Unsweet

— Не знаю уже, что и думать, – укоризненно протянул Бэк, как только Сехун покинул комнату. Он говорил и смотрел на меня так же, как и на Сыльги часом ранее, и это заставило испугаться его. Неприятно, что этот взгляд теперь обращён ко мне, и хуже всего, что я не понимаю причину холодности и сухости со стороны друга. Я оставалась стоять на месте, не зная, куда себя девать. С одной стороны я понимала, что не обязана оправдываться перед парнем, а с другой... А с другой стороны, что-то внутри меня подсказывало, даже нет, созывало на то, чтобы я объяснилась. Глазами я пробежалась по фигуре Бэкхёна и остановилась на лице. Кривая ухмылка, играющая на губах, полностью отталкивает меня от него, глаза, в которых ясно вижу осуждение, эти две вещи без остатка меняют вид привычного для меня друга. Хотелось закрыть глаза и снова открыть, чтобы увидеть вновь улыбающегося Бэкхёна. Но этого не происходило, он оставался таким же, каким я вижу его сейчас. Признаться, парень, стоящий передо мной складывал совсем другое мнение о нём, нежели то, каким я его знала раньше. И это чертовски притягивает. Он отталкивает меня от себя, но в то же время притягивает... И что это вообще такое? — Молчишь? И правильно делаешь. Я стою в ступоре, и не знаю, почему слова отказываются срываться с моих губ. — Я не понимаю... — Нет, это я не понимаю! – вскрикивает он, приближаясь. Я изумлённо на него смотрю, пытаясь найти свою вину в его поведении. — Какого хрена я захожу в свою кухню, когда вы, блять, зажимаетесь в углу этой комнаты?! И теперь я постепенно начинаю осознавать, что он зол на меня, потому что не так понял. Ну кто бы не разозлился, увидев, что в его кухне развлекаются два подростка совсем не детскими играми? Я бы тоже пришла в ярость и не оставила это просто так. — Бэкхён, всё не так, – я махаю руками перед его гневным лицом. — Просто всё не так, как кажется. Поверь мне. — Конечно! Ведь перед этим я слышал твои крики. Его глаза полны презрения. Мне хватило полсекунды, чтобы потерять своё спокойствие. — Я совсем не хотела, чтобы ты увидел это. Прости, – я виновато опустила голову, было очень тяжело стоять под таким взглядом. — Ты бы чувствовала себя менее виноватой, не оказавшись я здесь? – он говорил так, что я ошарашенно подняла на него свои глаза, его голос показался мне очень язвительным, и смысл его слов заставил меня подумать над другой причиной его злости. Я обалдело уставилась на него, не веря своим собственным мыслям. Он что, ревнует? — Мне так жаль, что я заставил вас оторваться от общего дела, – саркастически продолжил он. Он вальяжно прошёлся мимо и сел на стул, не сводя глаз с меня, будто испытывал, будто хотел посмотреть на мою реакцию от его слов, будто пытался удовлетворить себя моими удивлёнными огласками. Он так быстро сменил свой гнев на умиротворённое спокойствие... — Ты что такое говоришь? – еле вымолвила я, метая свой взгляд с одного его глаза на другой и внимательно всматриваясь в них. — Говорю, что зря беспокоился за тебя, пока вы здесь тра... Договорить я ему не дала, выплёскивая весь свой пыл на, стоить заметить, очень громкой и сильной пощёчине. От неожиданности и боли он повернул голову вбок и предоставил мне вид на красную отметину. Его щека горела, но сам он не смог сдержать продолжения своей речи: — Прости, не так выразился, – он вновь посмотрел на меня, — удовлетворяли друг друга... — Ты совсем идиот, раз так думаешь, – прошипела я. Теперь не он, а я осуждала его. Он усмехается и не по-доброму улыбается. — Ну, значит, я идиот, у которого есть глаза. — Ты идиот, у которого нет мозгов. — Я слышал твои стоны, Сохён, видел, как довольный Сехун выходил из этой комнаты. Почему ты отпираешься? Боишься показаться в моих глазах очередной шлюшкой? – он выделял каждую сказанную им фразу, и это даже позабавило меня, но и обида, испытываемая гораздо раньше, тоже давала о себе знать. Поперхнувшись собственной слюной, я грозно посмотрела на него. — Видимо, за неё ты-то меня и принимал. И вот мы снова меняемся местами. Усмехаюсь теперь я, а он смотрит озадаченным взглядом. — Что ты имеешь в виду? — Меня оскорбляет тот факт, что ты думал, что я, – я осеклась, — с ним... – никак не могу продолжить, и очень надеюсь, что Бэк сам всё понял. — И тем более у тебя на кухне! Сначала он хмурится, потом задумчиво отводит глаза, а после находит мои и, прося конечного объяснения, вмиг оказывается в опасной близости со мной и хватает за плечи. Я попыталась вырваться из его хватки, но этого сделать никак не удалось. Он стоял на своём, а я сдаваться не хотела. — То есть, ты и он... вы не?... — Идиот, – тихо шепчу я и обхожу его стороной, напоследок увидев искреннее удивление на его лице. Мне обидно, да. И сама понятия не имею, почему не стала объяснять ему, ведь он действительно волновался за меня. Я просто молча вышла из огромного особняка, напрочь забыв спросить Бэка о его родственной связи с Сыльги. Да плевать. Я слишком огорчена, чтобы вспоминать об этом. Усмехаюсь, смотря на время в телефоне, я пробыла в этом месте не больше двух часов, но я ужасно вымотана и расстроена. Надеюсь, Джихён не сильно разозлиться на меня завтра, когда я не заеду за ней. Странное ощущение. Мне хотелось показать все эмоции, что я испытываю сейчас, и для меня это необычно, ведь я не привыкла к такому. Меня никогда не трогало что-то такое, от чего я была бы неравнодушной. Хотелось кричать и бить посуду, и я даже не до конца понимала причину этому. Я не знала, что разозлило больше: съехавший с катушек Сехун или разъярённый до жути Бэкхён. С самого начала я должна была стоять на своём мнении, как это делала всегда, но что повлияло на меня в тот момент, когда я почти бесповоротно сказала всем нет, и что меня эта несуразная вечеринка никак не привлекает? Зачем я согласилась? Почему этот день заставил меня в истерике сейчас биться в постели? Каких-то долбаных два часа, и я на грани срыва. Мне, откровенно говоря, даже смешно. Это глупо!

***

Собираюсь с мыслями и вхожу в кабинет своего класса. Чувствую каждый взгляд, обращённый в мою сторону, но усердно игнорирую их, пока не натыкаюсь на две пары по-разному завораживающих глаз. На секунду встаю в ступор и продолжаю свои действия. Замечаю улыбчивую Джихён на своём месте, которая сразу же увидев меня, начинает без запинок о чём-то болтать. Не хочу перебивать её, поэтому слушаю. Весь урок я как на иголках. Весь грёбаный урок я ощущаю пристальные взгляды своих одноклассников, испортивших мне тот вечер. Ничего не остаётся, кроме как не обращать внимания, а это у меня всегда получается лучше всего. Прохожу мимо улыбающихся и чем-то занятых студентов, пытающихся заговорить со мной, но даже не взглянув ни на одного из них, иду дальше. Слышу своё имя несколько раз, не откликаюсь, не хочу. Когда я почти забралась по лестнице на крышу, дверь внезапно открывается, и холодная жгучая боль пронзает мой лоб, и я падаю вниз. Ударяюсь спиной о кирпичную стенку, пискнув что-то непонятное. — Ты в порядке? – послышалось где-то надо мной. — Сохён? Сбивший меня дверью с ног парень с тревогой посмотрел на ушибленное место. Он сел на корточки рядом и прикоснулся ко лбу. Он встревоженно прикусил губу, не осмеливаясь произнести что-то. Игнорирую боль в спине, и поднимаюсь на ноги не без помощи брюнета, он осторожно ставит меня на пол, и продолжает осматривать. — Я в порядке, – решаюсь ответить. Бэкхён видит, что мне не по себе, и разговаривать с ним у меня абсолютно никакого желания. Неловкое молчание, некогда прежде не испытываемое между нами, повисает в воздухе, и никто не решается его разорвать. Я снова потираю лоб и прохожу в проём двери, оказываясь на крыше здания. Я знала, что парень последует за мной, но не отговаривала его. Я просто шла вперед, а он молча шёл за мной. Его взгляд прикован к моей спине, это я тоже ясно ощущала, и не подавала виду. — Сохён? – тихо зовёт он, останавливаясь рядом со мной. Мы стоим рядом, почти касаясь локтями друг друга, но это ничуть не отталкивает меня. Я молчу, лишь киваю, и даю знать, что он может говорить дальше. — Я должен извинится за своё поведение, – он говорит искренне, и я это чувствую. Оборачиваюсь к нему лицом и слушаю дальше. — Не знаю, что на меня тогда нашло, я просто разозлился, у меня как будто крышу снесло, и я сорвался. Его объяснения тихие и слегка неуверенные, он сожалеет, этого было достаточно, чтобы дослушать до конца. Он не прерывался, словно давно готовил свою речь, и это заставило меня улыбнуться. Заметив мое расположение к себе, он немного расслабился и продолжал говорить. Я вслушивалась в его мягкий голос, который определённо мне очень нравился, и сопровождаемый прохладным попутным ветерком, что нежно развивал мои волосы. — Я знаю, что не должен был так реагировать, мне стыдно, и ты вовсе не обязана меня прощать, я повёл себя как ревнивый женишок, а мы ведь даже не встречаемся, – закончил он, и я улыбнулась ещё шире, как только услышала последнюю фразу. — Я получил по заслугам, когда ты ударила меня. — Та пощёчина здорово отрезвила твою пьяную голову, – усмехнулась я, поворачиваясь всем корпусом к брюнету. — И не говори. — А что насчёт прощения... – медленно протянула я, приложив указательный палец к губам, и заметила взволнованный взгляд карих глаз. От него так и веяло откровенностью, что значило, что он правда ждал моего ответа, и я снова не смогла сдержать широкой улыбки. — Не смотри на меня так, будто не знал, что я прощу тебя. — Не знал, но верил, – расслабленно выдохнул он, и посмотрел на меня из-под своей челки, она небрежно спадала ему на лоб, почти закрывая его брови. Неожиданно даже для себя я вытянула руку вперед к его голове и поправила его волосы, коснувшись лба. Это прикосновение показалось мне безмерно нежным, и я быстро поспешила отпрянуть от парня. Наверное, я смотрелась испуганной в его глазах, но он засмеялся, чем заставил меня расслабиться. — Сегодня после уроков мы сможем позаниматься? — Не думаю, что смогу. В последнее время я слишком часто не появлялась в это время дома, поэтому я планировала не задерживаться. — Завтра? – растерянно произносит он и опускает голову, смотря вниз на ворота школы. — Было бы здорово, – соглашаюсь. Большая перемена постепенно близилась к концу, но мы не спешили возвращаться в класс, нам наконец стало уютно, находясь в обществе друг друга, как прежде. Я долго не решалась задать интересующий меня вопрос, мысленно несколько раз передумывала, но любопытство брало вверх, и я чётко понимала, что это вовсе не моё дело. Собравшись с мыслями, я неуверенно проговорила: — Почему ты не сказал, что вы с Сыльги родственники? — Потому что это только по бумагам, – было ясно, что эта тема напрягала и не очень-то радовала его, но он не замолчал, и продолжил: — Моя мать ушла от нас с отцом, когда я учился в младшей школе, и вскоре он нашёл замену. Ей оказалась простая женщина не из какой-то благородной семьи, как это ожидал я, это была мать Сыльги. — Вот как... — Те ещё стервы, но отец до беспамятства влюблён в эту женщину, и за это я его не сужу. — Должно быть, трудно уживаться с ними в одном доме? — Да, поэтому я долгое время учился за границей, не хотелось им мешать. И какой бы большой не была его любовь к ней, меня он ценит гораздо сильней, и новые женщины в его жизни это понимают, и ведут себя со мной весьма лицемерно. Думают, что я этого не понимаю. Глупые создания. — А где твоя родная мать? – боязливо спросила я, на что получила легкую усмешку. — Я ведь сказал, что она ушла, и возвращаться даже не думает, – он говорил это настолько легко, что я могла бы поверить в равнодушие в его голосе и лице, но не в его странный блеск в глазах. — На самом деле, я не знаю, где она и что с ней, почему она вдруг решила бросить нас, – он заговорил с другой интонацией, что на секунду сбило с толку, прежде чем я поняла, что ему интересны все эти вопросы, но он страшно обижен на свою мать. — Ты не пытался найти её? — Пытался, но она безупречно оборвала все связи со мной. — Это слишком странно, она ведь твоя мама. — Она была ею до того, как бросила меня. Сейчас она никто для нашей семьи, – вновь вернулся холодный тон, и я не хотела дальше расспрашивать его о ней. — У меня тоже нет мамы, – не знаю, зачем я сказала это, но посчитала нужным. — Если пытаешься утешить меня этим, то мне плевать, – он оперся руками о бетон, опустив голову на них. — Она умерла пару лет назад, – так же тихо добавила. Бэкхён мгновенно повернулся ко мне, и я увидела сожаление на его лице. Попытавшись выдавить слабую улыбку, я перевела взгляд на птицу, летающую в паре метров от нас. — Какой-то пьяный подросток на машине сбил её, пока она переходила дорогу, – я столько раз рассказывала всем эту историю, и, казалось бы, я привыкла к этому чувству утерянного дорого мне человека, но каждый раз, пытаясь улыбнуться, мои губы дрожали, а глаза наполнялись слезами. Я уже не хотела сдерживаться, как вдруг меня прижали к теплой груди. Я чувствовала нежные прикосновения рук к своему затылку и спине, и к удивлению, это помогало мне успокоиться. Грудь Бэкхёна медленно поднималось и вновь опускалось, я слишком близко прижалась к ней, поддаваясь во владения крепких рук. Бэкхён был растерян и сильно напуган, он не знал, как нужно утешать девушек, он действовал так, не думая. Ему не хотелось говорить что-то банальное, чтобы успокоить, но ничего другого он не нашёл, но больше всего он не хотел видеть эти слезы, при видя которых сердце еле не выпрыгивало. Хоть больше я и не чувствовала горящих слез на щеках, но я ясно ощущала душевную боль. Казалось, брюнет смог разделить со мной мои страдания, ведь он тоже в какой-то мере потерял такого же близкого человека. Тепло, что исходило из него, грело меня и изнутри. — Мне так жаль, – тихие нашептывания в моё ухо утешали с необычной скоростью, его ласки действовали на меня, и я была благодарна ему за это. — Я рядом, и всё будет хорошо, обещаю. Я перестала всхлипывать и смогла успокоиться. Отстранившись, я подняла свои(я уверена, до смерти красные и опухшие) глаза, посмотрела на него и увидела безгласную поддержку. Я хотела снова уткнуться в его широкую грудь, но понимала, это будет лишним. И только тогда я смогла улыбнуться искренне и благодарно. В полном молчании мы направились обратно в класс. Каждый из нас смотрел на друг друга, и когда Бэкхён спросил в порядке ли я, я твердо смогла ответить да, и это было правдой. Не хотелось даже представлять, как я выгляжу после минутной слабости, но брюнет заверил меня в том, что всё прекрасно, и мне не нужно волноваться. И когда мы уже находились возле своих парт, я невольно усмехнулась, осознавая, в какое же неловкое положение попала. — Это ведь я начала разговор, и я должна была тебя утешать, а не наоборот. — Брось, мне даже понравилось, – его улыбка избавила меня от навязчивой тревоги. Прозвенел звонок, и я отвернулась от парня, но мой взгляд случайно(а может и нет) наткнулся на смотрящего на нас всё время Сехуна. Его губы окрашивала не та яркая и позитивная улыбка, что у Бэкхёна, а самодовольная и хищная ухмылка. Он, кажется, пришёл немного раньше нас, потому как я заметила почти выкуренную сигарету. Мне пришлось окинуть его недовольным взглядом, и, хмыкнув, я отвернулась. Подруга последующий час вообще не слушала учителя, а закидывала мою парту мелкими бумажками, пытаясь всеми силами заставить меня рассказать, что произошло на перемене. Она заметила мои покрасневшие глаза и не собиралась отставать с расспросами. Я проклинала всех подряд, а её в первую очередь, чтобы она перестала отвлекать меня. Учитель пару раз грозно смотрел на нас, но ничего серьёзного не предпринимал. В конце концов брюнетка сдалась и, надув губки, отвернулась. Я лишь благодарно выдохнула, удивляясь своей терпеливости. Не думаю, что кто-то на моём месте смог бы выдержать подобное.

***

Взяв нужные вещи из шкафчика, я поторопилась домой. Отец как-то заикнулся о том, что недоволен тем, что я поздно прихожу с занятий, поэтому мне всё же пришлось отказаться от всех своих дел, и отправиться домой. Я сотню раз отказывалась от помощи водителей, что служили отцу, потому что не считала необходимым принимать её. И вот сейчас я надеялась, что автобус окажется наполовину пустым, и позже я с горечью осознала, что мольба этому никогда не поможет. Протиснувшись мимо недовольных людей, я встала где-то с краю. Меня кто-то толкнул, и я оказалась достаточно далеко от перекладины. — Как всегда, – недовольно промямлила я, в очередной раз пытаясь дотянутся до поручня. — Ну какого чёрта! Всем было плевать, что я с трудом стою на ногах, каждый думал лишь о себе, и никто не пытался мне помочь. Я и не винила стоящих рядом людей, просто до жути обидно, что я маленького телосложения, и мне нелегко в таких ситуациях. И сегодня мне повезло меньше всего с водителем, он, казалось, вообще не думает о своих пассажирах, и поэтому ехал неаккуратно. Я подпрыгивала из-за каждой кочки, из-за каждого поворота, из-за каждой ямки, мне оставалось только с досадой ждать своей остановки. И тут судьба решила поиграть со мной. Внезапно остановившись на светофоре, автобус поддался вперёд, и люди, такие же как я, не державшиеся ни за что, полетели в сторону на других людей. И я бы оказалась среди них, если бы не проворная рука, которая скользнула вверх по моей шее, и заставила держаться на ногах. Мне было так плевать, чья это рука и кто мне помог не упасть лицом в чьи-то ноги, я схватилась за неё, и в следующее мгновение оказалась прижатой к твердому телу. Я не видела лица этого человека, но я знала, кто он. Знакомый парфюм овладел пространством вокруг меня, обволакивая в приятную близость. И я стояла прижатой к мужской груди, не решаясь взглянуть в лицо обладателя прекрасного запаха. — Если не хочешь упасть, тебе стоит держаться за меня, – горячее дыхание опалило моё ухо, и я отскочила назад, чуть не запнувшись о собственную ногу, но умелая рука вновь не дала упасть лицом вниз. — Третий раз ловить не буду, – усмехнулся он. — Какого чёрта я постоянно натыкаюсь на тебя в таких ситуациях? – зло спросила я, будто думала, что он знает ответ. — Полагаю, ты слишком часто в них попадаешь. Автобус вновь тронулся, а я всё ещё не прикасаюсь к Сехуну. Вмиг, и я стою, прижавшись вплотную к нему, дыша полным ртом его одеколон. Я обнимала его за талию в то время, как его рука всё так же находилась у моей шеи. Сехун тоже опешил, когда я резко приблизилась, и я готова была убить саму себя, понимая, что мне невероятно приятно стоять рядом. Я не хотела разговаривать с ним, поэтому всегда игнорировала, когда он пытался завязать разговор. Это порядком раздражало всё сильнее и сильнее. И мне стало легче, когда транспорт остановился на моей остановке. Я отстранилась от парня и буквально выбежала на улицу.