Не дай ему уйти

Альма-матер, альма-матер, лёгкая ладья – Белой скатертью дорога в ясные края.

      На следующее утро – солнечное и тёплое – на дворе Коллегии в присутствии всех родственников и почти всех учителей им торжественно вручили медальоны бардов. Осбурх с ним уже не было – её отец ещё вчера сразу после провального экзамена увёз дочь домой в Виндхельм. Ураг важно принял от мастера Виармо свидетельство об окончании Коллегии с хорошей характеристикой, остальным глава Коллегии надел на шею заветные именные медальоны, пожал каждому руку и пожелал успехов на музыкальном и не только поприще. А под конец, когда ученики возбуждённо начали делиться мыслями, куда лучше пойти, чтобы это событие отметить, вернее, продолжить отмечать начатое вчера, мастер Виармо остановил их.       – У нас грядёт ещё одно событие, – мягко улыбнулся он. – Вчера двое ваших одноклассников подошли ко мне с просьбой именем Джулианоса заключить помолвку, и я, как глава Коллегии и, соответственно, первосвященник часовни Джулианоса, с радостью ответил на это согласием.       По классу пробежал удивлённый гомон. Все заозирались, каждый с подозрением рассматривал соседей. Ливия и Дивад попытались сделать вид, что они тут ни при чём.       – Чего? – поражённо переспросил Арнульв. – Кто?       – Вот как? – удивился мастер Виармо. – Я думал, что узнал последним, а оказывается, первым… Ну, показывайтесь уж, виновники торжества.       Ливия и Дивад смущённо переглянулись и сделали из строя шаг вперёд. Их одноклассники отреагировали потрясённым: «Ой».       – Чё? – ошалело выдавил Сарнир. – Ты?!       – Я, – признался Дивад.       – И ты молчала?! – вскричала Эдис.       – Ага, – согласилась Ливия.       – Скотина! – схватился за голову Тальсгар. – Да я из-за тебя Урагу десять золотых проспорил! Он утверждал, что у тебя с Ливией шуры-муры, а я посмотрел на вас и сказал, что это чушь!       – Иногда нужно не только смотреть, – пробурчал орк с довольным видом, – но и видеть.       – Золотые слова, Ураг, – согласился мастер Виармо.       Помолвку заключили вечером этого же дня. Ливии Петрея одолжила своё нарядное платье, которое Эдис с Мьядой быстро подшили и подогнали по фигуре, её причесали, уложили волосы в несложную причёску, Корисара принесла ей свои яркие серёжки, как раз подходящие к платью, а Мьяда – кулон на шею.       – И как ты о таком могла молчать? – в который раз вздыхала Эдис.       – Я сама не верила, – призналась Ливия.       – И мы ничего не заметили, – укорила её Мьяда. – Вы специально скрывали, да?       – Мы и друг от друга это скрывали, – засмеялась она.       – А ведь когда мы гадали, – вспомнила Петрея, – ты же видела Дивада в зеркале!       Помолвка прошла быстро. Сначала были традиционные вопросы о том, добровольно ли они совершают обряд обручения, и нет ли у их отцов – роль отца Дивада играл Кемату – взаимных претензий. Кемату и Ливий Дареллий посмотрели друг на друга, признали, что пока нет, а распуганную в Нахре рыбу Ливий Дареллий, так и быть, будущему зятю простит. На первый раз. После этого мастер Виармо прочитал молитву Джулианосу, все барды, которые пришли свидетелями на помолвку, её повторили, и Ливия с Дивадом обменялись кольцами. Кольца были самые простые, тоненькие, серебряные – на что-нибудь более дорогое денег не хватало. А в конце мастер Виармо разрешил жениху поцеловать невесту.       Ученики с возгласом восторга вытянули шеи, чтобы ничего не пропустить. От тяжёлого взгляда Кемату слегка стушевались, но запала не потеряли. Дивад смешался и вопросительно посмотрел на своего центуриона. Тот окинул взглядом класс, который на всякий случай замер и дышал через раз, потом на Дивада и неохотно разрешил:       – Целуй уж, раз здесь так положено.       – А что, – шёпотом рискнул спросить его Хвита, – в Хаммерфелле на помолвке не целуются?       – Нет, конечно, если жених и невеста не хотят навлечь на себя бесчестье.       Хвита проглотил вопрос о том, как редгарды размножаются.       Дивад осторожно положил одну руку Ливии на спину, другую на затылок, наклонил голову и чуть коснулся губами её губ. И коротким, почти невесомым было это прикосновение, а Ливия почувствовала, как по её телу пробежала волна жара, ноги ответили мгновенной слабостью, а щёки залила краска.       – Да, – констатировала Корисара, – заразил он тебя редгардизмом, подруга.       Напоследок мастер Виармо пожелал им не задерживать свадьбу, а также любви, счастья, детей и всех благ. А в конце спросил:       – Я надеюсь, Дивад, ты на свадьбу подаришь жене ситар?       Дивад глянул на Ливию, которую до сих пор держал за руку, и улыбнулся:       – Я думаю, мы найдём ситар и раньше.       Уезжали следующим утром – под первыми лучами тёплого, почти уже летнего солнца седлали лошадей, чтобы успеть до вечера доехать до Драконьего моста. С ними ехали и многие их одноклассники. Оставались в Солитьюде Хвита с Мьядой, которым предложили место в театральной труппе, и Жиро, устроившийся писарем в Мрачном замке. Гейлира пригласили скальдом в одну из таверн, и хотя он согласился, всё же на прощание признался, что поработает немного, поднакопит денег и вернётся в родной Вайтран. Отец Тальсгара сообщил, что плывёт в Винтерхолд и может за бесплатно подбросить тех, кому по пути. С ним поплыли Ураг, который, как выяснилось, ехал работать библиотекарем в Коллегию магов, и Арнульв – его приглашали в Синий Дворец придворным музыкантом, но он отказался, объяснив, что он «обещал своим пьянчугам в Винтерхолде вернуться». До Данстара плыл Ромилий. На запад, закинув за плечи вещевые мешки и лютни в чехле, ушли Леоне и Висенте – первый до небольшого горного городка Храгстада, второй же горами возвращался в Жеханну.       В Драконьем Мосту их покинули Берг, направлявшийся в Морфал, Бьорн, бывший родом из Сноухока, и Петрея, жившая в неблизком Каставе. В Олафстеде[39] с вооружённым до зубов караваном ушёл в Картвастен Сарнир.       В Вайтран они не заходили, и в Аинторпе распрощались с Варнием, возвращавшимся в Камень Шора, и Корисарой, которой предстоял неблизкий путь в Скинград. Плавтий, напоследок грустно взглянув на Ливию, ушёл с попутным караваном в Маркарт. Там же их оставил и Тальсгар, который не захотел возвращаться в Винтерхолд, а заявил, что собирается стать странствующим скальдом.       Последней они расстались с Эдис, вернувшейся домой в Фолкрит. А на следующее утро, солнечное и тёплое, напоенное запахами сосен и прелой лесной подстилки, они начали подъём на перевал Странников, ведущий в долину Элинира. Лошади цокали копытами по мощёной булыжником дороге, фыркали и всхрапывали, леса постепенно сменялись лугами, на которых паслись стада лошадей, овец и яков. Ливия сидела в седле, с любопытством смотрела по сторонам, жмурилась от солнца и улыбалась. Дивад ехал рядом, посмеивался, но молчал.       Впереди её ждала чужая страна, чужой народ, с чужими обычаями и говорящий на чужом языке. Пусть, она привыкнет, а язык выучить не проблема. И пусть впереди война, которая не закончится в этом году, и вряд ли в следующем. И Дивад уйдёт в легион, чтобы освобождать свою страну, а ей останется жить походной жизнью в женском лагере или в общежитии в Элинире, и вся их супружеская жизнь первые годы будет сводиться к нечастым свиданиям и ожиданиям его из походов.       Пусть. Война закончится, не через год, так через пять. Это так немного – потерпеть всего пять лет. И физические лишения и неудобства – что они по сравнению с тем, что она поймала своё счастье? Что есть любимый человек, который вернётся к ней после войны, что у них будет свой дом, в котором будут бегать и смеяться их дети?       Ливия подняла лицо к солнцу и засмеялась. ________________________________________       [39] Олафстед – городок к северу от Рорикстеда, на пересечении дорог, ведущих в Солитьюд и Картвастен. Добавлен авторским произволом, потому что на перекрёстке не может не быть никакого поселения.