Unsweet

— Ты не можешь уйти, не выслушав меня, – как только я сделала еще одну попытку отдернуть его руку, он наоборот только крепче сжал мое запястье. — Я могу и хочу уйти, – как можно увереннее произнесла я. Остальные посетители уже с интересом наблюдали за нами, и хоть это было мне на руку, все равно раздражало. Почему-то Сехун казался очень раздраженным, даже злым, и я искреннее не понимала почему, это ведь я должна злиться на него, а не наоборот. — Всего пару слов, – настаивал он и, даже не дождавшись моего ответа, повёл меня вглубь. Сехун понял, что разговор у нас не получится, если на нас не перестанут глазеть, поэтому он отвёл меня на второй этаж этого кафе в самый дальний уголок, чтобы нас точно никто не смог увидеть. Но я не была так уверена, как он. Чужие взгляды, конечно, раздражали, но с ними я хотя бы чувствовала себя увереннее, и теперь, мне кажется, я ослабла, потому что не чувствую поддержки со стороны, но пытаюсь выглядеть так же непринуждённо, как и всегда. Понятия не имею, чем я думала и думала ли я вообще, позволив ему увести меня подальше от ненужных глаз. — Ты не можешь каждый раз делать это! – кричу я, не в первый раз произношу это. Он никогда не спрашивал меня, а молча уводил, словно мое слово — ничто, и оно для него ничего не значит. — Прекрати держать меня! Отпусти! Моя истерика многим объяснялась, я больше не могла держать себя в руках. — Пожалуйста, успокойся, – я слышу беспокойство в его голосе, но это ни чуть не меняет дело. — Отпусти меня! Должно быть, Сехун не на шутку испугался, поскольку я сама себя не контролировала. Он не сделал того, о чем я его просила: он не отпустил меня. Как и всегда, он сделал все наоборот, он прижал меня к себе, пока я брыкалась в его объятиях. Я знаю, что не должна себя так вести, но на данный момент мне было так безразлично, что я наплевала на собственное достоинство, и позволила себе показать все свои эмоции. — Как ты можешь прикасаться ко мне? – словно в бреду, я била его по плечам, по груди, по спине, надеясь, что от этого мне станет легче. Но легче мне так и не становилось. Я знаю, что он хотел мне что-то сказать, знаю, он намеревался успокоить меня словами, но вместо этого он сильнее меня прижал, поглаживая рукой по спине. Но как бы он не старался, я все равно ощущала новые и новые волны истерики. Они накатывались на меня с такой силой, что я не была уверена, что это когда-нибудь кончится. Я осознавала, что прямо сейчас мы стоим почти на публике, но я не хотела останавливаться. Я хотела, чтобы все волнение исчезло, словно его никогда и не было. Также я не хотела прощать Сехуна, я питала к нему сильную обиду, которую нельзя загладить одним разговором. Эта обида очень глубоко засела во мне. Сейчас я возненавидела себя за то, что плачу перед ним, принимая его утишения. — Нет, – резко произношу я, отталкивая его от себя. Сехун пошатнулся, удерживая равновесия, и из-за неожиданного толчка ему пришлось отпустить меня. Слез не было, но мне казалось, они застыли на щеках. Я обхватила свои плечи руками, мне хотелось перестать чувствовать его прикосновения, которые все ещё ощущались на моем теле, от них меня бросало в некую дрожь. Я хотела забыть его тепло, а мое тело — нет. — Тебе плохо? Я смотрела прямо на него, ожидая увидеть в его глазах что-то помимо этого волнения. Я не знала, искренен ли он сейчас. Да!Да! Мне плохо из-за тебя! Как же мне хотелось так ответить, но я потеряла достаточное количество самообладания, чтобы произносить ещё и это. — Девушка, все хорошо? – рядом послышался незнакомый мужской голос. Я посмотрела на его обладателя, и им оказался довольно высокий молодой человек. Он выглядел обеспокоенным, все вокруг нас так выглядели. Очевидно, они думали, Сехун навредит мне. Он уже навредил мне даже больше, чем вы думаете. — Да, с ней все хорошо, а теперь проваливай, – слишком злостно прорычал Сехун, даже не посмотрев на этого парня. Ему просто было плевать на него, точнее, он хотел поскорее избавиться от него. А меня ещё больше разозлило это. И парень не собирался молча отходить от нас, он ещё раз спросил меня, дабы убедиться. — Я бы хотела, чтобы вы обезопасили меня от него, – ровным, не сожалеющим голосом проговорила я после не большой паузы. Сехун с удивлением посмотрел на меня, а я, больше не желая находиться с ним на таком близком расстоянии, обошла его, надвигаясь к лестнице. Сехун больше ничего не сказал, он позволил мне уйти, и тот парень проводил меня к выходу. Я поблагодарила его отчасти за то, что он помог мне избежать разговора с Сехуном. Я все ещё зла и не готова слушать его.

***

Я уже не помню, как оказалась рядом с домом. Даже на тот ветер, из-за которого у меня тряслись коленки, я больше не обращала внимания. Я не запомнила лица того юноши, что помог мне. Все потому что я слишком рассеяна. И все это из-за Сехуна? Я увидела его с Сохен, а потом он повёл себя, словно имел право злиться на меня. Почему он был зол? Разве не я должна быть в ярости? Я не хотела надолго задерживаться дома, просто потому что он снова был пуст, даже Госпожа Со оставил меня одну здесь, уехав к своим родственникам. Горничных всех я распустила, отец снова не собирался раньше возвращаться домой. Я слишком часто чувствую себя одинокой, имея такой огромный дом. И получилось так, что больше часа дома мне побыть не удалось. Весь оставшийся день я бродила по улицам, не решаясь зайти в тот район, где живет Сехун, но в последний момент я все-таки зашла туда. Я не знаю, может быть, мне захотелось прогуляться там, или ещё что-то. Уже было темно, поэтому я ускорила шаг, и поторопилась домой. Но завернув за угол, я увидела нескольких человек, точнее парней, что направлялись в мою сторону. Там, где они стояли с самого начала, не работал фонарь, поэтому мне было тяжело увидеть их лица, однако их походки были мне знакомы. Даже очень знакомы. Я все ещё не была уверена в том, что они заметили меня и шли именно ко мне, но я оставалась на месте. Я колебалась, стоит ли идти дальше своей дорогой, поскольку я узнала их. Чунмен, Чанель и Чонин. Думаю, если бы я не встретила сегодня Сехуна, я бы не стала сама к ним подходить. Я наплевала на все и подошла к ним. Они одновременно остановились, увидев меня, и, кажется, ждали, когда я дойду до них. Они все выглядели по-разному, отчего я не знала, о чем они думают сейчас. Я бы не сказала, что они были удивлены моему действию, ведь я не избегаю их. — Привет, – первым заговорил Чанель, наверное, потому что он был последним из них, с кем я разговаривала. Чонин и Чунмен замялись, но ответили так же. Я предпочла промолчать. — Ты пришла к Сехуну? – немного замявшись, спросил Чанель. Несмотря на то, что я первая подошла к ним, я не произнесла ни слова, пока меня не спросили. Я хотела прочитать по их лицам все, о чем они сейчас думают, но кроме неловкости я больше ничего не заметила. А вот вопрос заставил меня по-настоящему усмехнуться. Специально, но ненаигранно. — Зачем мне идти к нему? Разве не вы запретили мне это? Увидев их, первое, о чем я подумала, так это то, что они сказали мне в последний раз. И мне так и не удалось узнать причину того разговора. А сейчас они стоят напротив меня и не могут произнести ни единого слова. Это ведь так забавно, что даже не смешно. Уверена, для них тоже. Разница в нашей превосходности изменилась в мою сторону, и они это знают, поэтому-то и стоят, замявшись, пытаясь подобрать правильные слова. Мне не терпелось услышать, что они скажут, потому что я до сих пор чувствую себя оскорбленной. Тогда они напали на меня, не дав даже что-то сказать им в ответ, я не успела возразить, как они ушли, оставив меня наедине со своими мыслями. — Сохен, – Чонин внезапно позвал меня, а затем замолчал, я даже вздёрнула бровью, как бы внимательно слушая его, — это была ошибка. Больше он ничего не сказал. Зато говорить начала я. — Ошибка? Ты о чем? — Ты понимаешь, о чем мы говорим, – казалось, его раздражало, но также он понимал свою вину. — Нет, я не понимаю, – и это действительно было так. — Мы хотим извиниться перед тобой... – перед тем как ответить, Чонина, который уже успел открыть рот, опередил Чунмен, — за тот раз... — Мы были не правы, – Чанель больше всех показывал своё сожаление. — Мы знаем, возможно, мы не имеем право просить у тебя прощения, но, пожалуйста, прости нас. Ох, почему-то после его слов я видела реальное сожаление на лицах всех троих. — Вам стоило подумать, прежде чем делать кому-то больно. — Мы думали только о Сехуне. Мы больше не хотели видеть, как он страдает, поэтому сами решили отгородить его от этого. От тебя. — Вы думаете, это вас оправдывает? – искренне удивилась я после оправдания Чонина. Я снова начинаю чувствовать нервозность, а все благодаря интонации, с которой он говорил. — Я вообще не понимаю, почему вы тогда сделали это. И почему сейчас просите прощения. Но даже если и объясните, то не уверена, что прощу вас. — Мы знаем, что это не оправдывает нас, – делаю вывод, у Чунмена лучше всех получается извиняться, — но и ты тоже пойми нас. Мы всего лишь защищали нашего друга. Они всегда такие серьёзные, когда дело касается Сехуна. Они очень пекутся о нем. И я вижу, что то, о чем они говорят(хоть я до сих пор не знаю) очень важно для всех них, особенно для Сехуна. Мне стоит снова повторить свой вопрос? Или они снова мне не ответят? — От чего вам защищать его? — Почему бы тебе просто не поверить им, а? Этот голос я слышу только второй раз, но я уже чертовски ненавижу его. Сохен. Это точно была она. Он привлёк и мое, и внимание парней к себе. Они тоже стали ещё мрачнее, чем были до этого, и их лица исказились в гримасе злости. Они, очевидно, были не очень рады видеть обладателя этого голоса, и это даже мягко сказано. Они выглядели в точь, как тем вечером, собственно, из-за которого я и решилась заговорить с ними. Было удивлением увидеть Чунмена настолько злым. Этот вечно подбодряющий всех и, наверное, самый благородный человек, которого я знаю, сейчас выглядит совсем по-иному. Как человек может вызывать столько неприязни к себе? — Твоя жизнь и их жизни тоже стали бы заметно легче, если бы ты просто поверила им, а не стала задавать лишние вопросы, – она вышла из тени возле ворот Сехуна. Она точно знала, что злит парней лишь сильнее своим присутствием. — Разве нет? Я что-то говорю не так? М-да, у нас одно имя, однако мы очень разные. Я больше не обращала внимания на неё, и ей это очень не нравилось, но я думала только о том, что она здесь делала. И она догадалась об этом почти сразу, стоило мне принять задумчивый вид. Но меня и правда волнует, почему она близи дома моего парня Сехуна. Она из тех людей, кто любит манипулировать чувствами других, при этом не показывая своих, но точно выдавая их. Она так не опытна, что мне хочется на пальцах объяснить ей, что нельзя играть с людьми. Хотя...не могу быть уверена в том, что она не знает этого. Может быть, мне стоит проучить её? Может быть, хоть кто-нибудь это сделает? Я проигнорировала её слова, как и остальные, испытующе смотря на неё. Она оглядела всех парней одним взглядом, хмыкнув, отвернулась, и теперь её внимание было полностью нацелено на меня. — Наверное, ты хочешь спросить у меня, почему я здесь, я права? – видимо, её никак не волновало то, что мы её игнорируем. — Я отвечу на этот незаданный вопрос. — Не стоит, – да, все мы были удивлены услышать этот голос. Сехун тоже был здесь. Я не стала оборачиваться к нему, я не хотела видеть его. Как бы это забавно не звучало, но видеть Сохен мне казалась лучшей идеей, нежели смотреть на Сехуна. Я ещё не знаю, кто мне больше неприятен. — Ты пришёл почти вовремя. Девушка хотела приблизиться к нему, но почему-то она остановилась, едва сделав один шаг. — Твоё присутствие тут лишнее, – заметил Чанель, и я хотела поддержать его. Было очевидно, он обращался к Сохен, но она предпочла не замечать этого. — Сехун-а, почему ты не сказал, что вернёшься домой позже? Черт, мне от этого голоса с каждым разом становится противнее, что даже в дрожь пробирает. Как ему удаётся терпеть ее? — Я ждала тебя. Сехуну понадобились несколько секунд, чтобы ответить как можно спокойнее. Кажется, его тоже начинало тошнить от неё, но он старался выглядеть куда более непринуждённым. Он что, не хотел оскорбить её? Он заботится о её чувствах? — Разве я не дал понять, что не хочу больше видеть тебя в моем доме? — Но почему тогда она здесь?! — Ты что, правда такая дура? – на этот раз сие высказывание было из уст Чонина. Я чуть было не заопладировала ему стоя. И как Сехун мог влюбиться в неё? А что самое ужасное: что он нашёл общего между мной и такой девушкой? Да мы совершенно разные люди! — Тебе стоит уйти, – Сехун как обычно немногословен. — Ты стоишь между мной и Сохен. Что? — Что? Я не была уверена, что это произнесла не я, но все посмотрели на неё. — Как ты можешь такое говорить мне? — Что, не привыкла к такому отношению к себе? – едко заметил Чанель, усмехнувшись вместе с остальными парнями; только Сехун сохранял притворное безразличие(возможно, оно и не было таковым, но его лицо было слишком каменным, чтобы правда ничего не выражать, это ставило под сомнение). — Правда это так непривычно слышать что-то подобное от Сехуна? — Не лезь не в своё дело, – прошипела девушка, полностью поменяв лицо. Она больше не выглядела милашкой, теперь она, словно химера, обозлённая на одного из своих недругов, готовая наброситься при малейшей возможности. — Сехуну понадобилось куча времени, чтобы забыть тебя и твоё лицо, ты больше никто для него, не пора бы уже принять это? Я знаю, я не должна так радоваться, но я благодарю друзей Сехуна, они так беспощадно издеваются над ней. — Хах, и поэтому он решил отомстить мне? – едко произнесла она, решив заткнуть таким образом друзей Сехуна. Отомстить? За что? Разве Сехун не влюблён в неё? Тогда за что ему ненавидеть? Эти вопросы крутились в голове, даже не думая переставать. Они застряли, и я не знала, в какую сторону их хотя бы направить. Я совсем не понимаю, о чем они говорят. Имею ли я отношение ко всему этому? — Может кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Они не прекращают говорить о прошлом в то время, как я пытаюсь разобраться в настоящем. Почему я вообще должна быть здесь? Нет. Каким образом она оказалась поблизости? — Ну же, Сехун, – рассмеялась она в наигранном смехе, — расскажи ей, твоя подружка так хочет знать. Я с большим трудом заставила себя промолчать, плотно сжав пальцы в кулак, сдерживая агрессию. — Или ты беспокоишься? – спрашивает она, обращаясь к Сехуну. — Может мне стоит рассказать ей? — Рассказать, что ты первая любовь Сехуна? – резко перебиваю её. — Это я поняла ещё с нашей первой встречи. Сехун так же резко обернулся на своё имя, а Сохен посмотрела на меня как на дуру. Я сказала что-то смешное? — Ох, зачем же мне говорить о такой очевидности? – усмехнувшись, она провела рукой по своим длинным волосам, словно показываю свое разочарование во мне. Ей было скучно. — Тогда о чем ты пытаешься сказать мне? — Ты ведь не знаешь, как мы расстались? — Вы даже не встречались, – хмыкнул Чонин, не сдержав свой комментарий. Я не знала, что он настолько эмоционален. Пусть Сохен и проигнорировала его слова, мы все услышали его. Но речь идёт не о Кае, а о Сехуне. — Вообще-то я ждала, пока Сехун сам расскажет тебе. Но, кажется, он этого не сделал. Хах, за столько времени ты ни разу не упоминал меня, да? Сехун напрягся, а я отвернулась от него, устремляя больше внимания на девушку. О чем она говорит? Неужели она здесь уже давно? — Что ж, это даже неудивительно, – мне уже надоедал её бессмысленный трепот, она, как будто специально растягивала предложения, зная, как сильно это нервирует всех, особенно меня. — Ближе к делу, – я действительно на грани того, чтобы насильно требовать из неё информацию. Она фыркнула, но ничего не ответила. — Мне пришлось бросить его, я не буду вдаваться в подробности, – она говорила, словно это ничего не значило. Я не наблюдала за ней каких-то эмоций, вообще ничего. Она говорила ровно и спокойно до этого момент. — И Сехун затаил на меня обиду. Ты знаешь, как сильно он любил меня? На тот момент я была уверена только в нем, ни к кому, как не к нему, я не обращалась так часто. И в последствии, мы расстались, – она что, нарочно повторила эту фразу с выделенной паузой? — Ты знаешь, Сехун очень верен, поэтому если его предают, он становится крайне эмоциональным. И так же в моем случае. Я причинила ему боль, поэтому он возненавидел меня. Она вновь остановилась, посмотрев на Сехуна. Он стоял, уперевшись взглядом на меня. И это послужило неким знаком для Сохен, что она говорит правильно, поскольку сейчас Сехун, как никогда раньше, испытывают огромнейшую бурю эмоций, а чтобы вырвать её наружу, нужно ещё немного постараться, чем сейчас и займётся Сохен. О был на пределе. — И только представь, какого это увидеть спустя столько времени человека, который когда-то предал тебя? Ты бы испытала столько же эмоций? Уверена, да. И мне бы очень хотелось увидеть то лицо, с которым он посмотрел на тебя, увидев в тебе меня, – отчего-то улыбнулась она. — Ты дашь ей договорить? – вмешался Чунмен, перебив её. Ему явно не нравилось, что Сехун стоит, проглотив язык, и ничего не делает, не пытается припятствовать девушке. Сехун посмотрел на друга таким взглядом, как бы говоря «А что мне остаётся делать? Она должна была узнать». — Жаль, что это удовольствие получила ты, – продолжает она. — Готова поспорить, у него в голове сразу же появился план, как отомстить тебе. Думаю, он хотел причинить тебе просто невероятную боль. И у него это почти получилось. Он ведь тебя уже влюбил в себя, да? Знала бы, не возвращалась так скоро. Хотел отомстить? Что? Если бы у него получилось? Она права, я с первой встречи заинтересовалась им, что было не частым явленияем(я редко интересуюсь другими парнями), и что было бы потом? Он разбил бы мне сердце? И внезапно я посмотрела на рядом стоящих парней. Чан, Кай и Сухо тоже думали, что я та Сохен, что когда-то разбила сердце Сехуну? Поэтому они тогда сказали мне все это? Ты можешь притворяться и дальше, что нет ничего, что способно разрушить ваши отношения, но мы все знаем, что ты снова сделаешь это. Сехун — не игрушка, которой можно попользоваться и выкинуть. Мы не можем допустить того, что бы он снова страдал по твоей вине. Я вспомнила все, о чем они говорили тогда. И только сейчас я поняла весь смысл. Зная их заботу о Сехуне, нетрудно догадаться, что они просто защищали его, тем самым отгородив от меня. Как же я могла упустить это? Они были против меня, потому что волновались о нем. Они думали, что я когда-то причинила ему ужасную боль, и именно по этой причине решили атаковать меня. Они боялись за его чувства. Наверное, они видели, как ему было больно, когда Сохен бросила его. Нет, они точно были свидетелями его страданий. Конечно. И какой бы друг стал молча смотреть на отношения с тем, кто делал тебе больно? Они оказались очень хорошими друзьями. Поэтому-то они вели себя очень холодно со мной. Они ненавидели меня? Как можно терпеть присутствие такого человека рядом? Я напрасно обвиняла во всем их. Наконец я узнала то, что беспокоило меня до этого момента. Наконец я имею возможность хотя бы немного разобраться в ситуации, в которой раньньше была в незнании. Но... Но из своих размышлений меня вновь оторвал тот же голос: — Но он влюбился, и это полностью разрушило его планы, – шире улыбнулась она. — И как думаешь в кого? Я знала. Я знала ответ. — В меня. И почему-то именно сейчас я вспомнила ее слова: «Я нахожусь здесь дольше, чем ты думаешь». Боже, сколько времени она уже рядом со мной и Сехуном? Почему он молчит сейчас? Почему он не говорит? Он любит не меня. — Хотя, я все-таки благодарна тебе, – и в очередной раз она прервала тишину первой. Я вопросительно на неё посмотрела. — Ты приняла весь удар на себя, а я вернулась именно в тот момент, когда Сехун снова открыл для меня своё сердце. Ты оказалась очень полезной, кстати. Вот теперь... Вот теперь я действительно разозлилась. Даже если я и приняла тот факт, что Сехун любит не меня, то такого рода унижения я не потерплю. Для меня она все ещё остаётся никем, так почему бы с полна не отплатить ей теми же словами? — О чем ты вообще говоришь? Неожиданно я услышала искренне удивленный голос Сехуна. Это что, злость? Я слышу злость в его голосе? Я правда слышу ярость? Или это моя собственная иллюзия из-за отчаяния, которое я уже успела пережить за этот вечер. Он действительно зол на неё?