Не дай ему уйти

      Назавтра Ливия с утра забежала на четверть часа к Силане, чтобы убедиться, что за ночь её ученица не забыла, как выговаривается «ль», быстренько проработала с ней произношение его в словах, а на обратном пути в Коллегию заглянула в Мрачный замок. С тех пор, как седмицу назад стало известно, что в Сиродиле возобновились военные действия, она каждый день бегала в замок в надежде, что появились ещё какие-нибудь новости. Но новостей не было. До вчерашнего дня. Сегодня, стоило Ливии пройти через раскрытые массивные ворота во внутренний двор, она увидела, как двое солдат прибивают к стене объявлений новый лист, около которого уже собралось семь человек. Ливия бросилась к ним.       Седьмого числа месяца Второго Зерна силами Третьего легиона легата Джонны освобождён Бравил и блокированы сухопутные дороги на Лейавин. Восьмого числа месяца Второго Зерна совместными силами Десятого легиона легата Дециана и Первого легиона Его Императорского Величества Тита Мида II отбит у талморцев Имперский город. Талморские войска частично уничтожены, частично отступают по Золотой дороге на Скинград, преследуемые Десятым легионом и частями Первого легиона. Главнокомандующий талморскими войсками лорд Наарифин взят в плен.       Это… неужели это может быть правдой? Освободить Бравил и отбить у талморцев Имперский город за каких-то… Первого числа Десятый легион освободил Коррол, положим, он второго числа уже мог выйти к озеру Румаре, и второго же числа туда уже могли подойти и Первый и Третий легионы. Если считать, что второго числа – это самое раннее – они окружили Имперский город, а захватили его седьмого… Пять дней? Чтобы отбить у талморцев хорошо укреплённый остров, понадобилось всего пять дней?       – Это правда? – тихо спросила Ливия одного из солдат, когда они закончили прибивать объявление.       Солдат – молодой ещё норд – явно хотел съязвить в ответ, но, увидев её лицо, сдержался.       – Да, девушка, – кивнул он. – Вчера поздно вечером прискакал гонец от Его Величества Тита Мида Второго. И привёз в том числе и это сообщение. Это правда.       А вечером Арнульв передал ей письмо от Каро. Ливия, несколько волнуясь, вскрыла конверт.       Привет, подруга.       Я не знаю, когда ты заканчиваешь учиться, но мы надеемся, что это письмо застанет тебя ещё в Солитьюде. Мы – это я, Антония и Сальвий. Они сейчас сидят рядом и помогают писать.       Сразу хотим сказать – если у тебя есть возможность остаться в Солитьюде – оставайся там. На любых условиях, хоть содержанкой у богатого папика, хоть уборщицей в свинарнике – поверь, хуже, чем здесь, там тебе не будет.       Твоя матушка после твоего побега совсем потеряла тормоза. Работает как бешеная днём и ночью, берётся за любые заказы, завышает цены, на рынке и в лавках торгуется за каждый медяк, продукты покупает только самые дешёвые, начала продавать украшения и наиболее ценные вещи в доме и при этом заявляет, что денег у неё нет. Антония сейчас живёт у мужа, так твоя матушка даже поменяла замок на входной двери и отказалась дать Антонии ключ. А это противозаконно, потому что твоя матушка не владелец дома. Мы сначала думали сообщить об этом капитану Ульвену, но потом передумали, подождали, пока она свалит на денёк за какими-то корнями, поймали М'Рыжика – если помнишь, ему как-то Ицилий поджёг усы, и он по крышам бегал и орал диким мявом – пообещали ему лунного сахару и попросили аккуратно взломать замок.       Так вот, подруга, дома у вас ничего ценного не осталось. Антония всё проверила – украшений никаких, даже твоего обручального кольца мы не нашли, хотя она говорит, что ты его не забирала. Фарфорового чайного сервиза нет, позолоченных ложек и вилок тоже нет. Это мне сейчас Антония перечисляет. Тебе в приданое шли два гобелена, пять серебряных кубков для вина, малахитовое колье и меч и щит твоего батюшки. Сальвий подсказывает, что ещё гранитные ступка и пестик. Ступка и пестик есть, меч ты забрала, всего остального в доме больше нет. Книг твоих тоже стало меньше – самые ценные фолианты пропали. То, что осталось, мы разобрали себе, чтобы твоя матушка не продала ещё и их.       Тайник Антония нам показала, он был пуст. Мы обыскали дом, нашли тайник в твоей комнате, он тоже был пуст – оставляла ты там что-нибудь или нет, мы не знаем, но сейчас там ничего нет. Мы взяли за шкирку М'Рыжика, дали ему второй кусок лунного сахара, и он обнюхал весь дом. И нашёл ещё один тайник, где было больше чем восемьсот золотых. Делать с ними мы ничего не стали, закрыли, и Антония пошла жаловаться капитану Ульвену на незаконные действия твоей матушки. Тот ей, конечно, промыл мозги, заставил дать Антонии второй ключ и пригрозил, что если она ещё раз попробует ущемлять в правах наследницу, то это будет крупный штраф.       И твоя матушка, если ты вернёшься, впряжёт тебя в алхимию, можешь не сомневаться. Она Антонии постоянно капает на мозги, что та ей не помогает и она сама вынуждена крутиться, а то, что у Антонии своя семья, её как-то не волнует. Она и Сальвия пытается периодически припахать, а что он ей никто – тоже неважно. Когда я её встречаю, она всякий раз жалуется на тебя, какая ты неблагодарная дочь, что она тебя вырастила, а ты и пальцем шевельнуть не хочешь, чтобы помочь ей. Зачем-то ей нужно много денег. Зачем – мы можем только гадать…       Дальше почерком Антонии были написаны последние чейдинальские новости. Чуть ниже Каро приписала, что если нет возможности остаться в Солитьюде, она может устроить её санитаркой в госпиталь, при котором она сможет и жить.       Ливия опустила письмо. Работать санитаркой в госпитале и жить в крошечной каморке на чердаке или подвале однозначно лучше, чем дома с матерью. Только поможет ли это? Сергий в своё время практически жил в гильдии магов, и всё равно от матери его это не спасло.       И для чего ей уйма денег, что она даже взялась распродавать вещи из дома? Восемьсот золотых – за эту сумму можно купить небольшой домик-четырёхстенок в деревне, а в каком-нибудь захолустье он и того дешевле будет. Деньги – это хорошо, а много денег – ещё лучше, но работать как проклятая без сна и отдыха, экономить каждый медяк – зачем?       Что происходит?       Мать зачем-то собирает на что-то деньги и пытается не пускать в дом Антонию – видимо, чтобы она не обнаружила тайник и не задала закономерный вопрос, для чего деньги, а заодно и не увидела, что пропали многие вещи. Но Антония, если через восемь лет после своего побега Сергий так и не объявится, становится наследницей дома после смерти отца. В Чейдинале отец считается мёртвым, Сергия нет, и Антония потенциально первая в очереди на наследование. А не пускать в дом наследницу – это преступление.       Это имеет какую-нибудь связь с фальшивой похоронкой или нет?       Об этой похоронке Ливия думала много, но к какому-то конкретному выводу прийти так и не смогла. С одной стороны – кому проще всего контролировать переписку? Легионному сигниферу[37], потому что вся почта идёт через него. Он может не отдавать отцу письма, говоря, что ничего не было, и не отправлять его письма. Но одно дело не отдавать письма, и совсем другое – подделывать их. Подделать печати имперской почты реально – найти умелого резчика по дереву или камню, хорошо ему заплатить – и он по штампу на конверте вырежет подобный штамп. Почерк подделать можно, стиль – сложнее, но тоже можно. Но в письмах из дома идёт очень много информации, которую посторонний человек никак не может знать. Отцу сказали, что их семья перебралась жить в Имперский город, но там у матери есть… или были родственники, у отца там были знакомые, и в письмах было бы много информации о них – кто-то женился, у кого-то кто-то родился, кто-то умер, на кого-то пришла похоронка, кого-то повысили в должности, кого-то уволили. У лавки на углу поменялся владелец – помнишь, там торговал такой толстый босмер по имени Финвир, а сейчас там заправляет данмер. А помнишь, был скандал, что дочку твоего подчинённого заловили в объятьях аргонианина? Так вот, она теперь открыто живёт с ним. В доме начала течь крыша недалеко от того места, которое ты чинил перед уходом в легион… Вот такие подробности, которые посторонний человек никак знать не может, и подделать их нереально. Только если у сигнифера в Имперском городе есть сообщник, причём из числа знакомых отца или родственников матери, который пишет всю подобную информацию сигниферу, и уже на основе её он почерком и стилем Лукреции Дареллии пишет письмо отцу якобы от жены. Но такой всеимперский заговор – для чего он нужен?       Второй вариант – что с отцом переписывается кто-то из родственников матери, которому и почерк и стиль её знаком, и он имеет доступ к информации и о родственниках, и о соседях, и о семейных событиях. Но как в этом случае объяснить, что не доходят в Чейлинал письма отца, как не доходили ему и письма его сослуживцев, когда он ещё служил в Десятом легионе? Что этот кто-то имеет ещё и возможность перехватывать гонцов? Но у родственников матери такой возможности точно нет, у знакомых отца… Ну, может быть. Но как поймать гонца? Он может прискакать в любое время по любой дороге, он может быть одет не по форме. И даже если стоять у ворот Чейдинала и караулить – ну подкараулил, и что? Почту просто так он не покажет, его надо подкупать, но это нужно подкупать каждого гонца, а их ездит много, и если подкупать каждого – даже графской казны на это не хватит.       И тогда третий вариант – что кто-то фильтрует почту уже в Чейдинале. Но на почте несколько приёмщиков, плюс писари, рассыльные, гонцы, и там строгой дисциплины нет – принять почту может и приёмщик, а нет приёмщика – и писарь, и рассыльный. Чтобы подкупить их всех, нужно очень много денег, и при этом нет гарантии, что кто-нибудь не шепнёт по секрету домочадцам, что им приплачивают, чтобы они письма капитана стражи скрывали. А домочадцы обязательно поделятся такой сногсшибательной новостью с соседями – и вот весь Чейдинал в курсе.       Единственный вариант – это что все письма от отца к сослуживцам и от сослуживцев к нему идут через военный канал, то есть через замок. А в замке почту принимает строго приёмщик, и он там только один – Ливий Дареллий всю жизнь прослужил сначала рядовым стражником, потом десятником, а потом и капитаном стражи, немало рассказывал о своей работе, а потому Ливия знала, по крайней мере, с большего, как там всё устроено. Даже если гонец прискакал ночью, то чтобы забрать у него почту, поднимут с постели приёмщика. Ни писарь, ни гонцы, ни кто-то ещё прежде приёмщика прикасаться к почте права не имеют. Это может сделать только капитан стражи и только в исключительных случаях. В этом случае да, приёмщик может брать у сослуживцев письма и не отправлять их, а если письмо пришло от Ливия Дареллия, изъять его так, чтобы это никто не узнал. И в этом случае подкупать нужно только приёмщика.       Если вспомнить, что летом мать жаловалась, что у неё нет денег, что Антония писала, что из тайника пропала сотня золотых, что Каро сейчас пишет о немаленькой сумме золота в тайнике, то можно предположить, что мать могла подкупать приёмщика, чтобы тот не отправлял письма отцу и изымал его письма. И деньги матери нужны на подкуп. И тогда выходит, что это она сфальсифицировала похоронку, она же написала мужу, что переезжает с семьёй в Имперский город, чтобы он писал туда, а не в Чейдинал, а из Имперского города письма ей мог пересылать кто-нибудь из её родственников в другом конверте и под другим именем…       Но в этом случае… Да и в остальных, в общем-то, тоже, возникает один вопрос.       Зачем?       Если за всем этим стоит мать, то зачем ей это надо? Какой смысл в этой махинации? Похоронка пустая, сопроводительных документов не было, она ничего не даёт. Принять наследство только на её основании нельзя, выйти повторно замуж нельзя, получить пенсию нельзя. Ничего нельзя. Если это всё делалось для того, чтобы отец не узнал какой-то информации о семье, то нет у них ничего такого, что стоило бы скрывать. Если всё это дело рук отцовского сигнифера, или родственников матери, или знакомых отца, или кого-то четвёртого, до возможного участия которого Ливия не додумалась, то всё равно тот же вопрос – зачем?       Как говаривал отец, если есть преступление, ищи, кому оно выгодно, и с большой долей вероятности ты найдёшь преступника.       Но кому выгодна эта махинация?       Никому.       А если считать, что мать тратит деньги не на подкуп, а просто откладывает их… ну, например, хочет свой дом купить? Тогда выходит, что к исчезновению писем и, соответственно, к подложной похоронке она отношения не имеет. И тогда получается, что виноват всё же сигнифер? Или приёмщик в замке сам затеял эту махинацию, изымает письма, подстроил так, чтобы отец писал на Имперский город…       Кто там приёмщик сейчас? Рамис Леланд… Нет, их семья с ним близко не знакома, вряд ли у него есть возможность убедительно подделывать письма Лукреции Дареллии, чтобы отец ничего не заметил. Да и встаёт всё тот же вопрос – зачем ему это?       Такое ощущение, что она или что-то упускает, или какого-то кусочка из этой головоломки не знает…       На улице сгущались тёплые весенние сумерки, лёгкий ветерок покачивал кроны деревьев, покрытых зелёной дымкой молодых листьев, в воздухе низко носились птицы, а над горами собирались тучи.       Она не заметила, как оказалась в их аудитории. Зачем она сюда пришла, она сама не знала – может, рассчитывала встретить здесь Дивада…       Дивад… Последние дни он был каким-то странным, словно бы напряжённым, Ливия несколько раз ловила на себе его взгляды – пытливые, тяжёлые, прожигающие, один раз она осмелилась спросить, почему он смотрел на неё, он смутился, отвёл глаза и ответил, что просто так… Да и встретила бы она его здесь – и что делать? Играть экзаменационное произведение? Они его знают. Поговорить? О чём? О том, что через четыре дня он уедет к себе в Хаммерфелл, а она останется здесь?..       Она взяла лютню, села на первую парту, на которой они с Дивадом обычно и сидели. Вспомнился почему-то вечер в таверне, где гуляли на своём празднике редгарды, Дивад пел храмовые песнопения, а ей казалось, что она летит на коне по степи. Только тогда степь заливало солнце, а сейчас впереди – чёрные тучи, такие же, какие сейчас медленно надвигались на Солитьюд.             Неси, мой конь, неси меня             В степную даль навстречу буре,             Неси ты к пламени огня             Или дождя холодным струям.       Даже мелодия словно бы рождается сама, только и это сейчас уже не имело никакого значения…             Уже неважно, что там ждёт,             И сколько жизни нам осталось –             В последний раз ситар поёт,             И вот теперь струна порвалась.       Она останется здесь, и можно будет иногда приходить к мастеру Виармо, чтобы играть на ситаре. У неё останется хотя бы ситар, как напоминание о чистоте и как воспоминание о том, что этот же ситар пел и под его пальцами…             Всё было зря или не зря –             Остались там мечты и счастье.             Неси, мой конь, неси меня             Туда, где властвует ненастье.       Стало темнее, чёрная туча, в которой сверкали молнии, наползала всё ближе.             Прошло былое, как вода,             И ничего уж не вернётся.             Неси, мой конь, меня туда,             Где смерть о нас с тобой споткнётся…       Дивад вынул из её рук лютню – Ливия даже не вздрогнула, когда он внезапно появился перед ней. Он отложил инструмент на соседнюю парту и сел рядом.       – Ты меня пугаешь, – сказал он, глядя на неё чёрным тяжёлым взглядом.       Она молча придвинулась ближе и прижалась к нему, уткнувшись лицом в его рубаху. Он так же молча обхватил её руками и притянул к себе. Крепко, может даже, излишне крепко, и судорожно.       Почти как тогда, на Драконьей горе после лавины…       Сполох молнии на мгновение осветил тёмный класс, за ним последовал раскат грома. По окну ударили первые капли дождя.       Четыре дня… ________________________________________       [37] Сигнифер – младший офицер в древнеримской армии, несший эмблему когорты, манипулы или центурии. Здесь авторским произволом он выполняет роль делопроизводителя в легионе.