Unsweet

— Ты так и собираешься избегать меня? Следом за мной из автобуса выпрыгнул Сехун. Мы уже прошли достаточно большое расстояние от остановки, прежде чем я ответила: — А что мне остается делать? Он, казалось, выглядел безразличным, но я знала, что внутри него кипит буря негодования. Он зол, но из-за всех сил не показывал этого, и это, в свою очередь, раздражало и меня. В тишине мы брели по пустынным улицам, не останавливаясь ни на секунду. Я всё ждала, когда же он заговорит, но он молчал. Я ясно ощущала затылком его пронзительный и заинтересованный взгляд, игнорировала его, и это порядком надоедало. Когда же мы прошли половину пути к моему дому, не выдержав, спросила: — Ты так и будешь идти за мной? — А что мне остаётся делать? – усмехается, догоняет меня быстрым шагом и разворачивает к себе. Его рука не в первый раз неприятно сжимала моё запястье, а ярость всё ближе подходила ко мне. — Может, перестанешь хватать меня, когда тебе вздумается?! – вырвав свою руку из цепкой хватки, закричала я. Сама не понимаю, почему рядом с ним начинаю выходить из себя, он сильно действует мне на нервы. На секунду, не ожидая от меня подобного, он изумлённо посмотрел на моё разъярённое лицо, но лишь на секунду, прежде чем снова принять равнодушный вид. — Ты ведь не забыла о нашем уговоре? – как ни в чём не бывало спрашивает. — К моему сожалению, я всегда держу своё слово, – смотря ему прямо в глаза, произношу с уверенностью, — и это не было уговором. Ты вынудил меня. — Согласившись ты раньше, всего бы этого не было. — Ты получаешь удовольствие от этого? — От чего? – непонимающе скинул брови, явно ещё раз удивлённый моим вопросом. — Ты получил от меня отказ, дважды. И тебя это сильно задело, я понимаю. Ты хочешь заполучить меня, да? Ты хочешь, чтобы я, как и остальная женская половина школы, бегала за тобой? Ты этого хочешь?! – на последнем слове скрываюсь на крик, эта ситуация слишком надоела, но я хотела выяснить всё сейчас, только вот сам Сехун точно не разделял со мной это желание. Не знаю, показалось ли, но в его глазах зажегся яркий огонёк интереса, мои слова подействовали на него совсем не в том свете, в каком я хотела. Любопытство и какой-то азарт — всё, что я смогла чётко разглядеть. Он не обдумывал свой ответ, произнес сразу же, как только убедился в моей решительности. — Ты, конечно, сильно задела моё самолюбие, но это не та причина, по которой я хочу тебя, – он говорил так завораживающе, словно очаровывал своими словами, но я бы не была собой, если бы повелась на такой искусительный голос. — Скажу тебе немного больше: ты мне нравишься, и парням, вроде меня, свойственно завоёвывать сердца тех, кто приглянулся им. Его ответ полностью обескуражил меня. Я думала, что он скажет что-то напыщенное и не очень привлекательное, но я так ошиблась, что даже не в силах была произнести что-то в своём духе. Он смотрел на меня выжидающе, хотел услышать ответ, но и без малейшего намёка на мою ответную речь, он был доволен. Доволен моей реакцией, моему смущённому выражению лица. И, готова поспорить, выгляжу я, словно в шокированном состоянии, хотя так оно и есть. Я больше, чем просто удивлена. Хоть я и поддалась какому-то присуще ему шарму, я смогла вовремя разлепить свои глаза и посмотреть на него в привычном виде. Я даже верю его словам, ведь я действительно могу ему понравиться, но что-то внутри чётко даёт мне пощёчину, созывая отрезвить свою голову. Махнув ею, я провела пальцами по волосам от лба до макушки, убирая надоевшие волосы с лица. — Продолжай в том же духе, но я никогда и ни за что не отвечу тебе тем же. — Ты не сможешь вечность отвергать меня, Сохён, – он был уверен в своих словах, а мои отказы весьма докучали ему. — Ты тоже это знаешь. Я останавливаюсь возле ворот своего дома, даже не оборачиваюсь к брюнету, чтобы попрощаться. Оставляю его одного, освящаемого тусклым светом фонарного столба, и молча ухожу. Может, он и застал меня врасплох, может, и понял, что не так безразличен мне, как сама говорю, но признавать это я по-прежнему не хочу. Всё так же думаю, что это минутное помутнение рассудка, и пусть оно длиться не первый день, не первую неделю, не первый месяц... Отец, как и думала, был в своём кабинете, он предупреждал, что сегодняшний день проведёт дома, пусть тоже за работой, но всё-таки в уютной атмосфере. Я оповестила его, что вернулась вовремя, после окончания школы, он был доволен, и теперь я направлялась в свою комнату. Госпожа Со не отходила от отца, постоянно принося ему то обед, то ужин. Я была благодарна ей, ведь она заботилась о нём, не жалея своего времени и сил. Хоть солнце ещё не село, но оно давно спряталось за тучи. Мне стало беспокойно за Сехуна. Не знаю, где находится его дом, но почему-то думаю, что он всё ещё не дошёл до своего укрытия, а ведь дождь льет безжалостно, яростно стуча по асфальту и крышам домов. Огромных усилий мне стоило перебороть желание позвонить, спросить и показать волнение к этому приставучему парню. Но меня действительно тревожило его местонахождение и состояние на данный момент, ведь дождь с каждой минутой только усиливался, и прекращаться точно не собирался. — Чего это я? – ввалившись на двухместную кровать, тихо спрашиваю и сама толком не понимаю повод для тревоги. — Должно быть, он пытается добраться до дома в такой ливень... Мысли сами накручиваются, и их поток даже не думает останавливаться. — На кой чёрт он вообще попёрся за мной?! – выкрикиваю я, зло бросая подушку в сторону, на которой лежала секундой ранее. — Ещё такой дождь... Он точно знал, что он пойдет! Посмотрев в очередной раз на улицу за окном, я не смогла переубедить себя и не позвонить. Сложно объяснить, но будто сердце разрывалось изнутри от волнения, от беспокойства за его вечно ухмыляющееся лицо. Прошли первый гудки, а ответа ещё не следовало. Я была настойчива, но не до конца уверенна в правильности своего поступка. С каждый последующем гудком я думала отключиться, но как только он переставал звучать, я передумывала. И с грустью осознав, что никто отвечать на звонок не хотел, я медленно стала уводить руку от уха, но не успев нажать на отбой, услышала: — Сохён? – он ответил! Ответил встревоженным и удивлённым голосом на мой звонок. Конечно, он ведь не ожидал от меня такого. Да я сама не ожидала от себя подобного! — Сохён, это ты? – теперь его голос был полон тревоги, я слышала, что он поднялся с чего-то вроде кровати, слышала, как он, видимо, подошёл к окну, по которому стучали капельки грозного дождя. — Ты ещё здесь? Сохён? — Да, это я, – прошептала осипшим голосом, радуясь, что он успел добраться до дома. — Удивлён твоему звонку, – снова усмехается. — Соскучилась? — Нет, я просто... – я не могла подобрать нужные слова, сбитая с толку его последней фразой. — Ты заставил меня чувствовать себя виноватой, я оставила тебя одного на улице, и этот дождь, он... — Ты волновалась? – перебил он меня, и искреннее удивление послышалось в его голосе. — Я прав? — Я думала, ты всё ещё на улице, – признаюсь. — Огорчу тебя или обрадую, но мой дом в нескольких кварталах от твоего. — О, правда? – кусаю губу, пытаясь выглядеть менее встревоженно. — Я не знала. Я знала, нет, я чувствовала его улыбку на том конце провода, ему было приятно моё волнение, он был доволен. — Мне приятно, что я смог заставить тебя волноваться. — Ты дома, и мне плевать, как ты себя чувствуешь, – хмыкаю, перевернувшись на живот. — Это нельзя назвать волнением. — Нет, дорогуша, – он специально назвал так, чем вывел меня из себя, он прекрасно знал, что я терпеть не могу, когда ко мне так обращаются, — это именно так и называется. И хоть ты отрицаешь, тем не менее, ты до сих пор не сбросила звонок, что очень говорит об обратном. — Надеюсь, завтра тебя схватит лихорадка, и мы не проведем злополучный вечер вдвоём. — Такого удовольствия я себя не лишу, даже не думай. — Мечтать не вредно, особенно мне. — Я рад, что заставляю тебя мечтать обо мне, – да он лыбится через трубку! — Отключаюсь, – произношу и нажимаю на кнопку завершения. Со спокойной душой откидываю телефон подальше и с головой укутываюсь в тёплое одеяло. Мне просто нужно закрыть глаза, чтобы уснуть под звуки падающего с неба дождя, ударяющегося о прозрачное и прочное стекло моего окна. Так и происходит. Я закрываю глаза, а в следующую секунду оказываюсь в царстве Морфея. Меня будят настойчивые звуки, исходящие из телефона. Сонно открывая глаза, я нащупываю его в углу на кровати под несколькими подушками. Обезумевший телефон не прекращал отключаться. И сквозь прикрытые веки я уже ненавидела Джихён за её настойчивость, я знала, что это она, ведь сообщения так и сыпались. Смотрю на экран и вижу 28 непрочитанных сообщений. Да я и не сомневалась, что их может быть меньше, а то и больше. Джихён хотела провести этот вечер со мной, потому как её родители уехали на четыре дня в Пусан к дальним родственникам. Их семья всегда поддерживала связь между собой, чуть ли не каждый месяц они навещали друг друга, и на этот раз очередь семьи Джихён. Сама девушка соврала о том, что плохо себя чувствует, поэтому ей нужно остаться дома, и ведь учебу никто не отменял. Я знала об этом, потому что её мама позвонила мне пару дней назад(а мы были с ней в очень хороших отношениях, потому как наши родители дружили, и даже мать Джихён и моя были близкими подругами, из-за чего мы, кстати, мы и познакомились), попросила приглядеть за её дочерью. С глухими стонами мне пришлось вылезти с кровати, сна ни в каком глазу, словно его и не было, да и домашнее задание сделать было нужно. Ответив, что сегодня я пообещала отцу весь день быть дома, объяснила, что не могу ночевать у неё. Кажется, подруга обидится, но быстро простит. Собирая книги с полок, со стола и с кровати, я сложила нужные вещи в сумку. Я ненавидела собираться в школу по утрам, поэтому всегда старалась это делать вечером, и это намного удобнее. Из-за своих быстрых действий я не заметила, что дверь в комнату давно была открыта, а из-за неё за мной наблюдал улыбающийся отец. Я могла бы и дальше не замечать его, если бы он громко не прокашлялся. Подпрыгнув на месте, я испугалась и сразу устремила свой взор на звук. — Что-то случилось? – спрашиваю, жестом приглашая его войти. Он заходит в комнату и останавливается напротив меня. Я осматриваю его впервые за последнее время. Он всегда занят, у него часто бывает мало времени, чтобы поговорить со мной, он полностью поглощён своей работой, и я его понимаю. Понимаю, как никто другой. Он хочет лишь счастья для меня, поэтому проводит сутки за столом в своём кабинете. После смерти мамы я единственное, что осталось у него настолько же ценное, как любимая женщина. Он любил её всем сердцем и любит до сих пор. — Нет, просто решил поболтать с тобой, – смеётся, видя всю серьёзность на моём лице. — Мы мало времени проводим вместе. — Ты занят, я понимаю. Мне хотелось показать ему, что я всегда буду понимать его, что я буду рядом, когда ему будет непросто, что я смогу ему помочь в любой ситуации. Ему нужна моя любовь так же, как и мне его. И мы оба дарили друг другу её, мы поддерживали друг друга. — Ты так похожа на нее... – его слова слетают с его губ, и он с любовью смотрит на меня. Его рука тянется к моему лицу, он хочет дотронутся, и он это делает. — Настолько похожа, что я не верю своим глазам... — Я очень скучаю по ней, пап, – мои глаза уже заполняются слезами, но я не даю им стечь по щекам. — Я тоже, милая, – шепчет он, проводя ладонью по или волосам, – я тоже... Мы не часто вспоминаем её, но ни на миг не забываем о ней. И только сейчас, видя в его глазах бесконечную грусть, я вспоминаю, какой сегодня день. Годовщина со свадьбы родителей! И сегодня юбилей... Ровно двадцать лет назад самые родные люди всей моей жизни связали друг друга узами брака. Как я могла забыть? Как я настолько могла облажаться? Я ведь даже... Я помнила эту дату всё время, так почему забыла о ней в этот самый день? Оказавшись во власти своих воспоминаний, я не смогла дальше сдерживать слезы. Они бесшумно падали по моим щекам к губам, носу, подбородку, а потом вовсе оказывались на холодном ковру. — Отметим? – грустно вздохнув, спрашиваю и, набирая побольше воздуха в лёгкие. — Мне ещё нет двадцати, но я уверена, я буду хорошим собутыльником. Он лишь усмехается и гладит меня по голове. Я счастлива иметь такого отца. — Боюсь, ты слишком молода для этого. — Мы должна что-нибудь сделать сегодня. Мама очень бы хотела поужинать при свечах и прекрасном запахе алых роз, например, - улыбаюсь, губы больше не сводит в неприятно ощущении, они наоборот сами ползут вверх, они хотят улыбаться. — Она была очень романтичным человеком, – соглашается он. — Ей бы точно понравилось. — Ты ведь только это и делал. Каждый год. Вы не меняли свои вкусы. — Это было что-то вроде традиции. В тот день, когда я сделал ей предложение, я не знал, чем обрадовать её, поэтому приготовил для нас ужин, осветил весь стол свечами с лавандовым запахом, а на самое видное место поставил огромный букет роз. Мы не были успешными в то время, и она пожелала сохранить этот ужин таким же, как и в первый раз. Ей во всем нравилась простота, за это я её уважал намного больше. — Она всегда говорила мне, что очень важно не терять свою особенность, – вспоминая разговоры с ней, я улыбалась, — она очень хотела сохранить те самые чувства, которые вы ощущали в ваш первый вечер. Эти чувства и есть особенность, вы не потеряли её. — Она умело сохраняла то, что ей было дорого. Приятные воспоминание овладели им, он поддался. Он навсегда сохранил свою любовь к ней, и это её заслуга. Он был счастлив, только потому что не терял это чувство, он всегда помнил о ней. — Что собираешься делать этим вечером? – спросил отец, пробегаясь глазами по комнате. — Ничего. Я уже сделала всё, что хотела. А ты? Моё предложение ещё в силе, я могу споить тебя. — О, нет! Пожалуй, нет, – хохочет он, — тебе стоит пойти к Джихён. Должно быть, ей страшно дома находится одной в такую мрачную погоду. — Я могу оставить тебя одного? – немного неуверенно спрашиваю я, подойдя к нему ближе, всё же было неправильно просить его о таком. Сегодня особенный день. — Не думаю, что смогу уснуть к ночи. У меня много работы, и я буду мешать тебе своими разговорами с юристами. — Ты точно должен взять себе отпуск в этом месяце. Жизнь проходит и тебе нужно получать от неё удовольствие, а не вымотанные нервы. — Работа есть работа. Собирайся, я попрошу своего водителя отвести тебя, и ты не откажешься. Ехать сейчас на автобусе — последнее, что я для тебя хочу. — Ладно-ладно, – посмеиваясь, соглашаюсь, - не хочу оказаться промокшей до нитки. Этот грустный вечер мало что сможет спасти. Я не была подавлена, но грусть овладела мной. Единственное, что могло немного повлиять на меня — это посиделки с лучшей подругой. Я ведь говорила, что она особенная, она с легкостью может расправиться с моим не самым лучшим состоянием. И сегодня как раз тот день, когда мне необходимо просто чувствовать рядом её тепло. Я попросила водителя заехать за пиццей, которую заказала ранее, и сейчас я стою в супермаркете, выбирая разные вкусности на вечер. Когда я справилась с этим, с пакетами, полными едой, я побежала в сторону припаркованной машины. В салоне автомобиля я оказалась уже промокшей до нитки, не осталось ни милейшего сухого места, а сама я замерзла до чёртиков. Когда мы добрались до дома подруги, я смогла взбодрить себя. И я совсем забыла, что должна была предупредить её о своём приезде, ведь ранее я ответила отказом, но решив, что это будет сюрпризом, я отложила телефон в дальний карман своих джинс. Беру свои сумки: одну с учебниками, а другую с одеждой и прочими бытовыми вещами и направляюсь к нужным дверям. — Сюрприз! – выкрикиваю я, прежде чем увидеть перед собой девушку. Я могу сказать, что удивила её. — Что ты здесь делаешь? Я перехожу порог дома и оказываюсь внутри, где царит тепло и уют. Мои плечи всё ещё дрожат, впрочем, как и руки, ноги и губы. Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что в доме нет никого, кроме нас. Джихён молча забирает мои пакеты и сумки, убегает на кухню, перед этим скинув мои вещи на диван в гостиной, и уже спрашивает, находясь на кухне: — Как тебе удалось уговорить отца? — Он сам предложил мне, наверное, ему позвонили твои родители, – пожав плечами, сказала я и вошла в ту же комнату, где находилась подруга. — Ты ненавидишь такую погоду, мы обе, он это знает. — Так мило, что он заботится о тебе. — Он любит меня. — Он не знает тебе цену, – кивает она, раскидывая по местам еду. — Перестань, – хмыкаю я и помогаю ей. Разобрались мы быстро, и теперь Джихён бегает по дому в поисках своего телефона, она вечно его теряет, а ведь сейчас ей нужно срочно позвонить родителям. Как только она его находит, мы направляемся в комнату девушки с кучей едой. — Итак! – хлопаю в ладоши, отвлекая подругу от телефона. Она вопросительно на меня посмотрела, и я улыбнулась шире. — Вечер-кино? — Мы так давно не собирались вдвоём, – говорит и ищет ноутбук под кроватью(не знаю, почему она его там прячет). — Какой фильм? — Если я останусь? К концу фильма на наших лицах не осталось ни одного места, где не побывали бы слёзы. Этот фильм действительно трогал нас каждый раз, когда мы его смотрели. Влажные щеки, покрасневшие нос и глаза — несмотря на это, мы люблю эту историю, и могли ещё сотню раз пересмотреть. Например, нам нравилась та любовь между главными героями, их трудности, их желания. Девушка вспоминает о самых красочных событиях в своей жизни, и все они связаны с её любимым, разве это не чудесно? А он, в свою очередь, ждал её. Ждал, когда она проснётся, и хотел быть первым, кого она увидит. Поддаваясь ярким впечатлениям(хоть уже пережитым несколько десятков раз), мы доедали мороженное, снова обговаривая самые прекрасные моменты фильма. — Знаешь, мы уже в старшей школе, а с нами ничего такого не случалось, – рассуждала Джихён, выкидывая пустую коробку мороженного в ведро, ей грустно, и я знала, что она мечтает о прекрасном. — Может, ещё не время? — Нам обеим давно пора иметь парней. — Ты слишком требовательна к ним, – усмехаюсь её словам. — Подумаешь, он должен быть красив, молод и богат, – язвительно говорю, следя за реакцией подруги. — Необязательно молод, главное — богат, а если красив, то шикарно! И нельзя такого упускать. — Ты сама себя вообще слышишь? — Разве это много? — Мы не выбираем, в кого влюбляться, Джихён, – серьёзно проговорила я, укоризненно посмотрев на неё, она лишь фыркнула, но ничего не ответила. — Ты не ребёнок, в конце концов. Должна понимать. — Слушай, чего ты жалуешься? – неожиданно громко произнесла она, взглянув не добрым взглядом. Вмиг от её грусти не осталось ни следа, я удивилась, и вскинула брови, спрашивая её о своём изменчивом настроении. — Да возле тебя крутятся два самых роскошных парня, а ты носом воротишь! — Что ты имеешь в виду? — Я говорю, что ты глупая, раз не можешь ответить взаимностью хотя бы одному, – она точно злится, а причину я пока что понять не могу. — Например, Сехун, он точно в твоём вкусе! — О каком вкусе ты говоришь? — Разве он тебе не нравится? — С чего бы ему вообще мне нравится? — Да хотя бы с того, что он уже почти как два месяца пытается привлечь твоё внимание! — Сехун, он... Он просто невыносим! – сама не понимаю, почему начала оправдываться. — Его поведение, отношение ко мне... Да один его вид выводит меня из себя! — Он не самый плохой вариант для тебя, – голос тише прозвучал в светлой комнате, что заставило меня немного задуматься. Я долго не решалась спросить, считала, что девушка до сих пор впечатлением, но всё-таки мне нужно было узнать. Мне казалось, что Джихён многого не договаривает. И эти внезапные разговоры о Сехуне... Не правда ли, это странно? И я так думаю. Джихён всегда понимала меня без слов, и сейчас я должна была это сделать. Ей больно, я видела это, но кроме того, ей страшно. Она боялась чего-то, и это несомненно было связано со мной. — А что насчёт второго варианта, Джихён? – уверенно спрашиваю, твердость чётко звучала в моём голосе, и она невольно вздрогнула, не ожидая такого вопроса. Очевидно, этого-то она и боялась. — Второй вариант — это Бэкхён, да? Никогда прежде наши разговоры о парнях не складывались на таких нотах. Нам обеим было тяжело сейчас, мы даже дышали напряжённо, о чём там ещё говорить... Она молчала недолго, но когда решила ответить, я увидела тот же напор, что исходил и от меня. — Да, я говорила о нём. — Что ты скажешь о нём, Джихён? — А что ты хочешь слышать? — Я твоя подруга, а не дура, – я была больше зла от того, что она не договаривает, а не от того, что от неё в воздухе веялось накалённость. — Ты можешь говорить мне всё, что тебя тревожит. Ты помнишь? — Я не знаю, – медлительно прошептала она, нехотя заправив прядь волос за ухо, и посмотрела на меня, как на затухшую свечу. — Я, честно, я не знаю, что со мной происходит, – её то ли грустный, то ли растерянный вздох я не расслышала, но она была обеспокоена, и, как подруга, я должна была ей помочь. Мне ничего не оставалось, кроме как унять внутри бурю негодования, и подойти к ней ближе, чтобы обнять. Я не хотела обременять её, не хотела заставлять говорить со мной и рассказывать, что расстраивает её, не хотела, чтобы она чувствовала себя некомфортно. Она не готова говорить, ей нужно было время, и я должна была сделать всё, чтобы она перестала себя так чувствовать. Я должна поддержать её, даже не догадываясь о том, что её беспокоит. Это ведь я сегодня нуждалась в поддержке...