Destroyed

Флаг тут недавно, но кажись прошли недели, месяцы, а может даже годы. Там, где ничего нет, трудно определить ход времени. Иногда, очень далеко, но чертовски близко при этом, возникают осколки, словно части одного большого зеркала: каждый фрагмент раскрывал его прошлое. Где-то размытое, где-то чёткое, но всё же всегда прошлое, состоящее из одних воспоминаний и эмоций. Хороших, плохих, разных. Доктору нравилось смотреть на отражение беззаботного детства, наблюдая за самим собой — не знающим всех прелестей жестокости, безумия и абсурда мира. На удивление, в детстве Флаг был гораздо активнее чем в остальные эпизоды его жизни — в нем буквально бурлила энергия, не то что сейчас. Мальчишка бегал как ракета, все время спотыкаясь, дрался и мирился. Его жизнь была веселой, яркой, и все вокруг предсказывало новые пути для познания и приключений. А вечером он всегда приходил домой, ложился под плед, наслаждался печеньем, тёплым молоком и уютом. Эти воспоминания были самыми мирными и лучшими за его жизнь. Вскоре произошел переезд. Ему было 10, и он впервые был озадачен — все его друзья будут вдалеке. Как к нему будут относится другие дети? Что будет там, на новом месте? Какие приключения он встретит? — эти мысли теперь казались наивными, слишком беззаботными. Но надежда на светлое будущее продолжала цвести. Правда, недолго. Тот тёплый уют ушел — пришли ссоры и крики родных, заставляя дрожать от пронизывающего холода и непонимания. Новый круг общения был намного хуже — дети, пытающийся идти уже не на воле своих мыслей, а по чьим-то путям. Стать старше, стать «как взрослые», не важно, каким способом. Просто быть или хотя бы казаться. Маски, жестокость, желание причинять боль — один чудовищный монстр под именем «Взросление». Все вокруг становится опасным, агрессивным. Вместо улыбок — оскалы с маленькими клыками, вместо ладоней — кулаки с хрупкими костями, а в глазах — любопытство и желания. Мальчик старался быть хорошим. Он прилежно делал то, что просили учителя, никогда не лез в чужую жизнь. Он больше был зациклен на себе — самосовершенствование занимало всё время. Флагу нравилось изучать новые материалы, книги, энциклопедии. Некоторые источники информации вовсе не рекомендовались к углублению в его возрасте, но он не боялся — это всего лишь информация, помогающая стать ему умнее. Общение? Мальчик не нуждался в этом. Ему хватало простых классных переговоров, наблюдений за чужими «страстями» и коротких фраз в его сторону.

У него был один друг — его разум. И единственный враг — его чувства.

Но то, что сжирало изнутри, в один момент, стало жрать его и снаружи. «Одиночество вызывает привыкание. Один раз оставшись наедине с собой, больше не захочется быть с кем-то» — самый медленный и самый убийственный яд. Ты сам его создаёшь внутри себя. Ищешь места, куда можно вцепится сильнее и вырываешь куски, острыми зубами раздирая собственное сознание. Твои недостатки… Твои привязанности… Твои эмоции… И наконец, ты сам. Самостоятельно разрушив всё, никогда не старайся собрать это заново. Ты лишь сильнее ранишь себя. Однако, Флагу не было знакомо чувство утраты. Ему было просто нечего терять. Пустота и дыры в памяти, подобно недостающим фрагментам зеркала: без них картинка была не полной, покоцаной, оборванно на середине.

***

Флаг смотрел в это отражение и не видел себя. Он видел другого человека: разломанного, треснутого, абсолютно уродливого. Чудовище, монстра, дефект. Кого угодно, только не себя. Руки в шрамах, ноги изрезаны стеклом, — кое-где всё ещё видны осколки — лица нет. Это та часть зеркала, которой не хватает. Она как огромное чёрное пятно в пространстве абсолютного белого — чем дольше смотришь, тем глубже и темнее будет казаться. Возможно, это просто дыра и можно просто протянуть руку, но Доктор удерживает себя от этого, усталым взглядом продолжая буравить отражение, ожидая чего-то. Чего именно, не знает даже он сам, ибо время словно застыло, не желая двигаться дальше. «Ты знаешь, кто ты?» Звучит металлический голос, кажущийся сумбурно знакомым, но слишком чужим, чтобы точно сказать, кому он принадлежит. Было чувство, что кто-то говорит через плохие динамики, постоянно шипящие, возможно, даже сломанные. Но слова различимы, потому, это было терпимо. Всяко лучше, чем слушать тишину и застывшее сердце, не издавшее до сих пор ни звука. — Конечно знаю. Глупый вопрос… — нехотя произносит Флаг, чувствуя себя идиотом. Его могут не услышать, он может вести беседы с пустотой, но от чего-то кажется, что все слова, проходя через толстые слои воды и ваты, доносятся из черноты в зеркале. С той стороны кто-то есть. Это не отражение, это окно, показывающее человека, существующего в такой же пустоте, что и Доктор. Ужасно… «Назовёшь своё имя?» Это звучит почти бесцветно, серо и скучно. На языке чувствуется песок. Собеседник, видимо, не желает говорить хоть с кем-то, но продолжает задавать вопросы. Не потому, что хочет. Просто так надо. — Флаг. Доктор Флаг. Это не похоже на имя, знаю, но это всё, что я могу тебе ответить, — по ту сторону стекла чуть ведут плечом и парень повторяет этот жест следом, удивляясь синхронности. Не понять, кто из двоих сделал это быстрее, кто начал и, кто за кем, в действительности, повторял. Маленькая молчаливая игра: сможешь ли ты так же? «Что ты помнишь?» Речь становиться чётче. С той стороны убрали всё лишнее, чтобы было лучше слышно. Возможно, Флагу стоит поступить так же, но он просто не знает, что именно стоит убрать, чтобы увидеть лицо говорящего. Жаль, что не хватает осколков… — Я помню не много… Почти ничего, — абсолютная ложь. Он помнит много. Помнит даже больше, чем ему, по идее, должно помнить, однако, кажется, самое главное выпало из памяти. Потерялось и его больше не существует. Оно отдельно от него. «Расскажи…» Разборчиво, без шумов и посторонних звуков. Так чисто, как это только возможно. Голос звучит совсем рядом, только руку протяни и, кажется, ты можешь коснутся говорящего. Флаг думает, что это плохая идея, что делать так явно не стоит, но словно на автомате тянется к темнеющей прорези в отражении. В тот момент, когда пальцы касаются тёмной субстанции, Доктор понимает, что это что-то, похожее на смолу или жжёную карамель: тягучее, липкое, обволакивающее… И холодное, словно лёд. Зеркало стучит, грозясь вот-вот развалится на части. Чем дальше парень погружает руку, тем больше становится трещин, однако, это уже нельзя остановить, ведь пальцы встречают холодную и твёрдую поверхность, покрытую множеством иголок. Они ранят, впиваясь в кожу, отравляя. «…кто тебя убил?» В голове. Вкрадчивым шёпотом. Тихо, с издёвкой, словно улыбаясь. От этого голоса внутри всё холодеет, а мир, абсолютно белое пространство, где нет времени, ломается на части. С потолка и стен льётся чёрная кровь, хороня под собой всё, что здесь было. Хочется бежать, но Доктор застыл, не в силах сделать хоть что-то. Верхняя часть зеркала, окончательно разломившись, со звоном падает вниз, легко отрубая руку. Нет боли. Только чувство отсутствия важного. Больше ничего. Происходящее должно пугать, но Флагу кажется, что это всё сон, а значит ничего серьёзного произойти не может. Когда он проснётся всё будет в полном порядке: вновь работа, вновь планы, чертежи, задания. Вновь Дементия и 5.0.5. Вновь Чёрная Шляпа. Ничего не изменится — подобные мысли внушают оптимизм, когда тебя накрывает с головой чёрная субстанция, полностью растворяя в себе, а ты жмуришь глаза, ожидая чего-то, но лишь открыв их видишь, что вокруг тебя лишь вода … «В океане, полном битого стекла и колючей проволоки, раздирающей тебя на части…» Ты дрейфуешь, подобно маленькой лодке — часть разбившегося целого. Вокруг никого, ты предоставлен сам себе и больше никто тебя не тревожит. Твоя рука вновь на месте, твои глаза закрыты, ты слушаешь как шумит твой океан, как осколки звенят, касаясь друг друга. Огромный тихим мир, никем не тронутый, не имеющий границ. Исключительно твой.

***

— Он не просыпается уже третий день. Его состояние крайне нестабильно, — хмуря брови, произносит в трубку Гвидиче, бросая короткие обеспокоенные взгляды на кардиомонитор, пока что показывающий нормальный пульс. Однако, это было только «пока что». Всё могло поменяется в любой момент, ибо до этого, двое суток к ряду, Флаг провёл в состоянии, близком к клинической смерти. — Очень надеюсь, что я не зря тебе доверился. Не разочаровывай меня, Альберт. Ты знаешь, что я могу сделать, — на том конце сбросили вызов. Есть конкретная цель, к которой нужно прийти. Делай что хочешь: Уничтожай. Грабь. Воруй. Убивай. Молчи. Говори. Кричи и заткнись. Что угодно, лишь бы всё было сделано.

***

Идя через эту жизнь в поисках ангелов, Проходят мимо люди в поисках ангелов... Гуляя по улицам в поискам ангелов, Все, кого я встречал, ищут ангелов.