Гостиная с книгами о Гарри Поттере.

      После завтрака Драко вспомнил о словах шрамоголового.       — Поттер, что ты говорил про то, почему мы тут? — спросил слизеринец. Все навострили уши, поглядывая на Малфоя и Поттера; Снейп хмыкнул.       — Эм… — Гарри с надеждой посмотрел на зельевара. — Профессор?       Снейп сначала хотел отказать, но сжалился над учеником и пересказал всё, что поведал ему кот; Поттер добавил о создании Сибира. Чистокровные ужаснулись, ведь некромантия — это магия смерти. Северус зауважал кота, а Гермиона и Гарри не поняли (Мио не всезнающая).       — То есть… нам надо прочитать о будущем и поменять его, — подвела итог Джинни.       — Но Хроноворот работает по-другому, — Гермиона вспомнила правила пользования Маховиком времени.       — Хроноворот — это артефакт созданный одним посредственным человеком этого времени, а эту гостиную создали четыре очень сильных магов времён создания Хогвартса*. Чувствуете разницу? А насчёт правил, они относятся только к песку который находится в Хроновороте, — сказал появившийся из ниоткуда кот. — Здравствуйте, дорогие гости.       — Здравствуй, Сибир, — в один голос сказали Северус и Гарри.       Остальные удивились такому единогласию двух ненавидящих друг друга людей.       «Какой-то Снейп спокойный,» — подумалось некоторым, раз он не язвит.       «Что-то я мирный сегодня,» — заметил Северус. — «Стресс, наверное, сказывается.»       — Сибир, может приступим к чтению? — спросил Гарри.       — Хорошая идея, Ри, — промурлыкал помощник. — Тогда прошу к читальному столу.       Все пересели из-за обеденного стола за другой, в то время как Поттер достал из шкафа книгу. Гриффиндорец положил её на середину стола и сел в свободное кресло.       — «Гарри Поттер и Философский Камень», — торжественно прочитали близнецы. И один из них спросил:       — Гарри, а у тебя каждый год приключения?       — Гм. Думаю, да, — ответил Герой Маг.Британи, глядя на кивающего Сибира.       — Прикольно, — сказали Фред и Джордж.       — Может… начнём читать? — спросила Гермиона, ёрзая в нетерпении на диване.       — Хе-хе. Там очень много текста, особенно в пятой книге, — сообщил кот.       — Кто первым будет читать? — Спросил Рон.       — Как насчёт жеребьёвки? — предложил кот и перед ним появился чёрный стакан с белыми палочками. — На конце у каждой палочки число от нуля до восьми. У кого ноль тот не читает. После каждой книги будем менять порядок, — по-чеширски улыбаясь, объяснил Сибир.       Все согласились, хотя их немного удивили правила. Первые вытягивали дамы. У Гермионы выпала палочка с цифрой 7, у Джинни — 4, у Минервы — 3; потом остальные, у Северуса — 6, у Драко — 5, у Рона — 2, у Фреда — 1, у Джорджа — 8. По велению Сибира на футболках близнецом появились большие буквы «Ф» и «Дж», что порадовало остальных. Фредди, облокотившись о близнеца, взял книгу и начал читать:       — «Глава 1. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ. Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди.»       — Конечно, я вам верю, — с сарказмом отозвался Гарри, а кот хихикнул. Фред как ни в чём, ни бывало продолжил:       — «Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде.» Это они так магию назвали? — задал риторический вопрос чтец и продолжил: — «Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей.»       — У меня идея! — воскликнул Сибир. Перед Чистокровными появились пергаменты и перья с чернилами, а перед полукровками и маглорождённой толстые тетради в клетку и обычные шариковые ручки с карандашами. — Все непонятные слова, главные, важные или информативные сцены, расположение кое-чего, о чём вы узнаете позже, чары, хе-хе, список кого надо убить уничтожить и т.д. вам нужно записать. Это поможет в будущем, которое вы будете исправлять.       Никто не возмутился, но их удивило предложение о списке.       — «Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при её росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы.»       — Шикарная профессия, — сказал Джордж.       — «У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. Семья Дурсль имела всё, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем, больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нём узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах.»       — Гарри, а что с тобой не так? — спросил Рон.       — Вспомни три последних года, — хмыкнул Поттер.       — «Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у неё вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчёмный муж были полной противоположностью Дурслям.»       — Это Дурслей принизили или Поттеров? — спросил Джордж, но все промолчали и улыбнулись, даже у Снейпа образовалась лёгкая складка на щеке.       — «Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребёнком таких родителей.       Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром, а именно с этого утра начинается наша история, ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре, по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков.»       — Фу, это же мерзко, — Малфой сморщил личико.       — «А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни.       Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть.       В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощание поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что тот впал в ярость, что с ним происходило довольно часто.»       — О, так он такой с рождения.       — «Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены.       — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома.»       — Воспитание на высшем уровне, — саркастично отозвалась Гермиона.       — «Он сел в машину и выехал со двора.       На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было.       — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль.»       — Галлюцинации, мистер Дурсль, галлюцинации, — пропели близнецы.       — «Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него.       Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — ровно как и изучать карты.»       «Кошки — нет, а анимаги и книзлы — да.» — подумали герои приключения с Сириусом Блеком.       — «Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, он думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить.       Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели…»       — Хи-хи, — Сибир опять по-чеширски улыбается.       — «…вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает чёрт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде.»       Снейп осмотрел себя: «Чем магглам не угодили мантии?» Его одежда ничем сильно не отличалась от того, что носят магглы.       — «Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживлённо шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды. Подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде… Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями.»       — Мья-фа-ха, — засмеялся Сибир. — Мья думял у няго мозг, оказалось, дмряли.       Ученики засмеялись и кот из-за смеха свалился с дивана. МакГонагалл лишь улыбнулась. Снейп остался спокоен, как стена.       — «Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня!»       — Почему? — В один голос спросили Рон, Джинни и Малфой.       — «И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут.»— Текстом ответил Фред, тем самым закрыв рот Гермионе.— «В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления, показывая на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время.       В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное…»       — «Накричал на рабочих, и утро удачно!» — девиз дяди Вернона, — провозгласил Поттер.       — Я продолжу? — выгнув бровь, спросил Фред. — «… до тех пор, пока он не решил немного размять ноги…»       — Что?! — воскликнуло Трио.       — «…и купить себе булочку в булочной напротив.»       — Тогда всё в порядке, — выдохнул Гарри.             — «Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалёку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе.       Эти типы тоже оживлённо перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик,.»       — Всего один? — удивился Ри.       — «…мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал:       —… да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали…       —… да, их сын, Гарри…»       Все замерли, поняв, что за день описывается. Помолчав с минуту в память о погибших, Фред продолжил:       —«Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал.       Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что…       Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия.»       — Вообще-то, нет, — возразил Рон.       — У магглов не редкая, Рон, — показала свои знания Гермиона.       — «Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд.       В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль: она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о её сестре. Мистер Дурсль не упрекал жену: если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы…»       — А что с Лили? — спросила МакГонагалл.       — Она — маг, профессор, — ответил Поттер.       — «Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — всё это было странно.       После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него.       — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнёс писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться:       — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто, наконец, исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день!       С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел.»       — Один вопрос: «Как?».       — «Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то магглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошёл к машине, надеясь, что всё происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам.»       — Оно у него есть? Ну, воображение? — спросила Джинни.       — Да, но странное, — ответил Сибир.       — «Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка: у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей.       — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так, что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?»       — Профессор, так это были Вы? — Спросил Джордж, МакГонагалл кивнула.       — «Затем, собравшись с духом, он вошёл в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чём рассказывать жене.       Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово "хаччу!".»       — Слово, что звучит не один раз в день, — прокомментировал Ри.       — «Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошёл в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости.       «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня, — тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?»       «Не знаю, Тед, — на экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…».»       — Вон, даже по новостям говорили. Куда смотрит Министерство Магии? — возмутилась Гермиона.       — Министерство, мисс Грейнджер, праздновало победу, а аврорат ловил Пожирателей Смерти, — поведал зельевар.       — «Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И ещё непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров…       Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся.       — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры? Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на её лице появилась злость. Всё-таки обычно они делали вид, что у неё нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима.       — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь?»       «Петунья не изменилась,» — подумал Снейп.        «— В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей…       — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль.       — Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она…       Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался: осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер.       И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнёс как бы между прочим:       — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно?       — Полагаю, да, — голос миссис Дурсль был холоден как лед.       — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется?       — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя.       — О, конечно, — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен.»       — Нормальное имя, вот Дадли противное, — отозвался Рон.       — «Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка всё ещё сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала.       Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему всё то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели всё это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам… Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого.       Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая всё, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому же, Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся…       Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности.       Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом.        Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над её головой пронеслись две совы.»       — Минерва, у Вас глаза не устали? — преувеличено вежливо спросил Снейп.       — Ну, что Вы, Северус, всё в порядке, — МакГонагалл наигранно улыбнулась.       — «Только около полуночи будто окаменевшая кошка, наконец, ожила.       В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дёрнулся из стороны в сторону, а глаза её сузились.       Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор.»       — О, директор, — сказал очевидное Рон.       — «Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады. Не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками.»       — «Альбусу многие не рады, особенно его сладостям», — подумал Северус.       — «Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его.       — Этого следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. Наконец, во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щёлкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком.»       — Что за артефакт? — заинтересовалась Гермиона.       — В седьмой книге узнаете, — печаль проскользнула в словах Сибира.       Фред продолжил:       — «Он снова щёлкнул зажигалкой, и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна, даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице.       Дамблдор засунул свою зажигалку, точнее, гасилку, обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой…»       — Я хочу это видеть! — сказали близнецы и Рон. МакГонагалл смутилась. Остальные промолчали и представили такую картину.       — «И, даже не взглянув на нее, сказал:       — Странно видеть Вас здесь, профессор МакГонагалл.       Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо неё на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Её чёрные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у неё раздраженный.       — Как вы меня узнали? — спросила она.       — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно.       — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл.       — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок.»       — Отличный праздник! В канун Дня Святый погибло два человека и годовалый ребёнок осиротел, невиновного посадили и виновный избежал наказания. И каждый год празднуют Хеллоуин, но никто не помянет героев. Ха, три раза.— Высказался Сибир и все стушевались.       — «Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула:       — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже магглы заметили, что что-то происходит.»       — Маги, что правда считают маглов тупыми и недальновидными? — Спросил Гарри.       — А разве это не так? — Озадачился Драко.       — НЕТ!!! — Рявкнули Герм и Ри.       — Но…       — Просто заткнись! — Крикнули те же.       — Туше, дети, туше.— Прекратила спор Минерва.       — «Они говорили об этом в новостях, — она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом.»       — Дедлус Дингл, Дедлус Дингл… Я с ним уже встречался, кажется, два раза в Дырявом Котле и в магазине перед тем, как узнал о Хогвартсе.       — То есть? Должно быть по другому,— спросил нахмурившийся Снейп.       — Эм. Профессор Снейп, что вы имеете в виду? — тихо спросил Гарри.       — Мистер Поттер, я имею в виду то, что Альбус обещал, что ни один маг вас не найдёт. Ради вашей безопасности, — прошипел Северус.       Перед зельеваром появился стакан воды.       — Профессор, не закипайте. Вы запишите в тетрадочку, — улыбнулся кот и продолжил:       — Дальше — хуже. Да, Ри?       Поттер кивнул. Взрослым слова Сибира не понравились.       — Братец, читай, — посоветовал Джордж.       — «Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.       — Знаю, — в голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как магглы. Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила:       — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, магглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?       — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?»       Профессора вымученно вздохнули, Гарри понимающе посмотрел на них. Фредди продолжил:       — «— Что?       — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят магглы. Лично мне они очень нравятся.       — Нет, благодарю Вас, — голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек. — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез…       — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волдеморт.»       Все, кроме Сибира и Ри, вздрогнули, а Снейп скривился.       — Настоящее его имя Том, — поправил книжного директора Рон.       — Откуда знаешь? — сообщил Драко.       — Вторая книга, — загадочно ответил Ри.       «Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил.       — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта.       — Да-да, конечно, — в голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но Вы не такой, как все. Все знают, что Вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волдеморт — боялся.       — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волдеморт обладал такими силами, которые мне неподвластны.       — Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.       — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки.       Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора.       — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чём все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить?       Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл, наконец, заговорила о том, что беспокоило её больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чём говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился.       — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью…»       — Стоп! Прошлой? — Поттер странно посмотрел на книгу. — По-моему там опечатка.       — Там имели в виду то, что он пришёл к полуночи, — пояснил кот.       — «…Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров.»       — Кстати, а почему именно к нам? — полюбопытствовал Ри.       — Хе-хе. Расскажут. В книге, эдак, пятой, — усмехаясь, отмахнулся Сибир.       — «Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы…»       На Гарри начали кидать беспокойные взгляды.       «Эм… Они думают, что у меня начнётся депрессия, или я психану из-за констатации факта? Мдя.»       — «Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух:       — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус…       Дамблдор протянул руку и коснулся плеча.       — Я понимаю… — с горечью произнес он. — Я очень хорошо Вас понимаю.       Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал:       — И это ещё не всё. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог.»       — Почему? — спросил Поттер, глядя на кота. — Только не говори, что Авада отскочила.       — Там… Сложно объяснить; позже объяснят, — увернулся от вопроса Сибир.       — Ты же помощник… — начал было возмущаться Рон, но его прервал котик.       — Вы не поймёте этого, сейчас не поймёте. Я буду отвечать только на вопросы касательно текста напрямую и не скажу ничего о том, что вы не прочитали или чего не проживали.       Никто не протестовал вслух. Все понимали, что Сибир ничего не скажет.       — «Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез.       Дамблдор мрачно кивнул.       — Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить?       — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды.»       — Узнаем и раньше Вас, директор, — пропели близнецы.       — Вы читайте, мистер Уизли, — поторопила Фреда Минерва.       — «Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слёзы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес:       — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь?       — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, Вы не скажете мне, почему Вы оказались именно здесь?       — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались.       — Неужели Вы… Неужели Вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, Вы этого не сделаете.       Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так не похожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!       — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо.»       — Ага, рассказали и в Хог отправили добровольно, — саркастично отозвался Ри.       — «— Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели Вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нём напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя!       — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели Вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?       Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.       — Да… Да, конечно же, Вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадёт сюда?       Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри.       — Его принесёт Хагрид.»       — Хе-хе, Гарри, представь разницу в размерах, — улыбнулся кот.       Поттер улыбнулся и расслабился.       «Ну, да тут рассказывают кто послал Ри в его персональный Ад.» — продолжая по-чеширски улыбаться, подумал Сибир.       — «— Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание?       — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.       — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но Вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там?       Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в тёмную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они, наконец, догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.       Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял.       — Ну наконец-то, Хагрид, — в голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед?       — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка.       А насчёт ребенка — я привёз его, сэр.       — Все прошло спокойно?       — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась.»       —А из-за чего, ведь Авада не оставляет следов? — озадачилась Джинни, взгляд её устремился на кота, как и всех остальных.       — Даже я не знаю, — честно ответил Сибир.       —«Магглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде, чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.       Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свёрнутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.       — Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл.       — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.       — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?       — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки.»       — Однако, полезно, — заметила Гермиона.       — «Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим.       Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей.       — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид.       Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака.»       — Мило, — с сарказмом прошептал Малфой, скривившись.       — «— Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь магглов!       — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у магглов…       — Да, да, всё это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу.       А Дамблдор перешагнул через невысокий забор…»       — Как его длинная мантия не зацепилась? — вслух сказал Рон, думая, что говорит про себя. Гриффидорцы улыбнулись.       —«…и пошёл к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький свёрток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.       — Что ж, — произнес на прощание Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.       — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед.»       — Кстати, а где он сейчас? — задумался Джордж.       — Хех, запиши, — посоветовал Сибир.       —«Доброй ночи Вам, профессор МакГонагалл, и Вам, профессор Дамблдор.       Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завёл мотор, с рёвом поднялся в небо и исчез в ночи.       — Надеюсь увидеть Вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась.       Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так, что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре.       — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.       Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за неё пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже…»       — Мерзкий у него характер, — сказал очевидное Рональд.       — «И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос:       — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил!» Всё, глава закончилась.       Фред закрыл книгу и, положив её на середину стола, вернулся в исходное положение.