Это не любовь

      Проснулся Малфой чернее тучи. Прошло три дня после того, как умер его отец, и сегодня должны были состояться похороны. Драко поднялся с кровати и направился в ванную. Наскоро почистив зубы и умывшись, парень вышел и поднялся в столовую. Приказав домовикам заварить кофе и накрыть завтрак, он уткнулся в газету, самый крупный заголовок которой гласил:

Сегодня состоятся похороны Люциуса Малфоя

      Три дня назад в окрестностях Бристоля было найдено тело Люциуса Малфоя. Как утверждает следствие, мужчина сам бросился под проезжающую мимо машину. Джоном Хоукинсом, водителем автотранспорта, занимается полиция. Как выяснилось, виновник смерти маггл, случайно оказавшийся на месте происшествия. Каким образом Мистер Малфой оказался в немагической части Англии до сих пор остаётся загадкой. Хоукинс утверждает, что абсолютно не помнит события того вечера, и имя Люциуса Малфоя ему незнакомо. Нарцисса Малфой, вдова погибшего, уверена, что её муж никоим образом не мог оказаться в окрестностях Бристоля. Камерам видеонаблюдения заснять происшествие не удалось: съёмку с двадцати двух до двадцати двух тридцати вечера по неясным причинам прервали помехи. Репортёры «Ежедневного пророка» будут следить за развитием событий и осведомят вас одними из первых.

C любовью, всегда ваша, Рита Скитер.

      «Снова эта Скитер: никогда не может удержать язык за зубами», — раздражённо подумалось Малфою. Парень позавтракал и отправился одеваться. В его шкафу ещё с вечера висел идеально отглаженный черный фрак, такого же цвета рубашка и туфли. Рядом с местом, где висела одежда, лежал большой красочный венок, состоящий из различных неживых цветов. Облачившись в приготовленную домовиками одежду и взяв венок, Драко спрятал за пазуху волшебную палочку, вышел за территорию Мэнора и трансгрессировал прямо к окрестностям кладбища.

***

      Годрикова впадина встретила Малфоя своим обычным грустным пейзажем. Несмотря на середину июня, в этом месте было по-странному тоскливо и неуютно. Кое-где виднелась редкая зелень, но в основном деревья были полностью высушены временем, земля — грунтовая, вся в трещинах, настолько твёрдая, что чудом пробившуюся траву сразу и не приметить. Летнее солнце спряталось за большое серое облако, словно поняв, что где-то там, далеко внизу, очень скоро начнётся гражданская панихида. Драко прошёл по узкой протоптанной тропинке и оказался в толпе людей, одетых во всё черное. Головные уборы то здесь, то там валялись на голой земле, палочки были подняты вверх, и на каждой светился белый огонёк. «Какое лицемерие», — с отвращением подумал Малфой, заметив среди скорбящих тех, кого его отец при жизни терпеть не мог, впрочем, как и они его.       — О, мистер Малфой, я так сочувствую… Пропустите, пропустите, — парня очень скоро заметили, и лысоватый мужчина средних лет, который, по крайней мере, как помнилось Драко, ни разу не появлялся в Мэноре, настойчиво позвал его встать максимально близко к гробу отца, одновременно разогнав по сторонам людей, стоявших прямо у Малфоя на пути. Слизеринец протиснулся между толпой и встал рядом с матерью, которая, казалось, была ещё бледнее, чем подобает быть достойной аристократке. Малфой, коротко оглядевшись по сторонам и почувствовав, что каждый взгляд толпы не менее чем из шести, а то и семи десятков человек направлен на него, достал из-за пазухи палочку и поднял её вверх, предварительно призвав на её кончик прощальный белый огонёк. Гроб Малфоя-старшего был сделан из белого мрамора, по бокам его окантовывала золотая кромка, а внутри всё было обито красным бархатом. С правой и левой сторон подошли люди в парадной одежде, которые, как понял Драко, будут нести его. Всхлипы за спиной юноши так и не смолкли, но вперёд вышел высокий тёмноволосый мужчина лет тридцати-тридцати пяти, с узковатым продолговатым черепом и достаточно острыми скулами.       — Я знал Малфоя-старшего много лет, — начал говорить он, — и не могу назвать более умного, ответственного, сильного, целеустремлённого, но в то же время безмерно чуткого и любящего семью и друзей, — Драко про себя рассмеялся, — человека, чем он. Мне безумно будет не хватать этого, не побоюсь слова великого, человека, которого я называл партнёром и другом одновременно. Теперь в моей голове даже не укладывается, как я один буду вести то, что мы с ним созидали столько лет, — закончив последнюю фразу, мужчина отвернулся и закрыл лицо платком. Малфой, внешне такой серьёзный и сосредоточенный, едва не прыснул, услышав последнее предложение. После выходили и другие знакомые и незнакомые Драко люди, все говорившие примерно одно и то же с небольшими поправками. Когда закончил последний, кто желал высказаться, каждый подошёл и поцеловал гроб Малфоя-старшего, а после заиграла траурная музыка, и стоявшие рядом с гробом караульные словно по команде синхронно взяли его и понесли в сторону места, где вот уже несколько сотен лет хоронят Малфоев. Теперь рядом с другими, более старыми надгробиями высилось новое:

Люциус Малфой

1954–1998 гг.

      Рядом с ним стремительно быстро образовалась целая гора цветов. По завершении панихиды, выслушав много слов сочувствия, Драко трансгрессировал обратно в Мэнор.

***

      Хозяин Малфой-мэнора прибыл домой ещё более мрачным, чем был утром. Всё-таки пусть он уже давно и понял, что не любит отца, видеть его похороны оказалось тяжёлым испытанием. Тяжелее, чем думал Драко. Он абсолютно не понимал, почему в груди так жжёт и саднит, или же понимал, но старательно убеждал себя в обратном. Ему не наплевать       — Коньяка мне. А лучше чего покрепче, — сказал парень, усаживаясь в кресло перед камином и закидывая правую ногу на левую. Ноги гудели, а в стопе — так вообще словно налились свинцом, сознание кадр за кадром прокручивало события прошедшего дня, от чего складывалось ощущение, что сверху на голову давит нечто неподъёмное. Немного помассировав виски, Драко частично избавился от физической боли, но от этих непонятных чувств, зародившихся внутри диафрагмы, не поможет никакой массаж. «Мерлин, этого не может быть, это какая-то ошибка, — нервно усмехнулся Малфой. — Я ведь ничего не чувствую, у меня нет сердца, — уже с расслабленной усмешкой подумал он. — Похороны отца. Противное зрелище, где все только и делают, что врут». Наконец, домовики принесли две немаленькие бутылки: одна с коньяком, другая с вином. За несколько глотков Драко осушил бутылку с вином, лишь поморщившись. По телу растеклось приятное тепло, залилось в каждую клетку организма, заструилось по жилам. Малфой блаженно улыбнулся. Допив начатую бутылку и завершив всё это парой рюмок коньяка, слизеринец решил, что пора идти спать. Парень поднялся с насиженного места и направился к своей комнате. Хоть стрелки часов едва перешли отметку девять вечера, усталость и выпитый алкоголь его сморили очень сильно.       — М-малфой? — из-за поворота, ведущего в ванную, вышла Гермиона с сильно растрёпанными влажными волосами, полностью обнажённая, и замерла от испуга, когда увидела, что взгляд Драко направлен прямо на неё. Коленки девушки задрожали, но она не отвела от парня злой взгляд.       — Грейнджер? — тонких губ слизеринца коснулась довольная ухмылка. Парень, немного пошатнувшись, направился в её сторону. Не успел он подойти к Гермионе на расстояние трёх метров — в нос девушке ударил очень сильный запах спиртного.       — Не подходи ко мне! — выкрикнула Гермиона и со всех ног понеслась в другую от Драко сторону. Гриффиндорка бежала, абсолютно не разбирая дороги, слыша позади себя тяжёлые шаги и сквернословие Малфоя. Вскоре она увидела новый, ранее неизвестный ей поворот и забежала за него. Там она смогла на пару секунд перевести дыхание, и тут же побежала дальше, надеясь оказаться в другой части поместья, как вдруг:       — Сюрприз, Грейнджер, — на другом конце коридора девушка увидела Драко. Гермиона взвизгнула от неожиданности и развернулась было бежать обратно, но из-за резкого движения поскользнулась и со всего размаха упала. — Пытаться убежать от меня в моём же доме, — усмехнулся Малфой. — Набегалась? — даже немного ласково спросил он, подойдя к Грейнджер почти вплотную.       — Уйди от меня, — тихо, но в то же время очень пронзительно проговорила Гермиона, вперив на Драко взгляд, полный презрения и ненависти. Малфой, секунду назад весь такой самоуверенный, замер в шоке.       — Что ты сказала?       — Уйди.       Тут случилось то, чего Гермиона сейчас ожидала меньше всего. Малфой развернулся на сто восемьдесят градусов и нетвёрдой походкой, слегка шатаясь, пошёл прочь. Грейнджер всё ещё сидела на полу в полнейшем замешательстве, не в состоянии поверить в правдивость происходящего. Но это была чистая правда: силуэт Драко уже полностью скрылся из поля зрения волшебницы. Поднявшись и внимательно прислушавшись, опасаясь, что это какая-то шутка, Гермиона быстро, но в то же время очень тихо направилась к лестнице, ведущей в подвал, в котором разместил её Малфой. Не встретив никаких препятствий, Грейнджер добралась до кровати и, едва успев положить голову на подушку, уснула.