Не дай ему уйти

      А когда они пробирались сквозь толпу, запрудившую улочки, к таверне, Ливия снова услышала про Десятый легион и Имперский город. Разговаривали норд и имперец. Ливия, забыв про Тальсгара и Урага, рванула к ним.       – Говорят, – охотно поделился свежей новостью норд, – что Десятый легион выбил талморцев из Коррола и двинулся к Имперскому городу.       Кровь бросилась в голову, в глазах потемнело, в ушах зазвенело, Ливия поспешно схватилась рукой за стену.       – Это правда? – голос прозвучал сипло и слабо.       – Сегодня утром прискакал гонец из Брумы, – подтвердил имперец. – Привёз сообщение от легата Квинтия, командующего Первым Легионом, что они выступают к Имперскому городу на соединение с Десятым легионом. И легат Квинтий сообщал, что Коррол освобождён.       Коррол… Освобождён… Неужели это правда? Неужели это может быть правдой? Неужели они сейчас могут освободить и столицу, и остальные города?..       Неужели это перелом в войне?..       Она непослушным языком поблагодарила мужчин и как в тумане побрела в сторону таверны. На полдороге её поймал Ураг, проворчал, что она же вроде не босмерка, чтобы только отвернись – её сразу и след простыл, и, прокладывая себе путь сквозь толпу, потащил её к таверне.       – Подожди, – спохватилась она, резко останавливаясь, так что орк от неожиданности выпустил её руку, – надо в Мрачный замок подойти! Там могут знать подробности!       Ураг ухватил своей лапищей за её запястье.       – Пошли жрать, – буркнул он. – Я не намерен вылавливать по всему Солитьюду для Дивада его девок. Пообедаем – и пусть он сам выгуливает тебя хоть по замкам, хоть по баням, хоть по канализации.       В таверне было тепло, немного дымно и ещё не очень людно, хотя горожане продолжали подтягиваться. Знакомый скальд у очага насвистывал на флейте что-то лёгкое и незамысловатое, в воздухе стоял лёгкий гул голосов, аромат жареного мяса и вина, огонь в камине разгонял вечный полусумрак таверны и настраивал на спокойный лад.       – Что случилось? – забеспокоился Дивад, когда они подсели к нему с Тальсгаром. Ураг сразу подтянул к себе тарелку с яичницей, варёной картошкой и солёным огурцом, а Ливия невидяще смотрела на еду, а в ушах всё ещё стояли слова имперца…       – Десятый легион освободил Коррол! – выпалила она, с трудом сдерживая себя, чтобы не зареветь от переизбытка эмоций. – Так говорят… Надо в замок подойти, там узнать…       Дивад пододвинул к ней её тарелку и сунул ей в руку вилку.       – Я перед канатоходцами туда уже сбегал, – сообщил он. – Во дворе замка повесили листы, в которых пишут, что Десятый легион первого числа месяца Второго Зерна освободил Коррол и двинулся к Имперскому городу, и что от Брумы на соединение с ним идёт Первый Легион, а из Чейдинала – Третий легион. Письмо об этом прислал легат Квинтий из Брумы, датировано оно вторым числом месяца Второго Зерна.       – Пять дней назад, – пробормотала Ливия.       Пять дней. За пять дней вряд ли что-то изменится. Талморцы Имперский город брали два с половиной месяца.       – Почему ты раньше это не сказал?       – Я побоялся, что ты свалишься с крыши, – честно признался он.       Ливия представила, как Дивад ей, после полёта с Цицеро, говорит про освобождение Коррола. Да, в том состоянии от такой новости она действительно могла и свалиться…       – У тебя вино осталось? – спросила она.       Дивад полез в свой небольшой заплечный мешок, стоявший около скамейки, и вытащил оттуда небольшую коричневую бутылку.       – У тебя заначка есть?! – вскричал Тальсгар. – И ты молчал?!       – Обойдёшься, – отрезал Дивад, откупоривая бутылку. – Поить тебя ат-Тавилем – это зря переводить хорошее вино.       – Жмот, – обиделся Тальсгар. – То есть для какой-то там имперки тебе вина не жалко, а для лучших друзей – жаба душит?       – Эти лучшие друзья, – буркнул Ураг, откусывая кусок картофелины, – вылакали две бутылки аль-Хамры и ему не оставили. Так что закатай губу – сейчас его очередь пить.       Дивад взял у трактирщика два кубка и плеснул в них вина. Над столом сразу поплыл знакомый запах незнакомых трав. Тот самый запах, который окружал их, когда они сидели у камина на постоялом дворе…       – Я ж тебе вечером всё припомню! – пообещал Тальсгар, накалывая на вилку картофелину.       Дивад и Ураг посмотрели на него одинаково скептическими взглядами. Ливия взяла один из кубков.       – Если доползёшь до Коллегии, – усмехнулся Дивад, укупоривая бутылку, – и не перепутаешь этажи и комнаты, то я посмотрю, как ты будешь пытаться мне что-нибудь припомнить.       Тальсгар обиженно засопел и откусил половинку огурца. Дивад убрал бутылку.       – За Сиродил, – тихо сказал он и чуть коснулся краем своего кубка об её.       Ливия молча кивнула и отпила глоток.       За Сиродил. За освобождение Сиродила. И за освобождение Хаммерфелла…       После обеда они прогулялись сначала по ярмарке, а потом пошли смотреть на игрища. Чашу фонтана, который никто и не помнил, когда последний раз работал, за вчерашний вечер и ночь наполнили водой, по его бокам установили два трёхсаженных столба, на которые положили неширокую доску, и каждый желающий за два серебряных мог попытаться пройти по ней. Приятели понаблюдали за смельчаками, которые один за одним с проклятиями под хохот зрителей, падали в воду, и убедились, что доска на столбах никак не закреплена, да и столбы шатаются, так что одно неверное движение – и доска вместе с акробатом-неудачником соскальзывала вниз.       – А тому, кто дошёл, – полюбопытствовал Тальсгар, – награда есть?       – Четыре серебряных, – буркнул Ураг. – Как раз твоя награда тебя ждёт.       – Я по снастям всё детство бегал, – пренебрежительно хмыкнул Тальсгар, – что мне какая-то доска.       И он дошёл – легко, почти не шелохнув столбы. Ему зааплодировали, он получил свои четыре серебряных выигрыша, и они отправились дальше. А дальше под громкие вопли поддержки горожане перетягивали канат, причём желающих на этот канат было столько, что барды сунулись было и решили – нет, этак и до вечера прождать можно. А вот в стенке на стенку парни поучаствовали, вытолкали своих соперников за условную линию, добавили им по мордам, получили от них ответ и были разогнаны подоспевшими стражниками.       А потом была эстафета: каждый член команды должен был пробежать десять саженей, отобрать у дюжего норда дубинку – норд при этом активно и зачастую успешно сопротивлялся – и вернуться назад. Побеждала та команда, которая приносила все дубинки и добегала первой. Ребята понаблюдали, но из восьми пробежавших команд только одна смогла отбить у норда все дубинки.       – Попробовать, что ли, – почесал затылок Арнульв, которого они здесь встретили, – не победим, так хоть разомнёмся.       – Два серебряных с рыла? – Тальсгар позвенел в кармане монетами. – Ладно, идём.       Их собралось пятеро – к Диваду с Тальсгаром и Урагом добавились Арнульв и Берг, который тоже тут околачивался. Жиро, глядя на дюжего норда, трезво оценил свои силы и отказался. Шестым к ним попытался прибиться пьяный норд, уже с трудом державшийся на ногах, но его отправили выпить ещё кружечку, и Ливия решилась:       – А можно я с вами? – робея, попросилась она.       Пятеро её одноклассников – все как на подбор рослые и крепкие – посмотрели на неё… Посмотрели, потом перевели взгляды на норда, который был выше её головы на полторы и шире в плечах раза в два, снова на неё, оценили шансы мелкой имперки отобрать дубинку как нулевые и… согласились.       – Хрен с тобой, – ухмыльнулся Арнульв, – пошли. Вот первая и беги.       – Только в юбке не запутайся, – осклабился Ураг.       Ливия глянула на него, развязала пояс сарафана, растянула шнуровку, через голову стащила его, оставшись в штанах и рубахе. Насмешливо посмотрела на уставившихся на неё одноклассников, явно расстроенных наличием под юбкой штанов, отдала сарафан Петрее, тоже пасшейся тут, и подпоясала рубаху.       Парни вытолкали её вперёд. Рядом с ними строилась другая команда, не совсем трезвая, мужики там радостно гоготали, тыкали пальцами в Ливию и отвешивали не совсем приличные комментарии. Дивад сдержанно предложил им умолкнуть, но тех это только раззадорило.       – Подожди, – Арнульв придержал Дивада, видя, что тот готов перейти от убеждений на словах к более весомым аргументам, – сейчас пробежимся, разогреемся и объясним им, что оскорблять наших девушек чревато.       Они выстроились, судья напомнил им, что времени, чтобы завладеть дубинкой, у них всего десять ударов барабана, и если за десять ударов отнять дубинку не удалось, значит, остаётся бежать назад с пустыми руками, и свистнул. Ливия и первый человек из команды противников сорвались с места.       До своего норда с дубинкой лёгкая Ливия добежала первой. Тот смотрел на неё снисходительно, на его лице было написано явственное: «Ну и что ты мне, пигалица, сделаешь, когда сильные мужики не могли со мной ничего сделать». Ливия остановилась в шаге перед ним – барабан с их стороны при этом ударил первый раз – умоляюще сложила руки на груди и состроила глазки:       – Дай дубинку, пожалуйста, – попросила она.       – А что мне за это будет? – норд опешил от неожиданного хода.       – Хочешь, я тебя поцелую?       Он взглядом смерил её с ног до головы, потом обратно, вздохнул и протянул ей дубинку:       – Бери уж, мелкая.       Ливия схватила дубинку, радостно чмокнула норда в небритую щеку – для этого ему пришлось наклониться – и помчалась назад. На всё про всё у неё ушло три удара барабана. Противник же до сих пор мутузил своего держателя дубинок.       Толпа свистела и хохотала, противники и их болельщики возмущались незаконным ходом, судья возражал, что это её право, как получить дубинку, и если все участники умеют только бить морды и не видят других способов, то это их проблемы. Её одноклассники встретили её овациями, Арнульв побежал пытать своё счастье, остальные похлопали её по плечам и показали языки противникам.       Арнульв уложился в семь ударов барабана, Берг – в восемь. Тальсгар посоветовал Урагу действовать по методу Ливии и чмокнуть норда в щёчку, на что Ураг мрачно ответил, что он сейчас чмокнет Тальсгара, да так чмокнет, что он надолго запомнит. Тальсгару понадобилось семь ударов, Урагу – пять. Дивад, бежавший последним, справился ровно за один – он с разбега выдернул дубинку и метнулся назад.       Из команды противников за это время пробежало всего четверо, и добычей этих четверых были всего две дубинки. Разозлённые поражением противники вспомнили незаконный по их мнению ход Ливии и попытались восстановить справедливость. Парни, припомнив им оскорбление одноклассницы, оттеснили её назад под прикрытие Жиро и с азартом бросились в драку. Победителем вышла стража, окатившая драчунов парой вёдер воды. Барды разделили награду за победу – четыре серебряных на рыло, что означало, что чистый выигрыш составил два серебряных – и парни пошли в Коллегию переодеваться в сухое.       Ливия с Жиро и Петреей посмотрели на другие состязания, потом Жиро где-то потерялся, а девушки пошли на ярмарку любоваться украшениями. Петрея прикупила себе пару серёжек, Ливия – кожаный плетеный браслет. Потом они поплясали на одной из площадей, послушали певцов, встретили других одноклассниц и Валерию и пошли играть в жмурки. Игру прервала массовая драка подвыпивших горожан, причём причины драки внятно не смогли объяснить даже её участники. Драчунов кого растащили, кого окатили водой, кого отправили остывать в камеру, а девушки снова пошли смотреть состязания. Им встретились мастер Спинола и мастер Реман, немного подвыпившие, а потому весёлые, и поинтересовались, не попадался ли им мастер Виармо. Получив отрицательный ответ, рассказали, что видели некоторых старшеклассников около стендов, где состязаются лучники, и девушки поспешили туда.       Около мишеней собралась примерно половина их класса, и все стояли в очередь пострелять. Стреляли одновременно пятеро, на каждого участника выдавались лук и семь стрел, в цель нужно было попасть с десяти саженей, и победителем считался тот, кто первый отстреляет все стрелы и при этом всеми попадёт в яблочко. На глазах девушек отстрелялись двадцать пять человек, и только два раза два босмера выиграли приз. В остальных случаях участник или отстреливался первым, но не всеми стрелами попадал, или попадал всеми, но был не первым. Арнульв промахнулся тремя стрелами, Бьорн засадил пять стрел в яблочко, но потом остановился, потому что другой участник отстрелялся. Сарнир почти победил, но последнюю стрелу снёс порыв ветра. А потом лук взял Дивад.       Он стал на колено перед своим стендом, закинул за плечи колчан и проверил, как вынимается каждая из стрел. Дождался свистка, вскинул лук и с невероятной скоростью, словно бы и не целясь, засадил точно в яблочко все семь стрел. Другие участники к этому времени выпустили всего по четыре стрелы. Толпа восхищённо зааплодировала.       – Вот и рассказывай после этого сказки, – проворчал Тальсгар, – что ты сын простого торговца.       – Но я на самом деле сын простого торговца, – усмехнулся Дивад, пряча в карман десять серебряных выигрыша.       – Неправильная формулировка, – тихо буркнул Ураг себе под нос, так что стоявшая рядом Ливия с трудом разобрала его слова. – Не имеет значения, кто отец. А имеет значение, кто он сам.       – И кто он сам? – не сдержала она любопытства.       – Я к чужим тараканам не лезу, – он косо глянул на неё. – Но эта редгардская морда не так проста, как хочет казаться.       А потом они с Дивадом остались вдвоём. Они сходили в таверну, перекусили, а потом просто пошли гулять по улочкам. Спускался вечер, солнце садилось за горы, по земле потянулись длинные сырые тени. Город постепенно затихал, селяне потянулись назад в свои деревни, подуставшие горожане расползались по домам и тавернам. Уличные торговцы сворачивали нераспроданный товар, солдаты убирали мишени, стражники растаскивали горожан, которые уже сами не могли передвигаться, по домам, если те могли назвать адрес, или в Мрачный замок протрезвляться. Становилось всё холоднее, гудели от усталости ноги, но возвращаться в Коллегию не хотелось. Хотелось, чтобы этот вечер не кончался, хотелось бродить по улочкам, и чтобы Дивад, как и сейчас, держал её за руку…       Потом они снова посидели в таверне, где было тепло, в очаге уютно горел огонь, в воздухе стоял негромкий гул голосов и запахи еды, а скальд у камина глубоким баритоном пел о любви, о природе и о духовных исканиях. В кружке стыли последние глотки травяного настоя, а Дивад сидел рядом, совсем близко, так что её плечо касалось его плеча, его ладонь накрывала её руку, а его пальцы чуть поглаживали её пальцы. Словно бы машинально, забывшись…       И когда она вечером уже лежала в своей постели, под тёплым одеялом, в памяти всё вставал сегодняшний вечер, опускающееся за горы солнце, и Дивад рядом с ней. И его рука на её руке. А сердце трепетало от предчувствия чего-то хорошего и счастливого…