Unsweet

Наш разговор прошёл довольно быстро и без лишней воды. Я думала, отец будет нехотя отвечать, и я буду буквально молить его, но, на мое удивление, он легко рассказал все. Я не знала, с чего начать разговор, но вопросительный взгляд моего отца, обращённый ко мне, уже толком надоел. Я чувствовала тревогу и немного раздражения от собственной трусости. — Так что ты хотела? — его голос, хоть и не специальным образом, груб. — О чем ты хочешь поговорить? Что-то серьезное? Я сильнее становилась неуверенной, но, сжимав край ткани собственной одежды, набиралась сил. — Нет, ничего серьезного, — отвечала и тут же поспешила добавить, — думаю. — Хорошо, — он кивнул, и это был толчок для меня. Мысленно я пыталась подобрать нужные слова, но они смешивались в какую-то густую кашу, отчего мне хотелось валиться с ног. — Я хочу поговорить о смерти мамы, — медленно и неуверенно начала. — Точнее о том, каким образом она умерла. Я видела, как лицо отца мгновенно поменялось. Он снова сел в кожаное кресло у своего рабочего стола, а я ждала. — Почему ты вдруг спрашиваешь? Он пил воду, так как его голос хрипел. — Потому что ты мне никогда не рассказывал. — Ты ведь знаешь, она погибла в автокатастрофе. — Я хочу знать больше. Он молчал и неодобрительно смотрел на меня. — Что, например? Имя виновного? В этом нет нужды, так как это человек уже поплатился за содеянное. — Что ты сделал с ним? — испуганно произнесла, ожидав услышать нечто страшное. — Я ничего с ним не делал, — он устало проговорит, и я даже легко выдохнула. — Закон помог. — Так он сидит в тюрьме? — Сейчас нет. «Черт» — И что с ним сейчас? — Ничего, — он потирал пальцем переносицу между глаз, это говорит о том, что его голова снова разболелась. — Абсолютно ничего с ним. Он умер. Не смог пережить того, что сделал. Он был молод, а его семья бедна. Я был на его похоронах, его семья просила прощения, но я четко видел, как они ненавидели меня и мою семью. Они желали мне того же. — О. — Это было трудно, но мне все же их жаль. Какую бы боль не пережил я, я видел, как им нелегко. Тот парень был талантлив, насколько я знаю. Он был умён. — Если он был умён, почему неосторожно вёл машину? — Он был пьян, конечно же. И машина была вовсе не его, а семьи, которой его мать работала домработницей. Они влезли в долги из-за него. — Сколько тому парню было лет? — Кажется, около двадцати. Почему ты интересуешься такими подробностями? — Просто я хотела увидеть его, если бы это было возможным. Конечно, я чувствовала тревогу во время нашего разговора. Я ощущала себя не в своей тарелке, но старалась выглядеть должным образом. И я видела, как отец держал себя в руках. Если подумать, я и правда никогда не спрашивала вообще ничего о виновном. Абсолютно ничего. Просто потому что не хотела. Я представляла его другим. Взрослым, но не старым богатым мужчиной. Богатым, потому что видела, на какой машине сбили мою мать, и она внушала огромное состояние собственника. Но даже узнав, что тот человек умер, мне не стало его жаль, как и его семью. Должно быть, он вырос не в самом хорошем воспитании. В тот же день я рассказала все Сехуну. И сказать, что наши души перестали страдать — ничего не сказать. Нам очень полегчало, и он действительно осчастливился, как и я тоже. Я отправляю ему уже пятое смс, потому что на предыдущие четыре он так и не ответил, из-за чего заставляет меня беспокоиться о нем. Кроме того я звонила ему около десяти раз, но так же безрезультатно. Я уже не рассчитываю, что он ответит, поэтому кладу телефон в сторону. Рядом все это время сидела Джихен и молча наблюдала, как я безмолвно пялюсь на чёрный экран своего телефона. Определенно, она думает, что я обречена на чертово одиночество сегодняшним вечером. Мне пора забить тревогу, поскольку Сехун уже сутки не выходит со мной на связь. Я беспокоюсь, не случилось ли чего. Обычно Сехун проявляет инициативу. — Не беспокойся, может быть, его телефон разрядился, а зарядки с собой нет, — устало говорит Джихен и хлопает меня по плечу. — Гудки идут, он просто не отвечает. — Ну тогда он, возможно, потерял его? — Не знаю. — Перестань. Уверена, как только он освободится, сразу наберёт тебе, если, конечно же, все-таки не потерял. — Все равно я не могу перестать беспокоиться. — Тебе следует радоваться, так как ваша драма не состоялась. — Я знаю. Спасибо. Я откидываюсь назад и падаю спиной на кровать. В потолке разглядываю свой силуэт в то время, как Джихен докрашивает свой ноготь на ноге у меня на постели. Не уверена, что бы я чувствовала, не находясь она здесь, поскольку просто своим присутствием она приводит в покой мой разум, и я чувствую себя чуть более расслабленной рядом с ней. — Позвоню-ка Чанелю, он должен знать, почему его друг не отвечает на звонки своей девушки. — Ты забыла добавить, если Сехун не игнорит и его тоже. — Признаёшь, что он меня игнорирует, да? — смеюсь, зная, что она вовсе не это имела в виду. Она ударяет меня по ноге своей ладошкой. И в следующую секунду экран моего телефона загорается, извещая о звонке. Звонит Сехун, и я, не медля, отвечаю. — Извини, я только сейчас добрался до своего телефона, — говорит он тёплым, чуть хриплым голосом. — Я бы хотел сейчас поговорить с тобой. Ты где? — Я тоже. Я дома. — Ты одна? — Здесь только Джихен. — Через 15 буду ждать тебя у входа. Звонок обрывается, и я кладу телефон обратно на кровать. — Ты знаешь, Сехун оказался совсем не таким, каким я его считала ещё год назад, — внезапно заговорила Джихен, и я перевела всё внимание на её уже накрашенные ногти. — О чем ты? — Я о том, — она легла на живот, оказываясь лицом ко мне, — что он совсем не придурок, ничего не знающий об отношениях и вообще о заботе. Я только не знаю, он всегда был таким или ты его изменила, хах. — Я думаю, он всегда был добр, просто не показывал это, — улыбаюсь. — Да, но, учитывая те обстоятельства, как начались ваши отношения и каковы были мотивы Сехуна, я бы не была столь уверена. — К чему ты клонишь, подруга? — Я склоняюсь к тому, что ты его изменила. Он стал по-настоящему идеальным парнем, разве нет? — Почему ты вдруг заговорила об этом? — спрашиваю, мне становится непонятны её мысли. — Потому что всё это время я не понимала, почему ты выбрала его, когда рядом был действительно милый парень. — Я не выбирала между кем-то, если ты об этом. — Я говорю о Бэкхене. Ты ведь не дала ему и шанса, — немного тверже, чем обычно, произнесла она. — Я думаю, я встретила его, когда уже была заинтересована в Сехуна, и не ты ли была в него влюблена, м? — Но ведь ты выбрала Сехуна не поэтому, правда? — Потому что я чувствовала к нему хоть что-то, в то время, как к Бэкхену — ничего. — Я об этом и говорю. Никогда не понимала, что есть в Сехуне, чего нет в Бэкхене. — Но ты ведь теперь с Чанёлем. — Я думаю, я люблю его. — И это здорово! — обнимаю её. — Чанель — замечательный парень. — Я знаю. Сехун тоже, — мы смеёмся и вместе падаем на кровать. — Как скоро он приедет? — Через пару минут.