удобоваримое, выучит мелодию до приемлемого уровня – и хватит. А портить себе же оценку его посредственной игрой – оно ей надо?       – Золотой стоит только один час работы, – просветила его Ливия. – На сочинение баллады мне часа не хватит. Рассчитывай не меньше чем на двенадцать часов – и это только черновой вариант. Потом нужно будет дорабатывать – это тоже в сумме несколько часов. Затем музыка. На музыку у меня уйдёт ещё больше времени, несколько суток. А потом ещё походы к наставнику – они тоже входят в рабочее время. Вот и считай: двенадцать золотых за черновик баллады, семьдесят два – за музыку, всего восемьдесят четыре – и это без доработок, переделок и походов к наставнику. С ними цена будет под сотню. Ты готов платить сотню золотых?       Ребята расхохотались и зааплодировали. Плавтий сник. Видно было, что с такой суммой он расстаться не готов.       – Имперка, – махнул он рукой.       – Ты хотел купить имперку за один золотой? – не осталась в долгу Ливия.       – А со мной? – без надежды спросил Бьорн.       Бьорн был хорошим парнем, от работы не отлынивал, но сочинять не умел абсолютно, причём что стихи, что музыку. Стихи у него получались невнятные, а музыка выходила перегруженная аккордами и малозвучная. И в паре с ним Ливии пришлось бы и текст сочинять, и музыку или сочинять, или в лучшем случае исправлять за ним. Его разве что не надо пинать, чтобы заставить работать, и играл он хорошо.       – Я могу тебе так с текстом помочь, – предложила Ливия. – Без пары.       Бьорн вздохнул, но потом кивнул и улыбнулся:       – Спасибо.       Мастер Уна появилась в классе аккурат со звонком. Она обвела взглядом ребят, не сразу её заметивших. А когда они спохватились и вытянулись около своих парт, поинтересовалась:       – Давайте я угадаю – приходил мастер Виармо и загрузил вас заданием к выпускным экзаменам.       Ученики засмеялись и утвердительно загудели.       – Прекрасно, значит, не будем раскачиваться, а сразу в омут с головой. Тальсгар, выходите сюда, а Ливия расскажет нам первые две строфы «Элегии о сне богов». Вы запишите, а потом мы все будем искать у вас ошибки.       Точно, омут. Потому что «Элегия о сне богов» была написана тяжёлым слогом с кучей архаизмов, историзмов и сложносоставных слов, которые и имперец-сиродилец не всегда напишет правильно.       – Тальсгар, готовы?       Тальсгар, уже вышедший к доске, обречённо кивнул.       – В таком случае, Ливия, начинайте… ________________________________________       [21] Хота – испанский народный танец.       [22] Органум – жанр и техника музыкальной композиции в эпоху Средних веков.