Unsweet

— Что ты делаешь? — кричит мне вслед Сехун, пытаясь, не отставать от меня ни на метр. Я в спешке пытаюсь достать из сумочки телефон, и как только пальцами мне удаётся это сделать, он падает на землю, глухо ударяясь об асфальт. — Я не знаю, ясно?! — так же кричу и я, смотря, как Сехун молча приближается. В голове сыр-бор, путаница, отчаяние. Я не знаю, как это все контролировать и поддаваться эмоциям. Я не знаю, как перестать чувствовать то, что я сейчас чувствую. Это так ужасно, пугающе... Сехун догоняет меня. Обнимает. Делает все это молча, что я даже не замечаю его. Я не вижу его лица, но слышу стук его сердца. Я перестаю смотреть на него. Я не хочу смотреть на него, но... Это нежелание разбивает мне сердце, и чем дольше я отказываюсь видеть его, тем сильнее я чувствую страх. Словно паническая атака одолевает меня, и я рыдаю навзрыд, наплевав на окружающих людей. Сехун обнимает сильнее, и я наконец ощущаю его тепло. Такое родное и любимое... — Почему это происходит с нами? — то ли шепчу, то ли беззвучно произношу... — Тсс, — тихо проговаривает Сехун, ласково гладя меня по голове, утешая своими прикосновениями. В какой-то момент я просто валюсь с ног и снова не могу ни слышать, ни видеть.

***

Когда солнце касается своими лучами моего лица, в первую очередь, я ощущаю тепло, а чуть позже надоедливый свет в глазах, отчего сильно жмурюсь, и переворачиваюсь на бок. Это даёт первый толчок для того, чтобы проснуться. Второй — громкие звуки где-то прямо за дверью. Нехотя мне приходится открыть глаза и встать с постели. Только осознав, что начался новый день, я вспомнила прошлый. Тоска с долей хандры охватила меня, и я снова упала на кровать. Уже в лежачем положении я посмотрела на потолок, который есть в комнате у Сехуна, и я посчитала себя дурой, сразу же не поняв, где я нахожусь. Видимо, я сильно была впечатлена вчерашними событиями, что забыла о таких вещах. Дверь открылась, а из-за неё появилась фигура Сехуна вместе с подносом в руках. Неосознанно я улыбнулась. На мгновение я забыла обо всем, и снова взяла себя в руки. — Давно проснулась? — неуверенно спрашивает он, проходя внутрь комнаты. Сехун выглядит, мягко говоря, не очень, и готова поспорить, я ничуть не отличаюсь, учитывая и то, что уснула с косметикой на лице. — Нет, — только и говорю, отворачиваясь: не хочу, чтобы он увидел мое в не самом лучшем образе лицо. — Не волнуйся, я смыл вчера остатки макияжа, — немного улыбнувшись, произносит, даже посмеиваясь. Я снова поворачиваюсь к нему и смотрю уже более расслабленно. — Это мне? Киваю в сторону подноса, на котором расположены блинчики и ароматный кофе. — Вчера ты очень устала, я решил, ты немного обрадуешься, если я сделаю что-то в таком духе, — стараясь звучать твёрдо, но все-таки неуверенно проговаривает Сехун, поставив поднос на тумбу возле кровати. — Ты был прав, — улыбаюсь. — Но ты сам завтракал? Я знаю, что нет, но спрашиваю, так как хочу услышать его ответ. — Разве что немного. Я знаю, что он врет. Уверена, у него нет аппетита, и не будет, пока я не восстановлюсь. С одной стороны, я понимаю, что есть с ним вот так сейчас — нельзя назвать правильным решением, но, с другой, я не хочу, чтобы он уходил, ведь, если он уйдёт, я уже не смогу его вернуть. Он глубоко подавлен, и даже больше, чем я. Если я все ещё не до конца верю во всю ситуацию, произошедшую с нами, то он проанализировал ее досконально. Я смотрю и думаю о нем во время всего завтрака, пока последний блинчик не становится съеденной мной. Хоть я не бодра, но силы у меня появились, и решила отблагодарить его, приготовив ещё один завтрак. — Как насчёт того, чтобы тебе вздремнуть? — внезапно предлагаю я, прекрасно зная, что он чертовски устал и хочет спать. — Нет, я должен... — Я думаю, для всех твоих дел ты должен быть здоров, а пока я этого не вижу, — медленно, но четко говорю, давая понять, что я настроена серьёзно. — Тебе лучше поспать пару часов. Он ещё сопротивляется, но я уговариваю его; в конце концов, он соглашается со мной, и уже через 20 минут спит крепким сном. Вообще-то я дала ему немного снотворного с его же согласия, ведь со всеми этими беспокойствами он бы так просто не уснул. Первое, что я решаю сделать — это умыться. Свежая вода мне бы сейчас не помешала. Хоть сегодня предстоит трудный, я мысленно к нему готовлюсь, и знаю, что именно сегодня я получу ответы на все вопросы. Именно за этим я звоню своему отцу и прошу быть дома уже к 8 вечера. Вопросов о том, где я ночевала, не последовало, я думаю, это потому, что моего отсутсвия он просто не заметил, просидев до ночи в своём кабинете, а рано утром его уже и дома-то не было.

<center>***

</center> — Я знаю, что ты пытаешься сказать мне, — перебиваю женский голос, — но меня это не волнует. Если честно, споры с лучшей подругой — неотъемлемая часть нашей дружбы, однако они-то меня больше всего и раздражают. — Перестань, — слышаться на том конце связи. — Ты сделаешь себе больнее, продолжая копаться в этом. Кстати, о телефоне. После вчерашнего падения он выглядит не самым лучшим образом, если даже не худшим, однако это последнее, о чем я должна думать. Я уже рассказала все произошедшее Джихен, и сказать, что она в шоке — просто промолчать. Она около 20 секунд молчала в трубку, а зная эту девушку, в такое поверить уже трудно. Даже такую личность, как Джихен, повидавшую в своей жизни много всякого дерьма, мне удалось лишить слов. — Хорошо, ты доберешься до сути. Что ты будешь делать дальше? — В зависимости от ответа. Если я окажусь права, то... — А если нет? — перебивают теперь меня. — Что, если ты ошибаешься? Такое, поверь, может быть. — Джихен, — стону в десятый раз ее имя, — такие совпадения просто невозможны. Мы что герои какой-то мелодрамы? — Я боюсь, ты разочаруешься в своей интуиции, или чем ты там руководствуешься, — твёрдо произносит она, но помолчав около 3 секунд, продолжает: — Но так уж и быть, я помогу, чем смогу. — Спасибо! — Но так же я буду готовиться утешать тебя. — Спасибо, — уже тише добавила я. — Я возвращаюсь через три дня, так что, надеюсь, ты к этому времени не окажешься в своей депрессии. — Я тоже. Смотрю на часы и отключаю плиту. Лапша, приготовленная для пасты, готова, осталось только добавить гарнир(которым будет тертый сыр). Время уже близится к полудню, а значит, Сехун скоро проснётся. Весь день я только думала, ела и снова думала. С каждым разом я только больше понимала всю серьёзность и груз этой ситуации. Но так же я понимала, что вероятность того, что Сехун прав — значительно меньше того, если бы на его месте тогда оказался другой человек. — Бред, — снова произношу я. Через пару часов Сехун просыпается, и я натягиваю улыбку, пытаясь выглядеть более непринужденно. Мне хочется поддержать его, но сама я не в том положении, чтобы оказывать кому-то помощь, но тем не менее я хочу сделать это. Все просто потому что мне становится больно, видя, как страдает Сехун, и это страдание прибавляется к уже имеющимся моим тревогам. — Вот, — я ставлю кофе на стол подле его тарелки с едой. — Приятного аппетита. — Давно хотел съесть твою стряпню, — улыбается он. Улыбаюсь ему. Экран телефона внезапно загорается, а на дисплее появляется строка сообщения от отца: он спрашивает, где я нахожусь и как скоро вернусь домой. Это означает, что сейчас он дома(на удивление) и хочет поужинать со мной. — Нравится? — спрашиваю, хоть и прекрасно знаю ответ, видя, как Сехун уплетает мою готовку с явным порывом. Хотя он просто проголодался. — Да, правда вкусно, — отвечает, не отрываясь от еды. — Я рада, — смеюсь, — мне уже нужно идти. Я закрою дверь. Сехун внезапно встаёт, не переставая пить кофе, позже смотрит на меня и говорит: — Секунду, я провожу тебя. Меня и это заставляет улыбаться, но уже более широко, ведь я и до этого улыбалась. Сехун все ещё кажется сонным, и эта его ‘прическа’ с разбросанными по всей макушке волосами лишь усугубляет ситуацию, несмотря на то, что само лицо выглядит опухшим, а мешки под глазами синего цвета от недосыпа и переживаний. — Не беспокойся, — я легонько стучу по его плечу, тем самым призывая сесть обратно за стол, и прохожу дальше, намереваясь оказаться в коридоре. — Тут идти пару минут. Сехун следует прямо за мной, когда я оказываюсь возле двери. — Но я хочу. — Сехун. Он смотрит непонимающе. — Я знаю, что тебе даже подойти к моему дому тяжело, а если ты увидишь моего отца? Он вздыхает, и мне хочется погладить его по голове, чтобы успокоить. — Я знаю, тебе тяжело. Не стоит так стараться ради меня. Я все ещё смотрю на него, не отрываясь, даже с бледным цветом лица, огромными мешками под глазами я любуюсь им, не могу перестать. Я еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать его, но понимаю, что сейчас это будет лишним. — Доешь все обязательно и не заказывай еду, когда можешь попросить приготовить меня. Я видела несколько коробок от пиццы. Он тоже улыбается и даже смеётся. Хочется верить, что смех его не наигран. Он выглядит намного лучше. Его смех кажется намного звонче. Его улыбка не наиграна, и я рада. — Хорошо. Я целую его в щеку на прощание и хочу закрыть дверь, но Сехун не даёт мне повернуться и обнимает. Это застает меня врасплох, но я не отталкиваю его. — Я буду ждать тебя. Крепче обнимаю его.