Destroyed

— Когда же он, наконец, выйдет?! — несчастная дверь стойко переживает очередной удар, лишь слегка вздрагивая, всё ещё не желая сдавать свои позиции перед напором праведного гнева Чёрной Шляпы. Дементия с 5.0.5 лишь пожимают плечами, с любопытством смотря на Босса, изрыгающего проклятия в сторону куска дерева и того, кто скрывался в коморке, куда никто не входил и откуда никто не появлялся уже довольно долгое время. Чёрная Шляпа мог бы сорвать дверь с петель, ворваться в комнату, подобно гарпии, что-то крича про график, про бесполезность доктора и про его тупость. Однако, злодей пока не собирался ничего предпринимать, надеясь на благоразумность Флага и на отсутствие у оного суицидальных наклонностей, ведь иначе подобное поведение объяснить было, пожалуй, трудно. Тем не менее, желание вылить всю свою злобу на парня, вздумавшего устроить себе отпуск — которого быть и не должно — возрастало с каждой секундой. — Дементия, 5-0-5! — на выдохе, плотно сжав зубы, почти рычал Чёрная Шляпа, сверкая глазами, готовый взорваться в любую минуту, превратив всё, в радиусе 10 метров, в безжизненные пустоши и пепел. — Вы знаете, что произошло с этим куском дерьма, зовущего себя доктором?! — Ха! Готова поспорить, он просто отлынивает от работы! — Дементия, по своей обычной привычке, оскалилась в глуповатой улыбке, словно не воспринимая всерьёз своего начальника. 5.0.5 же, обладая мягким характером, — полностью соответствующему его внешности — прятался за спину девушки, жмурясь и прижимая к голове ушки. — Если он не выйдет завтра… — закрыв глаза, мужчина мысленно считал до десяти, стараясь успокоиться. — … я лично сделаю так, чтобы он вообще больше не смог ходить, — на этих словах злодей развернулся на месте и зашагал прочь от двери, растворяясь в темноте коридора. Никто не сомневался, что своё обещание он приведёт в исполнение. Разбрасываться словами на ветер — не его прерогатива. Потому остальных чуть передёргивало, когда звучали подобные угрозы. За столь долгое время к этому можно было привыкнуть, но с подобной задачей успешно справилась лишь Дементия, не особо отличаясь пугливостью, претендуя скорее на роль «глупого храбреца», нежели на «бесстрашного воина».

***

— Флаг, ты хоть что-то можешь сделать нормально?! Без ошибок и исправлений! Просто выполнять свою работу! — кричал босс, надвигаясь на бедного доктора, забившегося в угол и протягивающего Чёрной Шляпе своё новое изобретение. — Я-я всё сделал, н-нажмите на кнопку! — парень сжался, готовясь к удару, но начальник уже переключился на устройство, злобно скалясь. — Так бы сразу и сказал, придурок! — мужчина принялся изучать «новую игрушку»: электронное приспособление, которое отключает все вокруг лишь одной кнопкой. Доктор сам долго корпел над этим устройством, иногда работая без света, прорабатывая каждую деталь и делая все на совесть. Заставить все электричество выключиться — это лишь на словах легко, однако для злодеев, которые хотят пойти на роль вора — вещь просто необходимая, явно стоящая всех усилий. Щелчок кнопки погасил свет, гудение устройств и электроники прекратилось. — Проваливай, твоя работа закончена! — вновь заработало электричество, чуть ослепляя непривыкших к тьме. Чёрная Шляпа продолжил осматривать устройство уже будучи на пол пути к своему кабинету, улыбаясь скорой продаже и деньгам. Его радовала скорее перспектива в очередной раз нажиться на бесплатном труде тряпки-учёного, который и слова поперёк сказать не поспеет, нежели успехи подчинённого. Думать о ком-то, кроме себя? Вздор! Так делают только дураки и слабаки. Ни к тем, ни к другим злодей себя причислить не смел. Тем временем Флаг, не особо разделяющий воодушевление начальника, на ватных ногах ввалился в собственную комнату, которую он называл «убежищем». Это можно было назвать чердаком, но сюда никто не заявлялся уже много месяцев, хотя зря — место отличное. Тут открывался красивый вид на город из маленького балкона, не особо приметного, но удобного. Но не смотря на удобство, комната выглядела жалко и почти угнетающе: осыпавшаяся штукатурка, груды кирпича и камней, торчащие доски, подтекающая крыша. Первопричиной подобных разрушений служил самолёт, призывно торчащий из крыши, всем своим видом напоминая о страшных событиях прошлого. Флаг ничего уже не помнил с того времени, но сердце ныло от воспоминаний, и он всегда отворачивался от источника грустных мыслей, а отворачиваясь, смотрел на голые стены, уродливые, серые. Прямо как ЕГО жизнь. Но сегодня, от чего-то, было «более-менее-спокойно», ибо в иной раз обычными криками было не отделаться. Можно было сказать, что сегодня праздник. А праздники принято отмечать, потому из-под кровати вытащен ящик с колбами, разной степени наполненности, содержание которых варьировалось от простого спирта, до серной кислоты и яда. Как же ему надоела эта ежедневная нервотрёпка. Его психика давно шла под откос, и ему правда хотелось уже выпить всё, что только хранилось в деревянной коробке. Так было бы легко исчезнуть, не слышать своего имени в этих стенах. Или хотя бы, жить свободной жизнью, не зависящей от контракта, который он заключил несколько лет назад. Он был молод, и сейчас он должен жениться на красавице, купить дом и завести сына с дочкой. Но в итоге он просто занимается ежедневной рутинной, выслушивая придирки начальника, подколки Дементии и плач 5-0-5, первопричиной которому, почти всегда, были первые две персоны. Опираясь о холодный бетон, доктор крутил в пальцах самодельные сигареты, изредка затягиваясь и наблюдая за белёсыми струйками дыма, исходящими от тлеющего окурка. Он знал, что в очередной раз впуская в себя ядовитый дым, только усугубляет своё состояние, но таковы принципы жизни. Много людей курят и не меньше людей пьют, но вливать в себя алкоголь он не может: ему, помимо расслабления, нужна полная концентрация. В такие моменты в голове мелькала одна, до абсурда сумасшедшая мысль: «Может что-то изменится. Может, к нему будут относится как другу, или хотя бы как к коллеге, не считая кучей бесполезного мусора…»

***

Но с каждым днём становилось всё хуже. Намного хуже, чем можно было предположить. Руки, покрытые бесконечными шрамами от ударов и лезвий, тряслись, роняя таблетки на грязный пол, судорожно доставая ещё и ещё, до тех пор, пока малая доза того, что было нужно, наконец не попадала в рот. Через несколько минут тряска прекращалась, тело, на пару с разумом, уплывало в прострацию, но парень знал — он болен. И морально, и физически. Полностью. Ему было больно, но в этих порезах, в этой крови, в этом слепом отчаяние скрывался крик о помощи. Безмолвный, тихий, рвущий изнутри. Это было так глупо, что его тошнило от самого себя. Мысли создавали в голове один сплошной хаос, заставляя думать, что он и вправду наделен только талантом. О сильной и гордой личности не могло идти и речи. Да если бы она и была, её бы уже давно втоптали в грязь, отбивая шипастыми сапогами голову, превращая лицо в одно кровавое месиво, которое потом будет брошено гнить в какой-нибудь подворотне, точно ненужный хлам. Остатки человека, обломки сущности. Но порезов становилось больше, на запястьях не оставалось живого места. Ему не хотелось прятать это под перчатками, за белыми рукавами халата, за бинтами и пластырями. Он никогда не хотел этого делать. Его единственная мечта — лучшая жизнь для самого себя, не более того, однако, даже это не спасало положение, лишь сильнее давя своим непомерно тяжёлым грузом на крышку мнимого гроба. Шрамы прижигались бычками, их царапали обстриженные ногти, ведь только так появилось чувство, наполняющее до краёв, показывающее, что ты всё ещё жив. Пока ещё жив. Всё может измениться со следующего пореза, со следующей новой затяжки, со следующей таблетки, дозы которых уже давно перешагнули отметку нормы. Чёрная Шляпа ничего не замечал, ссылаясь на пугливость доктора, так что и другие особо не волновались, лишь иногда 5.0.5 приходил к нему, обнимая, иногда позволяя Флагу пожаловаться на жизнь. Конечно, начальник считал, что Доктор просто отлынивал, потому за каждую оплошность он подвергал его новым ударам. А оплошностей было много, но вот сил почти не оставалось. Помощи было ждать почти не откуда. 5.0.5 был слишком раним и наивен до таких проблем. Дементия лишь раздражала, испытывая нервы парня своими выходками. Флаг очень хотел сломать ее, разорвать на две части, заставив замолчать, но понимание собственного бессилия обрубало все желания на корню, облизывая с ног до головы своим липким языком, чётко наставляя на «истинно-правильную мысль» — ты ничтожество. Так продолжалось месяц-два, парень продолжал глотать успокоительные, мучаясь бессонницей, страдая от кошмаров, курить, до белой дымки перед туманны взглядом и уродовать себя, направляя все чувства на то, чтобы вгонять лезвие как можно глубже. Но вскоре все прекратилось. Стало тихо. Дверь из его комнаты больше не открывалась, лаборатория пустовала.