Птичий крик

      Рутина, затянувшаяся до второй половины осени, была разбита наконец-то выполненным заданием гильдии. Нет, не тем, что про захваченные кварталы (хотя и кварталов уже было восемь), а тем, что про самодурство. Одним не очень ясным днём шагнув под свод ставшего уже почти родным полуразрушенного дома, я вдруг увидела неожиданно выскочившую перед глазами табличку. Ошарашенно похлопала глазами и закрыла её. Это что получается, я теперь гильдмастер? Покачала головой, зафиксировала увеличение опыта на триста единиц да пошла дальше делать свои дела. Никаких изменений не чувствовалось, что не удивительно: шли они постепенно.       Зато теперь, получается, я могу быть уверена, что верность ребят безгранична. Положим, не всех, так, конечно, не бывает… Или всех? Игра ведь. Я покарябала ногтем стену и решила, что всё-таки не всех. Да, у меня были характеристики и уровни, но если бы не эта деталь, то всё было бы похоже на настоящую жизнь. А значит, никакого неправдоподобного «верность всех». Большинства — безусловно.       Тем страннее на этом фоне выглядела начавшая внезапно отдаляться Сакура. Я бы, к стыду своему, и не заметила, слишком много людей вижу каждый день, много информации поглощаю — и в Академии, и в библиотеке. Мне об этом рассказали. Подошла какая-то девочка, подождала, пока я закончу вежливо ссориться с Кеншином, который оказался очень жестоким учителем и не стеснялся применять бамбуковую палку в качестве аргумента. Главным вопросом, конечно, было, откуда он эту палку взял. Когда выяснилось, что одолжил у отца, я покивала и предупредила: без глупостей. Да, некоторые откровенно напрашиваются на кирпич в морду, я это понимаю. И усвоение материала, когда тебя не особо лёгкими тычками направляют в нужную сторону, проходят легче. Кеншин — человек новый, недавний враг, его не очень-то любят и не очень-то слушают. Но синяки должны быть единственным, чем будут хвастаться ученики. Никаких переломов.       Сил у шиноби много, это я уже поняла, когда тонкая Кирю на моих глазах с удовольствием разбила камень. Небольшой, не сравнится с подвигом Сакуры в каноне, и не в мелкие осколки, но всё равно — очень легко.       — Каеде, верно? — переспросила я, на секунду нахмурившись, вспоминая. Та кивнула, хвостики на голове качнулись вместе с ней. — Что такое?       И тут я узнала, что Сакура начала пропадать, захаживала только на наши обязательные тренировки да в библиотеку, походы куда тоже были обязательными. Никаких причин для этого не было. После поступления в Академию она начала меньше времени тратить на нашу дорогую банду, но это легко объяснялось учебой, и хотя бы через день девочка заходила. А теперь начала пропадать. Я порылась в памяти: да, давно с ней не разговаривала, верно. Привычка вылавливать случайных людей и болтать с ними у меня сохранилась ещё с того времени, когда я пыталась повысить своё влияние, и Сакура давно не вылавливалась. А ведь она часто была рядом, шанс у неё больше, чем у многих.       — И вы обеспокоились из-за её отсутствия? Надо же, — умилилась я, после первого обдумывания обратив внимание на тот факт, что ребята вообще что-то заметили. Каеде скромно потупилась. Она была старше меня года на два, на голову выше и какая-то вся округлая, так что выглядели мы, должно быть, забавно.       Да тут все рядом со мной выглядели забавно!       — Я неплохо с ней общалась, и заметила, что приходить она стала реже. Расспросила друзей: с вами её тоже не видели. Ну, мы и решили разузнать, почему… И не поняли.       Она говорила, а я переживала приступ острой материнской гордости (на деле — довольства). Гильдия у меня будет ориентирована на информацию, конечно же. Никакой боёвки: мы всё-таки уже в скрытой деревне, организация внутри организации никому не нужна. Никому не нужно и такое объединение, какое задумала я, но его обнаружить сложнее. Насколько я знала, дети тут часто сбивались в такие небольшие банды, те ребята, что были с Кеншином, тому пример. Но они всегда были небольшими и распадались с возрастом. Один закон я уже нарушила, собиралась нарушить и второй. Загнётся моё детище только через мой труп — или если я осознаю его нецелесообразность. Пока что в моей голове всё выглядело достаточно неплохо.       Но с Сакурой надо было что-то делать. Её внезапное исчезновение стало сюрпризом, а на сюрпризы я реагировала предсказуемо: шла разбираться. На этот раз тоже пошла, но не прямиком к Сакуре домой, а подкараулив её в Академии. Дома её может не быть, она может не выйти, дома, если что-то серьёзное, рядом есть её родители и припереть к стенке не получится. Последний вариант я рассматривала нехотя: Сакура мне нравилась. Она была мелкой, но умной, и совсем не похожей на себя в каноне.       Перед тем, как я подошла к девочке с серьёзным разговором, что-то толкнуло меня испробовать наконец-то достигшее десятого уровня Наблюдение, которое на Сакуре я до этого не проверяла.       Сакура Харуно       Статус: Престижный (м)ученик       Уровень 5       Здоровье: 65/65       Чакра: 15/15       Статус: Престижный (м)ученик — вы, бесклановая куноичи, попали в лучший класс Академии шиноби. Только вот чем и сколько за это придётся заплатить?       +2 к интеллекту, +1 к ловкости       Накладывает дебафф «Многие знания — многие печали»       Увиденное сначала повергло меня в шок, потом — в недоумение, потом — в ещё большее недоумение. С уровнем всё ясно, с чакрой тоже, со здоровьем тоже понятно, на пятнадцать единиц меньше, чем у меня, это может объясняться меньшим уровнем и меньшей выносливостью, которая, как я уже поняла, давала прибавку к здоровью. Но статус? Статус?! Вот от Сакуры я никаких сюрпризов не ожидала.       Может, именно поэтому во время большого перерыва, когда все мило общались за принесённой из дому едой, я хлопнула Сакуру по плечу излишне резко. Мы вроде как подруги, жест в этих псевдояпонских реалиях позволительный. Сакура обернулась, посмотрела на меня и внезапно опустила взгляд. Странно. Сакура, конечно, девочка не настолько пробивная, как показанная в манге вторая личность, но и на стесняшку-Хинату похожа слабо. Хочет говорить — говорит, не хочет — не говорит. Минимум метаний, максимум действий.       — Можно мне поговорить с Сакурой наедине? — обратилась я к девочке, сидевшей рядом. Та пожала плечами, захватила бенто и была такова. Только подозрительно осмотрела меня перед своим уходом, но это нормально: я бы тоже подозревала полузнакомую девчонку, учитывая не совсем стандартную реакцию своей подруги на неё. — Рассказывай. Почему, зачем, как.       Сакура сцепила руки в замок и вздохнула. Поджала губы. И тихо-тихо, так, что я еле услышала, сказала:       — В S-класс меня взяли не из-за моих способностей.       Я кивнула. Да, увидев её статус, я примерно о том и подумала, но решила, что это бред, что есть какое-то другое объяснение. А оказывается, не бред. Поведение Сакуры понятнее от этого не становится. Неужели ей навязали какие-то условия? Собственно, это я у неё и спросила. Она помотала головой.       — Нет, нет. Ничего. Просто…       — Ну так чего тогда сидишь? — перебила её я.       — Это несправедливо, — продолжила Сакура упрямо. — Я думала о чём-то таком, ещё когда нас только распределили… Ино говорила разные вещи… А потом она рассказала, что попросила отца о небольшой услуге. Так вышло, что у неё нет сверстниц в клане. Я её лучшая подруга. В Академии мы все проводим много времени… А её отцу это не сложно, он ведь глава клана. Я бы отказалась, только…       — Даже не думай! — зашипела я на неё. — Учиться в S-классе! Ни при каких обстоятельствах не отказывайся. Во-первых, это гарантирует тебе хорошего наставника после Академии и сильную команду. Умереть шансов мало. Во-вторых, это будет банально полезно для гильдии. Программа, если я не ошибаюсь, несколько отличается.       Программа действительно отличалась, но всего лишь на один урок: этикет. Впрочем, восток — дело тонкое, и в одном небольшом слове на деле скрывались часы занятий на самые разные темы. Вот тебе и одинаковый уровень обучения… А на миссию, заказанную каким-нибудь аристократом, команду отправят только из высшего класса. Может, ещё из А — я подозревала, что там тоже вели этикет. Сделала себе пометку: чуть позже запытать Сакуру на тему этого предмета, впихнуть в головы гильдийским. Всегда пригодится.       По итогам разговора я приободрила Сакуру, наказала сегодня приходить в банду и ушла на свои уроки, загруженная. Даже поесть забыла. Ой, влетело мне от матери, когда она увидела нетронутую еду… Но что поделать, размышления требовали от меня полной отдачи. В каноне ничего такого не было, сначала решила я, неужели это различие? А потом подумала, подумала ещё раз и поняла, что в каноне причины зачисления Сакуры в лучший класс не обсуждались, только то, что закончила она его с отличием. Да там вообще разделение на классы не обсуждалось!       Каеде я успокоила, сама из-за всей этой ситуации пребывая в не самом умиротворённом состоянии: всё в порядке, с Сакурой поговорила. Девочка выглядела удивлённой, но кивнула и исчезла. Приятно быть начальником: никаких глупых вопросов, все знают, что если я со своей любовью к болтовне чего-то не говорю, то знать это не надо. Находились обижающиеся на такую мою манеру общения, но тут ничего не поделаешь.       Вот кого такая манера общения не обижала, так это Кирю. Она сумела найти меня до того, как я нашла Сакуру, и заставила говорить. Я раскололась: всё равно рано или поздно о неоднозначной ситуации с Сакурой надо было рассказать и ей, и Комацу. Они довольно хорошо исполняют обязанности своеобразных приближенных, их уважение стабильно держится на шестидесяти, а у Кирю ещё и страх на тридцатке. Напрягало, что у Кеншина страх был на той же отметке. Возможно, ставить его на какую-то должность было не лучшим моим решением, но менять ничего уже не хочется. Начались занятия, прекращать их будет глупо.       — Вот, значит, как… не повезло девахе. Расскажешь мне потом, как всё решится, — только и сказала Кирю, мягко дотронулась до своего носа, подозрительно красного и с небольшой горбинкой, которой раньше там не было, и убежала. Зато я могла быть уверена, что до Комацу эта информация тоже дойдёт.       Спокойнее, впрочем, не стало. Разбираться в себе было не нужно, причина очевидна, и я оставила себе мысленную пометку: поговорить с Кеншином и его друзьями-генинами. Но потом.       Сакуру я нашла сравнительно быстро и затащила в самый далёкий и самый разрушенный дом, осмотрелась Наблюдением — никого. Слабенький способ найти спрятавшихся, но хоть какой-то. Да и разве нужно гильдийским подслушивать мои разговоры? А просто на всякий случай самых активных я уже попросила забрать на внеплановые тренировки, Кеншин нулевой процент сбежавших обеспечит.       — Итак, Сакура, у тебя будет ответственная миссия. Возможно, то что я скажу, будет казаться тебе не очень честным, но я не приказываю. Ты можешь отказаться, все дела, — я неопределённо помотала рукой. — Во-первых, конечно, всеми силами держишься за своё место в классе, причины я тебе уже сегодня называла.       Она кивнула, в целом создавая впечатление большей расслабленности, чем сегодня в Академии.       — Ино твоя подруга, и я бы посоветовала с ней сильно не ссориться, даже если ваши пути разойдутся. Если уж она отца попросила тебя зачислить в класс, то может попросить и отчислить. Не думаю, что стоит лебезить, всё-таки она умная, может что-то понять, — я задумчиво покачала головой. — Главное — не становиться врагами. Вот тогда Ино может попросить отца перевести тебя куда-нибудь в самый низ…       — Ино-химе, — серьёзно сказала Сакура, вклинившись в мою речь. — Она всё-таки принцесса клана, Тори. Не получится обращаться просто по имени.       Я прикусила язык. Верно. И к сенсеям надо обращаться уважительно, «Мизуки-сенсей», «Ирука-сенсей», иначе это будет настоящим оскорблением. Пока что мне удавалось избегать неловких ситуаций, но если продолжать быть такой беспечной... Общество псевдояпонское и довольно легко спускающее недочеты, но в некоторых нюансах всё ещё строгое.       — Но ты называешь её по имени, — вспомнила я.       — Я… не знала сначала, а потом вовремя не сориентировалась, — смутилась она. — Мне показалось глупым начинать.       — Ладно, — вздохнула. — Общаешься не только с Ино-химе, у тебя в классе все — наследники. Не навязывайся, конечно, но и не ссорься. И поменьше общайся с Шикамару… Шикамару-саном? — задумалась я.       Сакура вздохнула и покачала головой, улыбаясь. Впрочем, никаких возражений от неё по поводу суффикса не последовало, а значит, я была в какой-то степени права. Может, не совсем, но не критично. Зато последовало возражение другого рода:       — Но зачем? Я и так с ним не очень хочу дружить. Он скучный и постоянно спит.       — Он умнее нас обеих, помноженных на два. Возможно, он не спит, а анализирует. Меня пугает весь клан Нара, а уж наследник наверняка должен по интеллекту убегать вперёд многих взрослых. Только какую причину придумать для того, чтобы поменьше с ним пересекаться?.. Ложь он заметит, извини, Сакура, но из тебя неважная актриса. Надо будет тренировать.       — У нас будут уроки актёрского мастерства, — машинально ответила Сакура, а потом поёжилась. — Теперь и я его боюсь.       — Отлично, — загорелась я идеей. — Бойся его! И причина хорошая, и эмоция искренняя.       — Я не настолько его боюсь…       — Это довольно легко исправить. Накручивай себя! Думай, как легко он может просчитать каждый твой шаг, только составив в голове модель поведения. Если он уже этого не сделал… Мда. С другой стороны, резкое изменение отношения можно объяснить вот таким же «открытием глаз», так что ничего особо подозрительного.       То, что когда-нибудь Сакуре придётся пообщаться с Шикамару-саном, понятно: Ино-Шика-Чо и все дела. Но каким бы наследник Нара ни был гением, чем меньше общения, тем меньше информации. И если отговориться хотя бы так, то можно уменьшить её количество. Вряд ли Шикамару сильно интересуется бесклановой девочкой. Скорее, примерно определил для себя, чего она стоит, и успокоился.       После разговора Сакура сразу ушла домой (или не сразу — но сказала, что надолго не задержится, что ей, чтобы быть на одном уровне с клановыми, надо учить слишком многое), а я направилась к Кеншину. Тот смотрел на тренирующихся в метании детей и подростков гордо, скрестив руки на груди и прищурившись. Поза была донельзя пафосной, его друзья-генины, тоже наблюдающие за тренировкой, выглядели по сравнению с эдакой красотой бледно, и я присмотрелась к гильдийским. Мишени были нарисованы на листах бумаги (и уже почти полностью порваны) и прилеплены к деревяшкам — в общем, сплошная импровизация. А вот кунаи и сенбоны были настоящие.       — Оружие твоё? — внезапно спросила я, поняв, что так и не узнала за всё это время, откуда берётся железо.       — Ага. Всё равно его много нужно, а я знаю Такахаши-сана, он делает мне скидку. На другую сторону деревни приходится ходить, конечно, но это не сложно, если ты умеешь бегать по крышам, — он улыбнулся. — Много людей тут не поместится, раздать каждому по кунаю и сенбону не сложно. Ты чего сама не присоединяешься? Даже своих учеников не приводишь.       — По программе пока не надо, знаешь ведь. Нам бы выучить то, что можно показать, чтобы перевели в класс повыше. Только после этого можно думать о становлении новыми «гениями».       Кеншин внезапно чертыхнулся и бросился к одному из гильдийских неуловимо-быстро, отбил летящий уж слишком в сторону кунай и с яростью подарил пацану подзатыльник. Стоящий недалеко подросток, явно не поняв степени опасности, хлопал глазами. Я тоже не сразу поняла, что произошло, лишь перекатываясь с пятки на носок, пока Кеншин ругал криворукого пацана. Смеяться не хотелось. Скорее всего, я буду такой же. Странные у меня отношения с внешним миром. То споткнусь, то заблужусь, то поесть забуду. Кунаи будут летать в ненужном направлении за милую душу.       — Ну как можно таким быть, ками-сама… — ворчал Кеншин, возвращаясь ко мне обычным шагом. — Так вот, о гениальности… Тебе это грозит в любом случае. Сенсеи не дураки, и особенно Мизуки-сенсей. Я помню его. Хитрый, гадина, — он поморщился, наверняка из-за некоего воспоминания. — И пронырливый. Любит выслуживаться. Он видит, что ты крутая, Птичка. Помаринует тебя немного, а потом выставит всё так, чтобы его наградили. Станешь «бриллиантом, который он обнаружил в куче говна».       Я никак не отреагировала на грубое слово, хотя Кеншин и смотрел на меня с интересом. Ну говно и говно, я и похуже выражения знаю, мне не шесть лет. То есть, конечно, шесть, но… Я вздохнула и ещё немного посмотрела за тем, как оружие летит в разные стороны. Преимущественно вперёд, но очень часто кося вправо или влево, вверх или вниз. Кеншин, несмотря на кажущуюся отрешенность, внимательно следил. Хорошая же у меня интуиция! Правильного человека назначила!       — Что скажешь про Кирю? — невинно спросила я.       Генин посмотрел на меня очень подозрительно, но в ответ только пожал плечами. Значит, ничего не скажет. Но вряд ли ему не стало интересно, почему я спросила. Стало, конечно. Я потёрла нос. Потёрла глаза. Помахала Кирю, которая, только увидев меня, довольно целеустремлённо направилась к нам. Кеншин молчал.       — Тори… — начала девушка.       — Кирю, какая встреча! — расплылся в улыбке Кеншин. — Привет, давно не виделись. Что ты хотела сказать Птичке?       Кирю наградила парня равнодушным взглядом.       — Что там с Сакурой?       — Всё замечательно. У нас появился шпион, — я хихикнула, до того смешно это прозвучало, — в стане возможного врага.       — Мы собираемся воевать?       — Было бы круто, — так же иронично, как и Кирю, поддакнул Кеншин.       Я махнула на этих двоих рукой и ушла. Конечно, они понимают, что никто не собирается воевать, просто издеваются над случайно вырвавшимся выражением. Возможно, мне было бы досадно — всё-таки я не смогла найтись с ответом, и победа досталась дуэту генинов, но Кеншин явно понял, на что я намекала, а значит, миссия выполнена.       Мне не нравились синяки Кирю. Возможно, это всё тренировки, не спорю, но разве бьют там друг друга по лицу, ломают носы? Не-а, вряд ли. Да и появилось это всё не так давно, в последние несколько месяцев. Заставляет задуматься. А Кеншину нравится быть героем на белом коне, он только ради своего зашкаливающего ЧСВ побежит узнавать, кто обижает даму. Может, не очень прекрасную, но ведь обижают же!       Кирю резко перестала радовать всех разными оттенками своего лица (у шиноби с этим легче, даже у бесклановых кости срастаются быстрее и гематомы сходят за пару дней, но цветовую гамму мы успевали заметить), а Кеншин ходил надувшимся от гордости. Девушка рвала и метала, заработав пятёрку очков страха за несколько дней, парень заработал столько же уважения, Сакура мило болтала с Ино-химе, а со мной встречалась в библиотеке и на тренировках. Я всем была довольна. Идиллия.       Тишь и благодать не может длиться вечно, но может — долго, на что я очень надеялась. Надежды не оправдались. Всё та же Каеде нашла меня спустя полторы недели и обеспокоенно пояснила, что мамаша одного из гильдийцев прознала о развлечении сына и очень недовольна. Сначала я не поняла, в чем проблема: ну недовольна и недовольна, потеря одного человека — печально, но не смертельно. А потом внезапно поняла. Хорошо хоть вслух свои предыдущие мысли не высказала, не хотелось бы позориться, раз даже дети осознают.       Вряд ли недовольство этой мамаши останется только у неё в голове. Скорее всего, она расскажет об этом своим знакомым, те тоже могут не одобрить. Она может нажаловаться… да хоть кому-нибудь!.. и нас всех разгонят. Ещё и генины будут поставлены под удар: они тут самые старшие, значит, за главных. Да ещё и детей обычных метать железки учат! Опасная ситуация.       — Ты знаешь, где они живут? — Каеде кивнула. — Веди меня туда.       Уже даже не важно, как этот парень запалился, хотя стоит сделать втык тем ребятам, которые составляют расписание для групп, что тренируются с Кеншином — наверняка не учли чего-то, и пацан задержался. И тем, которые стоят на стрёме, тоже стоит сделать выговор: дома Узумаки расположены в отдалении, когда к ним кто-то направляется, это видно. Или родительница не видела нашей штаб-квартиры?.. Не важно, профилактика — благо. Но если так, то это хорошо, убедить в своей правоте будет легче.       Да, я собиралась использовать Харизму. А что мне ещё оставалось? Если ничего не делать, то закончится всё очень печально. Уже стоя на пороге квартиры, я отогнала Каеде и ещё парочку гильдийских и постучала в дверь. Нервным жестом пригладила волосы, надеясь, что они выглядят не очень растрёпанными. Быстро окинула взглядом одежду: чистая и не порванная, парочка синяков на коленях скрыта длинными шортами. Пойдёт.       — Кто там? — глухо послышалась из-за двери.       — Здравствуйте, я подруга Рафу-куна, Каору Тори, — вежливо сказала я. — Он сегодня не пришел гулять, а мы договаривались, нас было нечётное количество! Что случилось?       Дверь открылась, и красивая женщина с длинными волосами скрестила руки на груди, подозрительно меня осматривая. Увиденное она, надо полагать, признала удовлетворительным, так как стала выглядеть менее недовольной. Я чуть расслабилась, стараясь удержать вопросительное и чуть обиженное выражение лица. Получалось у меня, я знала, неплохо: Харизма отвечала и за актёрскую игру, точнее, за то, насколько ей верят. А вот то, что мамаша настроена чуть менее враждебно, — хорошо. Легче будет на неё повлиять.       — Рафу-кун наказан, — сказала она. — Он находился в неподходящей компании.       — Правда? — я шире распахнула глаза. — Но как же так?       Она посмотрела на меня подозрительно, но Харизма уже работала вовсю, так что подозрения быстро отпали. Зато проснулось желание рассказать, почему Рафу-кун такой плохой, и за что именно его наказали. Я делала соответствующее выражение лица и охала в правильных местах, иногда вставляя нужные для убеждения фразы. Говорили долго, а женщина всё сомневалась. Я старательно улыбалась и убеждала. Ещё десять минут спустя она задумчиво со мной согласилась, что детям стоит дать шанс, они ведь просто дети, наиграются и перестанут, нормальная компания. А коленки сбитые у всех были, даже у девочек, да даже она в таком возрасте везде бегала и везде падала. Пусть Рафу-кун ещё парочку дней посидит дома, чтобы точно не связывался ни с кем плохим, а потом можно и гулять выпускать.       Стоило мне выйти из дома, я устало прислонилась лбом к стене. Сколько я простояла с этой демоницей? Двадцать минут? Сорок? И где Каеде с остальными вообще, неужели не стали дожидаться? Я потянулась, огляделась Наблюдением, чувствуя себя очень уставшей: всё-таки применение моих способностей требует энергии, пусть и не тратит чакру.       Никаких признаков согильдийцев не было, а я, хмуро взглянув на солнце, начавшее клониться к крышам домов, побрела в штаб-квартиру. Мне нужно было кое о чём кое с кем поговорить, и чем раньше, тем лучше. Была бы пободрее, пошла бы выяснять, где потерялась Каеде и остальные, но мне хотелось только лечь где-нибудь и застыть. И не двигаться до следующего утра, благо в Академию идти не надо было, можно и поваляться. Я обычно прихожу рано, конечно, но вряд ли меня кто-то осудит, если задержусь.       — Аянами! — позвала я девочку. Та мигом повернулась на зов, забавно шевельнула острым носом, шмыгая. — Иди сюда.       Конечно же, она заинтересовалась и подошла, лукаво прищурившись. Вроде не особо старше меня, а такая хитрая и пронырливая! Всё обо всех знает, умеет оказываться в нужное время в нужном месте, пользуется уважением, милая, улыбается постоянно. Вон, даже Кеншин, пытаясь «захватить» власть, именно о неё споткнулся. Случайно, конечно же, но мне нравилось думать, что она специально оказалась в первых рядах представления.       — Ко мне уже целых два раза приходила Каеде, — проникновенно начала я. — С очень интересными новостями. Почти уверена, что ты о них тоже знала.       — Про Рафу ей сказала я, на исчезновение Сакуры Каеде отреагировала быстрее. Кстати, не беспокойся за неё, она уже вернулась, — мгновенно ответила Аянами. Я кивнула. Ага, примерно так я и думала. — Но что такое?       — А как насчёт того, чтобы наблюдать за всем не вдвоём, а с большим числом людей? Смотреть, собирать слухи…       — Только внутри гильдии? — удивительно невозмутимо уточнила она.       — Нет, конечно. Но внутри банды нужен особый контроль.       Такие вещи, как с Рафу, не должны быть внезапными. Наверняка ведь мамаша не в одно мгновение воспылала недовольством: такие эмоции, прежде чем найти выход, имеют свойство накапливаться. И уж Аянами со своей командой, которую я разрешила набирать из любых людей, смогут выяснить, что рванёт в следующий раз. Делов-то: походить по деревне, незаметно слушая, или расспросить гильдийских. А слухи — это сила.       — Будет сделано, «принцесса», — хихикнула Аянами. Я закатила глаза. Да, привязалось то, как назвал меня Кеншин в нашу знаменательную встречу. За глаза только так и называют. Но мне нравится. Не оскорбительно и престижно. Обдумав эту мысль, я широко зевнула и поплелась домой.       После завоевания девятого квартала, выпавшего на середину зимы, я расслабилась. Казалось бы, дел больше не предвидится, помимо захвата десятого квартала, которым я очень хотела сделать приютский, но банда была со мной не согласна. Гильдийские вообще о соседстве с приютом говорили очень пренебрежительно: прежде чем командовать захват, я выслушала «отчёт» Аянами. Аянами... Чудо, а не девочка. Никакого удивления от неожиданного вопроса, только факты в ответ. Может, тоже «гений»? Хотя, ей уже — ого! — почти десять, может, просто характер такой. Как бы то ни было, я выслушала мнение банды и задумалась. Приют хотелось захапать. Куча детей, многие из которых станут шиноби, а даже если не станут — не имеют родителей. Это, конечно, очень грустно, но в то же время полезно.       Да и кое-какие мысли относительно совершенно другого вопроса витали у меня в голове. С обеими этими проблемами я обратилась к самому очевидному человеку.       — Друг мой Комацу, — неожиданно стопанула я парня, выйдя из-за угла. Неожиданно и для меня самой, впрочем. Не думала, что встречу его вот так быстро: всего около пяти минут ищу. — Друг мой Комацу, у меня тут одна мысль закралась в голову. Что ты знаешь об Узумаки?       — Узумаки… Это клан шиноби, я спрашивал у Кирю. Много чакры, очень много чакры, — покивал он.       — И это всё, что она знает? — недоверчиво переспросила я. Можно, конечно, к Аянами с таким вопросом подойти, но я очень сомневалась, что она ответит что-то сверх того, что знает Кирю: по таким вопросам консультироваться больше не у кого. Библиотека… Кстати, хороший вариант.       Я поставила себе галочку: сходить в библиотеку, узнать как можно больше не только о кланах Конохи, но и о кланах остальных скрытых деревень и вольных. Ну не верю, что все присоединились к гакурезато, наверняка кто-то до сих пор на свободе.       — Женой Шодай была Узумаки, женой Йондайме была Узумаки.       — Но нам нужен живой Узумаки! — экспрессивно ответила я на монотонные слова Комацу. — Неужели нет ни одного… я не знаю… в приюте? Родители-то мертвы.       — Ками-сама… а ведь может быть! Двадцать лет земля простоит, и перейдёт к деревне — и Узумаки об этом точно не скажут, властям не выгодно! — Комацу неверяще усмехнулся. — Так… рядом… рядом есть приют…       — Соседний же квартал.       — И правда, — медленно проговорил Комацу и внимательно на меня посмотрел. — Думаешь, там кто-то?..       — Нет, скорее всего, — легко ответила я. Судя по словам Сакуры, Наруто вообще жил на другой стороне деревни. — Но где-то должны быть. Мне хочется, чтобы ребята не воспринимали идею с приютом в штыки, понимаешь?       Комацу кивнул.       — Будет сделано, Птичка.