Destroyed

Что-то страшное грядет, Между пальцев ускользая, Синим пламенем сметет: Я — безбожник в кущах рая. Наслаждение искал, В объятиях боли умирая… По венам яд струится нежный…

***

Для тебя не существует мира, для тебя не существует ничего. Есть лишь океан, захлёстывающий с головой, забирая туда, где на отмели, сквозь воду, ещё возможно разглядеть синее, бесконечное небо, услышать гул, существующий лишь за пределами этого сознания. Вдох-выдох. Лёгкие наполняет вода, перекрывая кислород, но тебе легко дышать. Пропуская воду сквозь себя, ты чувствуешь, что растворяешься в ней. Твои руки уже онемели, их словно нет. Поглощённый собственным мыслями, надеждами, мечтами. Ты уходишь всё глубже, падая в пустоту своего личного океана, прямиком на дно ущелья, под толстые слои воды, куда не доходит свет. Уже нечего терять, всё давно стёрто, словно испорченная плёнка, ты исчезаешь, оставляя за собой ярко-красный след. В океане, полном битого стекла и колючей проволоки, раздирающей тебя на части. Вниз — как можно глубже, дабы ощущать, что ты ещё здесь. Вдох-выдох. По твоим венам течёт только яд, ты отравлен, а значит, твой единственный путь — как можно глубже. В твоих лёгких ничего, кроме крика, а значит, твой единственный путь — как можно глубже. Ты убиваешь сам себя, но твой единственный путь — как можно глубже. Маленький монстр, желающий только свободы. Твой единственно-верный путь — вогнать лезвие как можно глубже.

***

Тук-тук-тук — Открывай немедленно и я, возможно, подумаю о том, как менее болезненно тебя убить! — сроки и графики. Именно ими забиты злые мысли чудовища, стоящего за дверью в разрушенный чердак. Чёрная Шляпа устал ждать, когда его подчинённый наконец соизволит продемонстрировать новое изобретение, устал от того, что приходиться по несколько раз на дню наведываться в лабораторию, где всё время никого нет и где ничего не меняется. Его бесит эта пустота. Тук-тук-тук. Три удара. Как можно сильнее, от чего с потолка сыпется штукатурка, а петли не выдерживают и всё-таки сдаются, роняя несчастный кусок древесины. В полумраке комнаты, освещаемой лишь коридорным светом, поднимаются клубы пыли. — Я очень зря был с тобой добр… — слышно, как хрустят костяшки пальцев, когда Чёрная Шляпа, скаля зубы в кривой улыбке, разминает руки, тяжёлыми шагами входя в комнату. Почти сразу ощущается тошнотворный запах крови и химикатов, под лаковыми ботинками хлюпает разлитый алкоголь, примешиваясь к общей какофонии запахов и почти полностью снося крышу всякому, кто имел смелость пройти чуть дальше, чем дверной проём. Преодолев секундой порыв отвращения, мужчина идёт дальше, вслушиваясь, как хрустит стекло, когда на него наступаешь. Злодей чуть щурит глаза, стараясь выцепить из темноты знакомый, трясущийся от страха образ. Света здесь почти никогда не бывало: вечно подтекающая крыша не давала и шанса на установление нормальной проводки. Чем дальше в мрак, тем кошмарней становился запах, тем больше осколков трещало под ногами. Стал различим табачный дым, поднимающийся к потолку из переполненной пепельницы, в которой ещё тлели окурки. Всего два больших шага и демон уже был у кровати, на которой едва различимо бледное тело. В одной футболке и джинсах, с исполосованными руками, булькающее, словно пытающееся что-то сказать. — Какого хрена? — Чёрной Шляпе абсолютно наплевать на доктора: всё, что угодно, лишь бы он работал. Однако, сейчас, при виде всего этого кошмара, становится совершенно не по себе. Мысли в голове начинают множиться с неимоверной силой, от чего выцепить нужное всё труднее. — Ты меня вообще слышишь, дерьма кусок? Какого хрена?! — вцепившись в футболку и резко потянув на себя, мужчина вздрагивает, но удерживает себя от желания убрать руку. В нос бьёт кислый запах, через ткань перчаток чувствуется, как что-то вязкое капает на запястья. Лишь щурясь сильнее, Чёрная шляпа понимает. «Алкогольный синдром». Учёный захлёбывался в собственной рвоте, не в силах подняться: он потерял слишком много крови, которая уже успела впитаться в ткань простыни, расползаясь бордовым пятном. Парень умирает, сам приблизив свой конец. Некогда здравый разум затянул дым и пелена. — Ты ничтожен, — с отвращением выплёвывает злодей, стаскивая парня с кровати, всё ещё держа того за ворот футболки. Так он тащит его через комнату, по лужам и битому стеклу, минует коридор, лестницу вниз и наконец скидывает в зале. На пол, ибо нет никакого желания церемониться с кем-то, настолько прогнившим изнутри. Нет, конечно, Чёрная шляпа подозревал, что люди могут «портиться» — в меру болеть, чувствовать себя плохо и как говорится, недомогать, но мысль о том, что люди могут целенаправленно убивать сами себя, была за гранью понимания. Она казалась безумной. Не давал ли он доктору много свободы, позволяя делать такое с собой? Хотя, откуда ему было знать? Парень не жаловался, а значит, ему было нормально и так. Чёрная Шляпа считал, что Флаг сам виноват в произошедшем. Ни единая мысль о собственной вине не мелькнула в голове злодея, который скорее принимал факт слабости учёного, нежели собственную ошибку. «Люди — никчёмные слабые существа, ни на что не годные, ломающиеся слишком быстро» — это в очередной раз было подтверждено, но не приносило никакого удовольствия. Вместо радости на языке был привкус горечи. С полумёртвым телом нужно было что-то сделать, ибо трупов в доме иметь не хотелось. Именно по этой причине было принято решение вызвать врача. Естественно, из круга знакомых, ибо пользоваться услугами городской больницы было чревато. Во всех смыслах. Разговор был коротким, но богатым на ругательства, ибо новая помощница небезызвестного коллеги возомнила, будто может сама решать, когда Мистер Гвидиче будет принимать пациентов. Посыпав юную головушку наставлениями, куда и на какой срок отправиться, Чёрная Шляпа всё же добился приезда доктора. На этом можно было начать и закончить список хороших событий, произошедших за сегодняшний день.

***

— Он сделал с собой это сам? Я, конечно, ещё могу понять, если бы что-то подобное с ним сотворил ты, но такое… — щуплый мужчина поднялся с колен, заканчивая осмотр и уже заранее готовясь вынести отнюдь не самый приятный вердикт. За свою долгую жизнь, доктор видел многое, но это всё относилось к разряду «Травмы от начальства», а если и были случаи самобичевания, они ограничивались продольными порезами, перпендикулярно венам, что вызывало подсознательный «Испанский стыд», ибо если хотите резать вены — режьте вдоль, а не поперёк. — Ты уверен, что…? — Давай без лишних слов, просто скажи, что нужно от меня и закончим, — Чёрная Шляпа проследил за движением рук его давнего знакомого, отмечая лёгкую заторможенность, но своими догадками по этому поводу всё же предпочёл не делиться. Сейчас лучше сосредоточиться на проблеме иного рода. — Уж прости, мой злополучный друг, но твой работник совсем плох. Ты посмотри на него, да даже идиоту понятно, что малец при смерти. Хотя, ты же не знаешь физиологию людей… — доктор сложил руки на груди, постукивая пальцами по собственным рёбрам. Это была крайне дурная привычка, но мужчину такое незамысловатое действие успокаивало. Не сказать, что сейчас он действительно волновался — в жизни всякое бывает — просто общая атмосфера уж слишком сильно давила на нервы. — Дай простые инструкции, что делать. Вот и все, — злодей, с явной неприязнью к ситуации, смотрел на Гвидиче, давая знать, что они тратят время на пустую болтовню. Подобное бесило даже больше, чем тишина или Дементия с 5.0.5 на пару. — Извини, но если ты хочешь, чтоб он хотя бы на ноги встал, мне придётся его забрать. Его тело слабо, нуждается в покое и отдыхе, а зная тебя могу с уверенностью сказать, что подобным ты явно пренебрегал, — не без укора говорил доктор, делая пометки в своей записной книжке. — Если ты согласен, я подлатаю твоего работничка. Не бесплатно, конечно, но ты и так на него не особо тратишься,- Сейчас Гвидиче мог бы позволить себе посмеяться, но глядя в хмурое лицо коллеги, лишь улыбнулся. Всё же, пусть они и сторонники зла, чтить чужие жизни они умели. — Забирай. Просто сделай его работоспособным, — рывком подняв Флага за шиворот и скинув его на каталки, Чёрная Шляпа мог лишь проклинать учёного, желая тому скорейшей смерти, ибо его выходка повлечёт за собой множество проблем и временную заморозка бизнеса — искать кого-то на место Флага было тупо невыгодно. Во всех отношениях. Подобное желание, естественно, было лишь порывом и вспышкой злости. — Ты бы его ещё с лестницы отправил кататься. Не усугубляй положение, боже, — закатив глаза на подобное отношение к собственному работнику, Гвидиче лишь цокнул языком, с большей аккуратностью выкатывая тело на улицу и грузя в машину, расписанную под своеобразную скорую. — Я напишу тебе, как только он придёт в себя. — Всё, что угодно, — отмахнулся Чёрная Шляпа, захлопывая двери за доктором. Разговаривать о произошедшем не было ни малейшего желания, но жутко хотелось курить. И пить. Однако, вспоминая увиденное, мужчину передёргивало и подобные желания отпадали сами собой, оставляя лишь мерзкое чувство, что всё же где-то он сам был не слишком прав.

***

Сердце тьмы, Зачем сулишь мне ты, Простое достижение цели, Без суеты? Я горю, гнию душою всей, Глотая королей, ферзей, Пошлость ярких бриллиантов…