Птичий крик

      — Стихия Земли?       — Я не умею ничего ровнять, — сразу же предупредила я. — Лучше найдите кого-нибудь другого.       — Черт.       Какой-то чунин, ворча себе под нос, отошел от меня. Я попинала землю. Помогать избавлять деревню ото всех последствий было вообще не весело, но мне выпало дополнительное задание, которое обещало опыт и репутацию, так что возражать было бы глупо. Владение Дотоном пригодилось, но в основном меня использовали как своеобразного сенсора — каких-либо полезных техник у меня не было, я могла только проверить, не завалило ли кого-то, нет ли под землёй пустот, которые вполне могут обвалиться в один не очень прекрасный день…       А потом меня нашли ребята, которых я так беспечно оставила, когда уходила в более интересные, как мне тогда казалось, места. На крышу к барьеру. И, позже, в башню Хокаге — но тут у меня просто не было выбора. Хотя, думала я с небольшим раздражением, могли и с меньшим пафосом всё устроить. Сразу объяснить, что да как, например. Я ведь волновалась!       Не обладая сенсорными способностями, я легко пропустила появление рядом радостных от встречи со мной друзей. И очень об этом пожалела, так как кулаки у Сакуры были каменные: мне безумно жалко шиноби, которые попадут под её тайдзюцу после обучения у Цунаде. Всё ведь станет в несколько раз хуже.       — Как ты могла! Взять! И кинуть нас! — очень эмоционально начала она. — Я сразу заподозрила неладное, когда ты отстала, а потом обернулась — и тебя нет рядом!       — Я предложил пойти искать, — вставил Юкио.       — И хорошо, что мы решили этого не делать, — пожал плечами Микиру. — Ты не ранена.       В отличие от сердитой (наверняка от волнения) Сакуры, парни выглядели совсем по-другому. В силу характеров или в силу привычки, так как уже второй год со мной в команде? В любом случае, выражение лица Юкио я бы охарактеризовала как «любопытное», а Микиру — как «усталое». Ни удивления, ни разочарования, как у сенсея, не наблюдалось. Я вдохнула полной грудью. Ну, хоть кто-то не осуждает меня за то, что я делаю.       Как оказалось: рано радовалась. Конечно же, неугомонные друзья, на этот раз в едином порыве, потребовали объяснений! Я тут же попробовала откосить, прикрываясь тем, что надо бы продолжить помогать родной деревне, вон, Сакура, смотри, сколько раненых гражданских, да и мне с моей стихией ещё наверняка найдётся работа, Микиру с Юкио тоже смогут помочь, надо только обратиться к кому-нибудь, мигом найдут работу… Сакура мою лапшу на свои уши вешать отказывалась:       — Всё, что ты могла сделать, ты уже сделала. Твои техники не подходят для спасения людей или выравнивания ландшафта, я потратила всю чакру, а Микиру с Юкио не найдут работы, уже несколько часов прошло. И даже если найдут, то им тоже надо отдохнуть.       Смерив взглядом парней, я была вынуждена согласиться: да, они выглядели довольно уставшими. Возможно, в этом и крылось их некоторое равнодушие к моему выверту. Сакура тоже бодростью не блистала, но парни наверняка её защищали, отлично осознавая, кто такой ирьёнин и насколько он полезен в бою.       Основная причина моего нежелания рассказывать крылась в том, что я не знала, сколько мне нужно рассказывать. С одной стороны, об АНБУ стоило бы умолчать. С другой стороны, похоже, моё присоединение к ребятам в масках не за горами, а эти трое — одни из ближайших мне людей, так что можно им и поведать такую тайну. Минусы такого решения: опасно, пусть меня никто, вроде как, не собирается предавать (да и кому?). Плюсы такого решения: доверие порождает ответное доверие.       — Сначала я просто захотела пойти к барьеру, посмотреть, может быть, как сражается Хокаге-сама. Но из-за деревьев ничего не было видно, — медленно начала я. — Плюс у меня было мало чакры, я решила, что если пережду бой там, а потом опять вернусь сражаться, то всё будет нормально…       Как ни крути, а подозрительность из меня не выбить, так что про лёгкие и непрозрачные намёки Грача и Кота я умолчала, а вот о своей технике всё-таки рассказала. Как и о том, что зарисовала портреты соучастников убийства Хирузена. Все трое, услышав о его смерти, резко побледнели. Не удивительно. Для них-то это очень неожиданная новость, плюс к Хокаге они наверняка относились иначе.       Я, например, изначально воспринимала Хирузена как нечто временное, только и ждала, когда на трон сядет Цунаде. У меня было много мыслей на её счёт. Но вот шиноби Конохи наверняка будут в диком трауре, когда новость распространится. Я сделала себе пометку: подхватить общее настроение и тоже выглядеть хотя бы немного растерянно, иначе существует опасность вновь растерять очки репутации. А я, между прочим, только избавилась от старого штрафа! Более того, теперь у меня даже вкусные плюсы есть.       — Хокаге-сама мёртв… — Сакура покачала головой. — Подумать только. Но кто тогда будет Пятым Хокаге? Возможно...       — Возможно, глава клана Хьюга, если его поддержит достаточное количество людей, — явно что-то подсчитывая в уме, протянул Микиру. Я склонила голову на бок. Давно уже заметила, что он хорошо знает политическую ситуацию в деревне. А за её пределами? Надо будет спросить. — Возможно, Какаши-сан? Он сильный, но, с другой стороны, у него есть не самая лучшая репутация… Или Джирайя.       — Джирайя? — переспросил Юкио, а потом втянул носом воздух: — Точно… Та огромная лягушка! Но я слышал, что его давно не было в Конохе! Он внезапно решил вернуться?       — Он весь месяц здесь, — обронила Сакура. — Он стал учителем Наруто.       — Вот как, — прикрыл глаза Микиру. — Ну, тогда он становится ещё более возможным кандидатом. Если у него теперь есть ученик, значит, он останется в Конохе.       — Если у него теперь есть ученик, значит, Какаши-сан возьмётся за Саске, а Сакуре мягко скажут идти в госпиталь, потому что ничему более сенсей её учить не будет, верно? — я посмотрела на Сакуру воспросительно, и она медленно, нехотя кивнула. — Вот! Не то чтобы мне было дело до Саске или Наруто, но жаль, что Какаши-сан не стал учить Сакуру.       — Я прошла дальше, а он всё равно стал заниматься с Саске, — сказала Сакура. В словах не было какого-то укора или горечи: сухая констатация факта. Кажется, сенсей ей не очень нравился — или нравился сенсей, но не нравились его отдельные действия. — А ведь мог бы проверить меня на стихии. За месяц мало что можно получить, конечно, но хотя бы начать!       Мы ещё немного поговорили, переместившись с улицы на крышу целого здания, и Сакура с нами попрощалась, заявив, что ещё не рассказала родителям о том, что с ней всё в порядке. Юкио тоже вскинулся, — наверняка и он забыл, — а Микиру задумчиво одёрнул рукава своей кофты. Порванной в нескольких местах, кстати. Интересно, на какое количество врагов они наткнулись за этот день? Сколько раз сражались уже после того, как ушли из эпицентра, арены?       Меня внезапно догнало ещё два тычка: от Юкио в бок, и от Микиру — прямо по затылку. Он, как и Сакура, отлично знал, куда бить… Я ойкнула. Было больно, но не слишком; больше неожиданно. Я почему-то решила, что все покушения на мою тушку на сегодня уже завершились: солнце клонилось к закату, все дела…       — Если мы не показывали при Сакуре, как мы тобой недовольны, то знай: мы очень тобой недовольны, — начал Юкио, качая меня из стороны в сторону, будто так лучше запоминается. Да нет, конечно! Я попыталась высвободиться, но он сжал крепче и закачал меня с удвоенной силой. Картинка перед глазами медленно начинала напоминать какое-то цветное пятно. — Как ты могла кинуть своих любимых, самых лучших сокомандников!       — Мы тоже хотим участвовать в твоих делах, — поддакнул Микиру, с явным интересом наблюдая за разворачивающейся перед ним картинкой. — Не знаю как Юкио, а я ещё и зол. Тебе повезло, что он сейчас сломает твой вестибулярный аппарат, я инвалидов не бью.       — Ложь, — выдавила я.       — О, ну так даже лучше! — делано оживился Абураме.       Как же я была неправа, подумав, что парни оказались понимающими. Нет, они решили отчитать меня почти так же, как пытался это сделать Хаяте-сенсей — примерно на ту же тему — но выбрали, стоит признать, куда более действенный способ. Когда тебе не читают лекции, а шипят, трясут, кричат, даже вытаскивают всё богатство из волос, это влияет куда больше. Я была недовольна непрекращающимся «Ты должна нам доверять», потому что, блин, я ещё как им доверяю! Это Юкио с Микиру стоило бы поучиться доверию, раз уж они при Сакуре не стали ничего говорить — я так им и сказала.       — Сакура не входит в нашу команду, — серьёзно сказал Микиру. — Она одна из банды, да, и я в банде новичок... но речь сейчас не о банде. А о твоей команде. Даже не о нас, а о твоей будущей команде тоже. Ты не сможешь выстроить нормальные отношения, если постоянно будешь себе на уме. Ты говорила, что Хаяте-сенсей тебя уже отчитывал, и он делал правильно! О каком доверии может идти речь, когда ты, просто внезапно решив уйти куда-то в другое место, никак не дала нам об этом знать и ушла?       — А ещё это было попросту опасно, — тише добавил Юкио. — Я слышал, как говорили, что основной процент нападавших — чунины, но генинов вообще не было, а значит, все остальные — джонины. Ты легко могла умереть. У барьера тебя тоже мог кто-нибудь заметить, и не обязательно АНБУ. Очень легкомысленно и непродуманно. Будто тебе абсолютно всё равно, что с тобой может случиться, лишь бы удовлетворить своё любопытство.       — Это ненормально, — подытожил Абураме. — Ты доставала Сакуру по поводу командной работы с Узумаки и Учиха, но теперь творишь какую-то фигню.       Я упала спиной на черепицу и растянулась безжизненной кляксой. Раздражение сидело в животе и лаяло бешеной псиной. Они вообще понимают, о чём говорят?! Нет, не понимают! Потому что не знают того, что будет дальше, потому что у них нет заданий, которые дают опыт, который помогает стать сильнее, потому что у них нет покровителя, которого мне хотелось встретить, чтобы, возможно, открыть что-то… Да мало ли причин! И ни одна им не известна.       Но сорваться — это не потерять друзей, конечно, но определённо испортить с ними отношения. Возможно даже, репутацию. А цифра в этой характеристике только начала меня радовать! Так что я прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Нет, я бы и без этого смогла не сорваться, Разум игрока всё ещё был включен и никогда, надеюсь, больше не выключится, но и Микиру, и Юкио до жути внимательны, заметят любой проблеск недовольства. Мне же хочется, чтобы наши с ними отношения остались на том же уровне, так что изображаем тяжелую мыслительную работу!       Понимание, что никто не поймёт этой моей черты характера, у меня присутствовало. Пусть лучше смирятся, примут её за причуду — будто мало таких у шиноби. Гай, вон, постоянно ради Силы Юности странные вещи делает и Ли подбивает, и ничего, всем нормально. То есть, конечно, не нормально, все ходят потом с гудящей головой, но никто его ни в чём не обвиняет. И раз ничего в моём случае изменить нельзя, то мне бы хотелось, чтобы мои отношения от этой детали никак не зависели. Сейчас я раздражена — но когда успокоюсь, то не стану любить Микиру или Юкио меньше.       Они просто не понимают, о чём говорят, и тогда есть ли резон на них злиться?       Главное, сделать так, чтобы и они к этой теме больше не возвращались. Или не возвращались до ещё одного моего «сюжетного» поступка, который наступит очень нескоро. В ближайшем будущем у нас поиски Цунаде, на которые я напрашиваться не хочу и не буду, лучше уж встречу её уже в Конохе через Сакуру и очень обеспокоенно попрошу вылечить своего друга. Не знаю, могу или нет назвать Ли своим другом… но так определённо будет драматичнее. Не согласится помочь другу — попытаюсь пойти через врачебную гордость, мол, никто не смог, и у вас не получится? Цунаде женщина умная, наверняка не купится, но вдруг хотя бы заинтересуется? Хотя... лучше не продумывать разговоры с незнакомыми людьми, всё обязательно пойдёт не по плану.       После — только кража Саске, которая, учитывая все произошедшие изменения, может пойти совсем не по канону… и в которую я тоже не собираюсь вмешиваться. Это не мои дела. Хотя, если Сакура попросит, резко станут моими, но тогда свои поступки можно будет оправдать помощью Сакуре и нежеланием отдавать Орочимару такого перспективного шиноби. Особенно после того, как он убил Хокаге, да как он посмел!..       На будущее отговорки придумала, молодец. Но что сказать сейчас?       — Слушайте, — выдавила я, всё ещё амёбно лежа и смотря в небо. Судя по стойкому ощущению направленного внимания, меня слушали. — Я просто не подумала, что вы так будете беспокоиться, хорошо? Невидимость помогает мне быть очень незаметной, я шла осторожно, и в этом случае шанс меня заметить был низок. Нехорошо, конечно, что я ослушалась приказа сенсея, но… В общем, он сказал нам уходить, потому что на арене было слишком опасно. Мне на арене не было опасно, и я не ушла. К тому же, — я резко села, — я сумела помочь АНБУ! Теперь за головы этих нукенинов будет назначена награда. Может, их кто-нибудь убьёт. Если не наши, так шиноби другой деревни.       — Я не знаю, что мне делать: плакать, потому что наше волнение очевидно, а ты о нём и не подумала, или опять тебя трясти, потому что не важно, по какой причине сенсей отдаёт приказ, надо подчиняться. Он же джонин!       — Я всегда и всё делаю сама! — возмутилась я. — И всё всегда получается! Даже если у меня нет четкого плана, я никогда не делаю вещи просто так. С чего бы вам беспокоиться обо мне?       Парни перекинулись самыми возмутительными взглядами, которые я у них когда-либо видела, — «Клиника», очень четко читалось у обоих, — и Микиру покивал. Я махнула на него рукой: ну, пусть кивает. Не знаю, что уж они себе надумали, но вряд ли что-то серьёзное. Пара сеансов недонарутотерапии, которые на меня не подействуют? Попробуют устроить такую ситуацию, где докажут мне мою неправоту? Ну-ну, пусть попытаются.       Я отлично знаю, что такое поведение, как сегодня, допустимо лишь в рамках известных мне событий. Учитывая, что изменения неведомым образом накапливаются — Саске чертов Учиха не в финале, Шикамару не получит чунина, Шукаку вырвался в деревне, Хаяте-сенсей жив — то таких моментов будет становиться всё меньше. Наверное, не стоит обещать, что «обязательно исправлюсь», пусть лучше думают, что сами приложили к этому руку.       На том мы и разошлись. Юкио и Микиру, несмотря на то, что им нужно было в разные стороны, остались шушукаться, я закатила глаза, ещё раз пробежалась по повреждённым битвами местам, где мне заявили, что можно идти домой и отдыхать, больше тут генинам делать нечего, завершила квест и, как сказали, потопала домой. Дома меня ждали всем составом.       — Помогала с разрушениями, — сразу ответила на незаданный вопрос. — А потом говорила с друзьями.       Ещё до того, как Сакура ушла, она кратко перечислила всех знакомых пострадавших: десять человек из банды ранены, из них один чунин, все остальные девять — гражданские, но Харуно подсуетилась: или попросила знакомых, или вылечила гильдийских сама в первую очередь. С её курса в больничке лежали Саске с Наруто и, почему-то, Хината. Я покрутила эту информацию под разными углами и так и не поняла, что думать. Саске и Наруто сражались с биджу, это понятно. Но Хьюга-то тут причём? Неужели пострадала от кого-то из нападавших шиноби?       Сакура выглядела так, будто сильно о них беспокоилась. Хотя, почему «выглядела»? Так и сказала, что беспокоится, потому что у обоих — чакроистощение, а это очень противная и иногда даже опасная штука. Очаг может начать барахлить, оказавшись совершенно пустым, или чакроканалы пострадают…       — А ещё я в шоке, — призналась она, — что что-то смогло обеспечить чакроистощение Наруто. У него же не только огромный объём чакры, у него ещё и скорость восстановления бешеная!       Родители ещё раз поохали вокруг меня, затронули тот факт, что нападение началось тогда, когда я всё ещё была на арене. Пришлось обтекаемо сказать, что Хаяте-сенсей приказал с арены уходить. Юми и Сабуро успокоились, Амада немного поскучнел: кажется, ему хотелось, чтобы я вела себя круто. Ну так я и не говорила, что послушалась этого приказа, верно?.. То, что братец хотел поговорить со мной, я вспомнила уже совсем поздно, когда Юми уже начинала гнать его спать.       — Давайте я с ним пока посижу, — великодушно предложила я. — И через полчаса уложу.       Родители с радостью согласились: Амада, видя как пример меня, человека со скачущим графиком сна (пусть я всегда спала ночью, лечь получалось иногда в десять, иногда в три, тут не угадаешь), очень неохотно слушался строгого «Иди спать!» от Юми.       — Ты хочешь со мной поговорить, так? — любопытно спросил он.       — Не-е-е-ет, — протянула я. — Это ты хочешь со мной поговорить.       — Тоже верно! — он улыбнулся. — В общем, недавно я увидел одну девочку… Она стояла рядом с нашим домом, а потом ушла, когда ты ушла. Я начал присматриваться: они там постоянно стояли! Ну, и как-то раз я подошел к ней… Она очень удивилась, — он пожал плечами. — И убежала. Но потом появилась новая. Я уже не стал к ней подходить, просто решил, что тебе нужно знать.       Протянув задумчивое «М-м-м», я потёрла шею. Что видел Амада, понятно: двух «девочек» Аянами, которые следили за моими перемещениями. Не удивлюсь, если они иногда и ко мне в комнату через открытое окно залазят… Контролю чакры на достаточном для хождения по стенам уровне можно научиться и не ходя в Академию шиноби, а я более чем уверена, что подчинённые Аянами могут себе позволить такие трюки. Возможно, ещё и ускорение, и усиление… И метание железа? Я вспомнила давние тренировки, которые устраивал Кеншин.       Аянами ничего не мешало попросить его возобновить эти тренировки — или даже найти нового тренера. Я, в целом, подозревала нечто такое, но никогда не размышляла над этой мыслью. Право, мои шпионы, в таком случае, резко становятся полезнее… Как доведу «Невидимость» до максимума — так и моя гильдия получит максимальные бонусы от этого навыка. Жаль, правда, что больше никаких плюсов «девочки» Аянами не получают, но они и так хороши.       Что же до Амады, который почему-то может видеть сквозь мою способность… Это интересно. Первое предположение — это связано с тем, что Амада мой родственник. Я никогда не проверяла Невидимость на ком-то из семьи, так что вполне рабочий вариант. Надо его исследовать. Вероятность мала, правда, так как видеть шпионов Амада начал недавно. Второе предположение — это связано с тем, что у Амады есть свои способности, которые превышают способность моих подчинённых. Тут уж, как бы, если не одно, так другое… Я посмотрела на брата Интуицией.       Амада Каору       Уровень 5       Здоровье: 60/60       Чакра: 3/3       Статус: Хороший наследник       Статус: Хороший наследник — ваши родители рассчитывают на вас! Только вы можете перенять семейное дело. И для того чтобы никого не разочаровать, вам потребуется быть самым лучшим ребёнком.       +0,2 к скорости прокачки Интеллекта       +способность «Деловая жилка»       +50 к репутации       А братец-то не промах! Пятый уровень, повышенная прокачка интеллекта, плюсы к репутации, Деловая жилка, блин… Прямо вижу родство. Но из доступной информации было всё ещё не понятно, откуда у Амады возможность рассекречивать моих шпионов. Статы у него были самые обычные — чуть повышенный интеллект, может быть — для своего возраста. Что говорит Интуиция?       Кажется, ваша гениальность — не случайность, а закономерность! Прозорливость юного Амады не знает границ.       Вывод: Интуиция пытается заливать про прозорливость. Или Прозорливость? Я тяжело вздохнула и с сомнением осмотрела брата. А ведь по нему не скажешь, что уже имеет двенадцать единиц интеллекта. Это, между прочим, чуть больше, чем то, что я имела, попав в данный мир. Сейчас-то я понимаю, что тогда меня (несмотря на всю мою браваду и «Я же на самом деле взрослая!») существенно порезали в мозгах… Может, и сейчас режут. Просто в силу возраста. Но, в любом случае, брат удивляет.       — Амада, как насчёт быть посвященным в самую главную тайну твоей сестры? — хитро спросила я. Брат склонил голову на бок, ясными глазами глядя на меня. Похож внешне, конечно, но не один в один. — Если за три недели сам догадаешься, что это за тайна, то будет приз. Если не догадаешься, я тебе сама всё объясню, но приза не будет.       — А приз связан с тайной?       — Конечно.       Решение было сиюминутным, но у меня в голове тут же начали вырисовываться идеи о том, как можно повернуть данный эпизод в свою пользу. И в пользу банды, конечно… Догадается сам или придётся ему рассказать — не важно, пусть побегает сначала под началом Аянами. Амада довольно прямолинейный в своих желаниях мальчик, если не понравится, то сразу скажет. Я его мигом в обычные члены банды переведу… или и вовсе оттуда исключу, просто знать будет. Обещала ведь, что все новые члены будут так или иначе полезным приобретением.       Вот если он приживётся у Аянами, можно будет думать, кого из него лепить. Шесть лет, замечательный возраст, замечательный возраст, чтобы сделать себе… да хоть того же наследника. Я довольно прищурилась. А что? Династия — тоже круто. Раньше я думала присмотреться к младшим родственникам уже входящих в банду людей, чтобы совсем уж новеньких не было, но теперь, когда есть идея получше…       Нет, ещё нескольких мелких всё же надо будет присмотреть: с Амадой всегда может не выгореть. А новый глава банды мне нужен, и нужен уже скоро. Особенно, если меня забирают в АНБУ. Какое-то время всё сможет функционировать и без главы, то есть меня, на одних приближенных, но рано или поздно начнутся волнения. Так что лучше в течение нескольких месяцев найти нового приближенного, молодого (чтобы было уважение ко мне как к старшей… хоть какое-то) и умненького, чтобы все сразу поняли, к чему всё идёт.       На следующий день сенсей собрал нас всех вместе, чтобы сообщить две вещи. Первая: похороны Хокаге будут через два дня. Второе: разбор ошибок всё-таки нужен. Только услышав о последнем, я мысленно перекрестилась. Прощайте, мама, папа, Амада, вам будет меня не хватать… Я даже не сомневалась, что сенсей опять проедется по моим ошибкам не только непосредственно в бою с Гаарой или Темари, но и по тем, что я совершила после.       — Для начала: бой Тори с Темари, — нейтрально сказал сенсей и подозвал меня поближе. Я послушно подошла. — Какая твоя главная ошибка?       — Я использовала слишком много чакры. — Что очевидно. — Кендзюцу — невыгодная тактика против неё, но мне стоило аккуратнее использовать свои дзюцу…       — Неверно. Почему ты решила, что кендзюцу — невыгодная тактика? — оборвал меня сенсей. Я нахмурилась и напомнила про большой веер, который выглядел тяжелым и толстым: при всём желании мне его не пробить и не пересилить, а размер позволит легко защититься от моих атак. — Неверно. Как раз-таки тяжесть могла бы тебе помочь. Вакидзаси куда манёвреннее, а футондзюцу требовали от Темари широких взмахов. Нужно было всего лишь подгадать нужный момент, когда веер находился в самом дальнем положении от атакуемого места. Скорее всего, это было бы плечо. Рана несмертельная, но ей сразу стало бы сложнее сражаться.       Втянув в себя воздух, я попыталась точно вспомнить, как активирует свои техники Темари. Печати не складывает, на чистой чакре, наверняка веер является не только толчком для срабатывания техники, но и каким-то усилителем… Она поднимает свой веер и опускает его наискось. Или машет горизонтально. В целом, и так, и так действительно можно подгадать момент… Но как при этом не попасться под саму технику? Если отвлекать её Теневым клоном, то затраты чакры будут меньше… но всё ещё высокими.       — У меня бы не получилось не попасть под её технику, — всё-таки выдала я. — За спину к ней не зайти, она быстрая, как я: если и не сумеет сдержать дистанцию, то такой фатальной ошибки точно не совершит.       — Её можно было измотать? — полувопросительно предложил Юкио.       Я отрицательно мотнула головой, не давая сенсею ответить:       — Если бы у неё закончилась чакра, она просто перестала бы применять техники и ушла в глухую защиту. То есть достать её из-под веера стало бы ещё сложнее.       — Верно, — кивнул сенсей. — Так какой вывод?       — Нужно было использовать Теневое клонирование, — нехотя заключила я. — Это всё ещё очень затратная техника, но даже так я бы потратила намного меньше чакры. Плюс некоторая часть чакры из развеенного клона вернётся ко мне, при условии, что развеивание произошло рядом.       Сенсей удовлетворённо кивнул. Меня, впрочем, не покидало ощущение, что он не особо доволен. Просто скреблось в голове: что-то не так. Своим чувствам я привыкла доверять, так что только поджала губы. Хаяте-сенсей и в прошлый раз отрицал, что что-то произошло, каким образом мне его раскручивать в этот? Особенно когда ссора, как мне кажется, намного серьёзнее.       Если разбор боя с Темари даже на разбор не был похож, скорее, на указание самой главной ошибки, — при том, что и мой оригинальный способ победы особо не критиковался, — то вот бой с Гаарой сенсей разобрал до мельчайших подробностей. Он не запомнил, что и в какой последовательности мы делали, но запомнил мои ошибки, и раз за разом заставлял их вспоминать. Тут разорвала дистанцию слишком сильно, там пропустила хороший момент для атаки, и ещё тут, тут и тут… Почему не напала сразу, а позволила ему разозлиться, если видно, что злясь он себя меньше контролирует, а оттого становится только беспорядочнее? Подвергся критике и мой последний ход в бою, хотя я сама понимала, что поступила довольно глупо. Сначала вроде бы решила сражаться дальше, а потом быстро сдала назад… Тут или всё-таки сражаться, или сразу кричать «Сдаюсь», понятное дело. Сенсей въедливо заметил, что в данной ситуации рабочим остаётся только второй вариант.       Нет, он определённо на меня злится.       Совершенно не желая нарываться ещё раз, я покорно слушала и отвечала на вопросы, предлагала свои идеи по тому, что могла бы сделать, но не сделала: не подумала, не успела. Спустя энное количество времени сенсей от меня отстал и перекинулся на парней: как оказалось, он нашел их вместе с Сакурой уже после того, как они покинули арену, и помог отбиться. Я слушала с интересом.       Оказалось, что они наткнулись на джонина, уже немного потрёпанного предыдущей битвой, но всё ещё в полной боевой готовности и с хорошим желанием убивать. Без меня вся ответственность основной ударной силы ложилась на плечи Юкио — он и начал делать, что мог. Мог он для генина немало, для джонина — почти смешно, но жуки Абураме смогли застать ниндзя врасплох, Сакура со всё ещё хорошим запасом подлечивала какие-то раны… А потом подоспел сенсей и Генма-сан, и итог боя резко стал ясен абсолютно всем, в том числе и самому джонину.       Если прямо: он бросился бежать. Юкио на данном моменте печально повесил голову. Я сначала непонятливо перевела взгляд с сенсея на Саваду. Ну, начал бежать, и что? Будто сенсею или Генме-сану (последнему, с его сенбонами, уж особенно) было бы сложно догнать раненого противника в знакомой деревне…       — Ошибка?       — Я побежал за ним, — совсем уж печально выдохнул Юкио, а потом вскинулся: — Он меня так достал!       — Он много болтал, пока сражался, да, — размеренно подтвердил Микиру. — Мне тоже хотелось побежать за ним.       — Уверен, и Сакуре-чан хотелось, — хмыкнул сенсей. — Это психологический крючок, на который ты, Юкио, повёлся, а я-то думал, вы оба уже достаточно устойчивы к таким воздействиям. Из-за того, что ты бросился за ним, Генма не смог атаковать, и пришлось бросаться в погоню. Ты в процессе был ранен — и, будь мы на территории противника, тебя бы наверняка убили.       — Это почему мы должны быть устойчивы? — зацепился Юкио за фразу сенсея, вытягиваясь в струнку.       Удержаться от умилённого ворчания было сложно, но я смогла. Видно же, что ему стыдно и неприятно, что отчитывают, да ещё и при мне и Микиру, но терпит! Только уши красные. Миленько. Хотя голову ему моют за дело, этого не отнять: так поддаваться на провокации врага… И ладно, если ответом на слова противника будет просто ярость, которая туманит разум (что уже самое по себе не хорошо, но ещё терпимо), но когда ярость переходит в такие необдуманные действия… Это опасно.       Кто знает, на какой миссии его так в следующий раз переклинит, и кто будет за спиной. Ладно, тогда там были Хаяте-сенсей и Генма-сан, они всяко смогли бы защитить Микиру и Сакуру, но если ситуация будет хуже? Например, тройка боец-разведчик-ирьёнин. Оставь двух последних разбираться с проблемами в одиночку, и велика вероятность, что они не разберутся вовсе или сделают это, но с потерями.       — Так с вами рядом Тори, — хмыкнул сенсей. — Лучшая проверка психологического фактора.       — Он серьёзно, если что, — сказала я с сомнением смотрящему на сенсея Микиру. Тоже заметил, что он слишком уж сильно сегодня срывается на меня, и теперь не понимал, не шутка ли сказанное? Вполне возможно. — Я и правда достаю вас во время боёв. И просто так достаю, но уже из чистой вредности.       — Судя по всему, не особо помогает, — пробормотал Юкио.       — Ну так сходи к Гаю-сану! — щедро предложила я. — Он отлично умеет выносить мозги. Сможешь выдержать его, выдержишь что угодно.       — Ты его выдерживаешь.       — Я всегда говорила, что самая лучшая, — я послала Абураме воздушный поцелуйчик. — Не то что вы.       По неведомой причине сенсей не стал мучить нас ещё и полноценной тренировкой, так что быстро отпустил. Я отошла от места встречи подальше и на полпути к своему дому замедлила шаг. Остановилась. Присела на крышу. Та-а-ак, а почему бы мне не сменить направление и не навестить… Сакуру. В госпитале. Не знаю уж точную вероятность того, что она окажется именно там, но меня преследовало стойкое ощущение, что Харуно работает. Или навещает сокомандников.       Реальность оказалась куда как прозаичнее: симбиоз первого и второго. Смутно знакомый ирьёнин — возможно, он как-то лечил меня; возможно, он уже видел меня с Сакурой, или я видела его с Сакурой, и лицо запомнилось — неопределённо ткнул пальцем туда, где должна была быть подруга, и я, наполненная решимостью, отправилась её искать. Зашла в первую палату — пусто. Во вторую — почти пусто, только одна кушетка огорожена. В третью… В общем, Сакура обнаружилась только в четвёртой, зато сокомандники прилагались.       — Какая встреча! — радостно воскликнула я. — Сакура, Саске, Наруто! Давно не виделись.       Сакура наградила меня насмешливым взглядом, Узумаки с недоумением склонил голову к плечу. Ах, ну, да, с обоими я виделась во время экзамена… ну, и того, что происходило после. Фактически, «давно не виделись» с натяжкой можно было применить только к Саске, с которым после того боя я так и не пересеклась. Своей ошибки я, впрочем, предпочла не заметить, просто уселась, скрестив ноги, на незанятую кушетку. Команда номер семь с запозданием поздоровалась — даже Учиха решил быть вежливым!       — Вообще, я пришла повидать Сакуру, — я подпёрла подбородок рукой, локоть упирая в колено. — Но раз вы все тут, я требую увлекательной истории! Как во время нападения провели время?       — Твоя история не менее увлекательна! — тут же открестилась Сакура и повернулась к мальчишкам. — Она от арены уходила вместе с АНБУ!       Её манёвр я поняла слишком поздно, только тогда, когда у обоих загорелись глаза. Я посмотрела сначала в синие, потом в черные, потом — с отдельной капелькой ненависти — в зелёные и поняла, что эти двое бесполезны, пока не вытрясут из меня интересующую информацию. И если с Наруто, в целом, ясно всё, я даже примерно представляла, что он будет спрашивать, то вот Саске был тёмной лошадкой. Сравнительно. Я не понимала его характер до конца, но вполне могла предположить некоторые вещи по тому, что видела сама и слышала от Сакуры.       — Зачем ты им нужна? — нетерпеливо спросил Наруто. — Ты что-то видела? Ты что-то сделала? Ты крутая?       — Не особо, — фыркнул Саске. — Я победил её.       — Да ну, теме! Ты продул ей!       Оба посмотрели друг на друга так, что, наверное, если бы я не вмешалась, начался бы обычный глупый спор, когда не соглашаются друг с другом только из упрямства. С поправкой на то, что спорят шиноби, а значит, закончиться всё может совсем не мирно и даже травмоопасно.       Искушение стравить их было велико, но всё равно ведь вцепятся, чтобы я ответила на вопросы. Легче отбить желание что-либо спрашивать сейчас, когда это легко, чем потом терпеть их поодиночке.       — Не особо, — всё-таки согласилась с Саске я. Гордость заныла, но я мысленно на неё шикнула: чего не сделаешь, чтобы не наступать на любимую мозоль Учиха, вопрос силы. — Я просто пошла к тому барьеру во время нападения, потому что у меня не было чакры, и, так получилось, что запомнила нукенинов, которые поддерживали барьер. Они меня не заметили, но вот АНБУ нашли. А чтобы записать шиноби в книгу Бинго, лучше иметь не только примерное описание, но и портрет, так что…       — Внутри барьера сражался Хокаге, верно? — Наруто резко спал с лица. — Получается, ты видела тех, кто участвовал в его смерти.       — Как и вы, — спокойно заметила я, меняя позу и закидывая ногу на ногу. — Те четверо, кого я видела, только держали барьер. Сражался Орочимару… Хотя я не знаю ни одной техники, которая помогла бы ему вырастить целый лес.       — Так мог только Первый Хокаге.       Очевидно, что да. О том, что Хаширама Сенджу был единственным в мире человеком, кому покорился Мокутон, знал каждый генин в Конохе. Я промолчала. Замечание Сакуры осталось висеть в воздухе, а потом резко разбилось, когда Наруто сжал кулаки и вскинулся:       — Ты должна сказать мне, как они выглядели!       Я поморгала. Узумаки выглядел исключительно решительно, пусть и был обмотан бинтами. Не как мумия, конечно, но стремительно к ней шел. Что уже очень интересно: Сакура рассказывала, что в больнице на него обычно даже не пытались переводить бинты, так как всё заживало слишком быстро. А тут решили намотать. Неужели при битве с другим джинчурики (или биджу) влияние чужой чакры притупляет восстановительные способности чакры Лиса? Интересная теория… Жаль, что совершенно бесполезная.       Что важнее — мне внезапно очень сильно захотелось рассказать Наруто о Четвёрке Звука и чуть ли не нарисовать их на ближайшей подходящей для этого поверхности. Я склонила голову на бок. Ого. Хорошенько меня приложило. Не развивайся я сама в эту сторону, наверняка бы не смогла противостоять… А так: навязчивое желание, конечно, но спустя пару секунд уже получается заталкивать его на задний план. Я устало вздохнула и с осуждением выдохнула: «Нет».       Кажется, Наруто растерялся. Да что там — Учиха и Харуно растерялись! И если с Узумаки всё понятно, причины могут быть разные, но объяснимые (от неожиданности отказа в целом до неожиданности отказа из-за его прокаченной способности убеждать), то вот эти двое вызвали у меня куда больший интерес. Я подарила Сакуре внимательный взгляд, она легонько кивнула. Значит, есть что сказать. Отлично.       — Ты наверняка спрашиваешь не просто так, а чтобы найти их, — пояснила свой ответ я. — Во-первых, они сильны, раз смогли удерживать такой барьер… да и просто пробраться к нужному месту незамеченными. Во-вторых, они находятся не в Конохе. И как ты собираешься их искать? Сбегать? Думаешь, те самые АНБУ обрадуются, узнав, что я слила кому-то такую информацию?       — Я не собираюсь сбегать!       — Тогда зачем тебе их имена и лица? — резонно возразила я. Право слово, а ведь давит его убеждение, давит! Пока не понятно, кто сильнее, Гай или Наруто, но они оба определённо лучше меня. Хорошо, что сопротивляться могу. — Если встретишь случайно, то в любом случае будет бой, они ведь из деревни Звука, которая теперь с нами враждует… Хотя, сомневаюсь, что она будет существовать долго. Коноха отдаст долг, и Звук вряд ли сможет оказать достойное сопротивление.       — У них есть Орочимару, — хмыкнул Саске. — Он… сильный.       — И будет он тратить свои силы на спасение этой деревни? — я со смешком покачала головой. — Она ему нужна была, как и Песок, только для прикрытия. Кстати, что-то я сомневаюсь, что сейчас Орочимару такой уж сильный — Хокаге-сама не мог умереть просто так! Значит, Орочимару тоже ранен.       Наруто бурно поддержал эту мою мысль, я чуть не рассмеялась, осознав, что прибавила себе три единицы репутации. Это что, за патриотизм? Ну, спасибо… Впрочем, на что-то такое я и рассчитывала. Нельзя быть совсем уж бездушной сволочью по отношению к символу деревни, хоть сто раз ему быть мёртвым. Только ведь от плохого статуса избавилась… Почему, кстати? Система всегда находила лазейку, как оправдать изменения в репутации. Да и все остальные характеристики соответствовали реальности, например, вместе с прокачкой силы и выносливости тело становилось ощутимо крепче, с прокачкой ловкости — гибче. Изменений в скорости мышления в последнее время я не замечала, но, наверное, были и они.       Тишина бы неловко повисла в воздухе, не ляпни Саске то, что запустило новую волну разговора:       — Разве Суну использовали?       — Конечно! — тут же вскинулась Сакура. — Ты сам подумай: решения о нападении на другую деревню не принимаются без Каге, а Орочимару притворился Казекаге!       Разговор зашел на универсальную для всех миров территорию. Политика. Я подивилась, какая же всё-таки Коноха деревня — слухи так быстро разносятся! — и покосилась на Наруто. Тот внимательно пялился на свои руки и выглядел не злым, но недовольным. Я включилась в разговор Саске и Сакуры и плавненько перевела их внимание на молчащего Наруто. Честно говоря, он мне совсем не интересен, и то, о чём он думает, даже знать не хочется, но я вроде как «за» объединение этих троих, и буду подталкивать данный процесс всеми силами. То есть, не всеми силами, а когда нахожусь рядом.       — Да какая разница, что там будет с отношениями стран! — после нескольких безуспешных попыток вставить своё слово возопил Узумаки и взмахнул руками. — Как всё решать, когда у нас нет Хокаге, а у них нет Казекаге?!       — Дельная мысль, — одобрительно захихикала я. — Но вообще, решать будут старейшины. А пока они долго и нудно будут приходить к решению, и Коноха, и Суна будут активно искать себе новых Каге. Не знаю, какие полномочия у старейшин в деревне Песка, но у нас они не смогут ничего подписать без Хокаге. Так что с поисками нужно будет поторопиться.       — Какие мудрые слова!       Я резко развернулась в сторону окна и растерянно застыла. Там, болтая ногами, сидел Джирайя и с явным весельем разглядывал нас четверых. Ну да, забавно, наверное, наблюдать, как детишки — ему вроде как уже шестой десяток идёт? — рассуждают о таких вещах. А мы ведь ещё и другие деревни приплетали… По крайней мере, я и Сакура. В банде почти все хотя бы на базовом уровне понимали ситуацию в мире. Я когда-то доверила дело просвещения Кирю и не ошиблась: её пугающая аура заставляла всех гильдийских учить и понимать с удвоенной скоростью.       — Эро-саннин!       Саске, которого тоже застали врасплох, хмыкнул и кивнул. Как неуважительно! Я сдержала ухмылку.       — Джирайя-сан, — мы с Сакурой почти одновременно чуть поклонились. Харуно тут же щёлкнула выпучившего глаза Узумаки по лбу: — Если ты не уважаешь одного из величайших шиноби нашего времени, то не обязательно мы должны делать то же.       — Иметь в учителях саннина… — я совершенно искренне мечтательно вздохнула.       К сожалению, вряд ли кто-то из них троих мог мне помочь. Цунаде? Это тайдзюцу и медицинские техники. Возможно, когда-нибудь я почувствую острую нужду в ирьёниндзюцу, но с вакидзаси тайдзюцу мне точно не нужно. Джирайя? Если не ошибаюсь, почти всё в его стиле боя завязано на призыв или ниндзюцу. Ниндзюцу — это, конечно, хорошо… Но вот контракт с жабами мне вряд ли доверят, а значит, и польза такого учителя резко уменьшается. Орочимару? Тут просто без комментариев. Мне не нужны проблемы с нукенинством. Моё честолюбивое сердце требует власти, в которую после такого не пробьёшься.       Джирайя бегло осмотрел меня, а потом хмыкнул:       — Судя по мечу, ты и так не испытываешь проблем с учителем.       — Хаяте-сенсей так зол на меня… — тут же заныла я. — Он точно-точно не будет больше любить меня, как прежде, он начнёт считать Микиру своим любимым учеником…       — Он просто беспокоился за тебя, — пробормотала Сакура. — Уверена, немного игнора пойдёт тебе на пользу, ты слишком избалована.       Я тут же прекратила ныть и мрачно на неё посмотрела. Нет, определённо не пойдёт. Мне очень некомфортно, а ещё у меня есть небольшое подозрение, что качество обучения снизится, и вот это уже по-настоящему пугает. Ведь если меня всё-таки возьмут в АНБУ, велик шанс, что учитель останется тот же — Хаяте-сенсей и раньше служил, думаю, ради непрерывного обучения его могут и обратно вернуть. Учитывая, что после нападения в деревне снизилось количество шиноби, такое более чем возможно: пользы от джонина-АНБУ куда больше, чем от джонина-капитана команды генинов.       — В любом случае, я хотел бы попросить юных леди покинуть палату, — хлопнул в ладоши Джирайя. — У меня есть, о чём поговорить и с Саске, и с Наруто.       Мы с Сакурой легко подчинились. Сложно спорить, когда о чём-то просит саннин, да ещё и совершенно незнакомый. Даже у меня, со всей моей наглостью, в данной ситуации не промелькнуло и мысли оспорить решение. Фамильярность Наруто и незамутнённая наглость Саске вызывали чуть ли не восхищение. Ну, первый без царя в голове, с ним всё ясно. Наруто вырос таким, какой он есть сейчас, вследствие многих факторов. Но Саске? Клановый ведь, должен знать…       — Почему Саске такой наглый? — дёрнула я Сакуру, решив отвечать на вопросы сразу же.       — Он всегда был гордым, а после того, как его клан вырезали, так вообще невыносим, — она поморщилась. — Сейчас ещё цветочки, мы с Наруто его немного отредактировали.       — Прекрасно звучит, — обрадовалась я, — продолжайте в том же духе!       Сакура невозможно кисло на меня посмотрела:       — Я не вмешиваюсь в дела твоей команды, можешь ты, пожалуйста, не лезть в мою?       — Это дружеское участие!       — Так я на будущее. Если тебе заранее чего-то не сказать, то потом будет поздно.       Крыть было нечем, так что я шутливо отправила Сакуру работать. Та совсем не шутливо спохватилась и убежала, прежде всё-таки ответив на мой вопрос по поводу способности Наруто убеждать («Прости, я думала, что он тебя переспорит... рада, что этого не произошло»). Я ненадолго зависла посреди коридора, а потом, опомнившись, выпрыгнула из ближайшего дружелюбно приоткрытого окна и переместилась на крышу ближайшего дома. Вопрос «что делать» опять атаковал. Весь месяц я только и делала, что тренировалась, в чём очень хорошо помогала система, и перестроиться назад будет нелегко. С сомнением хрустнув костяшками пальцев, я всё же спустилась на дорогу и пошла в сторону гильдии, надеясь по дороге поймать кого-нибудь из девочек Аянами.       Да, я не сомневалась, что они умели бегать по стенам, но также не сомневалась, что на глазах кучи людей они этого не делают. В глазах шиноби гражданские остаются гражданскими. Никакого запрета на изучение каких-то частей искусства ниндзя, тем более таких элементарных, нет, но всё-таки не стоит вызывать лишние подозрения и ломать чужую картину мира.       — За кем следишь? — дружелюбно спросила я у бойкой на вид девчонки лет четырнадцати. Та тихонько указала пальчиком на знакомую фигуру, и я медленно вскинула брови. — Ого! Спасибо, Нейми, это прекрасная встреча.       Нейми протянула что-то похожее на «Птичка-химе, вау», и опять отошла на шаг назад, в тень от крыши ближайшего здания. Полдень уже прошел, так что прятки были вполне возможны и без сильновыраженных хардкорных элементов.       Мне посчастливилось натолкнуться сразу на двоих членов банды. Миноку и Шина, давние знакомые… Я окликнула обоих — уважительно, так как оба были старше, а мы находились на улице, и сама же с этой уважительности внутренне посмеялась — и подошла ближе. Оба остановились меня подождать, и я, не иначе как ради какого-то протеста, втиснулась между ними. Шина прыснула, Миноку покачал головой.       — На самом деле, встреча и правда случайная, — на всякий случай пояснила я. — Но, увидев Миноку, мне захотелось поговорить с ним о том, как у него продвигаются дела… а раз Шина тоже тут, всё становится только в несколько раз замечательнее!       — Слушаю.       — А можно я сразу кое-что попрошу? — поморщилась Шина. — Я понимаю, что у нас всё серьёзно, и новое место для банды говорит само за себя… Но не могла бы ты убрать от меня слежку, Птичка-химе? Очень раздражает. Я нечасто её замечаю, но нервничаю постоянно.       Неожиданная просьба. Я скосила взгляд на Миноку — тот едва заметно пожал плечами и нахмурился. Реакция есть, но что бы это значило? Недоволен такой прямой просьбой? Удивлён? Сам хочет избавиться от слежки? А мне казалось, что Аянами уже начала отводить от него людей.       Если бы я пошла советоваться с Аянами, она сказала бы «нет». И это было бы в целом не так уж неправильно: и Миноку, и Шина становились теми, кем должны были становиться — ещё не моими приближенными, но уже лидерами гражданских, какими для гильдийских шиноби были Кеншин и Кирю. Взаимодействия этих двоих со своими «подчинёнными» я обычно не заставала, но знала, что те происходят хоть сколько-нибудь регулярно. Конечно, гражданских было больше, да и Кеншин с Кирю приняли свои должности (или их подобие) практически сразу, так что тот же процесс в руках новых лидеров затягивался. Но они уже были довольно известны. Кто-то наверняка думал, что я смогу расширить круг своих приближенных.       В таких условиях за ними стоило бы продолжать хотя бы минимальную слежку, они всё-таки были участниками «переворота». Но раз уж так просят, то почему бы не заработать себе несколько плюсов в карму? Я прикинула, есть ли у меня с собой водный аромат — есть — и кивнула.       — Серьёзно? — не поверила Шина. — А…       — Только тебе нужно будет выпить что-то вроде сыворотки правды, — честно предупредила я. — Лёгкий наркотик. Не вызывает привыкания, но соврать почти невозможно. И, если Миноку не откажется, я бы хотела поговорить ещё и с ним.       — Не откажусь.       Решено было пойти домой к Миноку. Можно было засесть в кафе, ничего не мешает добавить один из моих составов в приготовленный другими людьми чай, но я решила не вести такие разговоры в людных местах. Даже не слежки опасалась, а просто внешних факторов. Миноку разлил чай, я добавила строго отсчитанную порцию обоим (Миноку при этом выглядел так, будто у него болят зубы; наверное, вспоминал, что было в прошлый раз), мы все отпили чаю и начали говорить.       Вывод первый: и Шина, и Миноку ничего не замышляют, положение их устраивает, так как уже помогает получать профит не столько в банде, сколько с помощью связей, которые в ней были образованы. Вывод второй: держать при них постоянных наблюдателей решительно нет смысла. Можно ограничиться людьми по типу тех, что следят за мной… которые даже не за мной следят, а просто проверяют иногда мою комнату, посматривают, что я делаю, когда нахожусь вне её. Ненавязчиво.       Были бы навязчивыми, я бы была раздражена. У меня, как у шиноби, даже без сенсорных способностей восприимчивость к слежке повышена. А уж когда «шпионы» находятся под моей техникой, которая на меня совершенно не действует… Ну, это даже не смешно. Когда «девочки» Аянами рядом, я их замечаю.       Вывод третий: Аянами моё обещание отогнать шпионов не понравится. Я убедилась, что действие аромата закончилось и с моими гильдийскими всё хорошо, откланялась и бодрым козликом поскакала к Аянами. Сообщать те самые вести, которые ей не понравятся. К моему удивлению, она сопротивлялась не так долго, как могла бы: после второго «Я обещала, а обещания нужно выполнять, иначе какая из меня химе!», она устало махнула рукой и согласилась.       — Меня сейчас больше волнует смерть Хокаге-сама, — поджала губы она. — И твоё фееричное путешествие к башне Хокаге под ручку с АНБУ.       — Неужели многие знают?       — Да, очень многие, — подтвердила она. — Среди шиноби, конечно же. Для большинства гражданских ты всё ещё не настолько серьёзная новость, и это прекрасно.       — Наоборот, очень жаль, — вздохнула я. — Но ведь это внимание исключительно положительное, так?       — Тебя вели не как преступницу и почти сразу отпустили, но при этом ты шла от самого барьера, — Аянами хмыкнула. — Причин подозревать тебя в участии в нападении — нет. Причины придумывать тебе геройские поступки или просто слишком длинный нос — есть. Шиноби такие же сплетники, как и все, жаль только, лишь среди своих…       В её глазах так и стояла невысказанное «как жаль, что мои люди — не свои, я бы столько смогла наворотить». Я улыбнулась. Аянами, как всегда, хочет больше информации. Как у неё ещё голова не разорвалась? Впрочем, мой типичный вопрос, когда дело доходит до неё. Ещё более типичный: «Почему она до сих пор не попыталась встать во главе банды?», но ответ на него мне, скорее всего, известен.       Не всем хочется власти и внимания одновременно. Аянами, например, достаточно её знаний и полномочий и полностью устраивает довольно сильная, относительно других моих приближенных, непопулярность. В самом прямом смысле этого слова: прошло уже несколько лет, а её имя до сих пор было известно не всем! Пожалуй, самый удивительный факт. «Девочки» хорошо хранят секреты.       — Не то чтобы потеря Хокаге-сама как-то на нас повлияет, — тем временем, вздохнула она. — Просто… всё как-то замерло. Не находишь?       Я находила. Новый Хокаге — это новая эра. Фактически, для всего населения Конохи Хирузен правил всегда. Да, на парочку лет заскочил Четвёртый, но потом опять воцарился Третий. В этой ситуации сложно не замереть в растерянности, осознавая, что всё безвозвратно изменилось… И как хорошо, что всё это не касалось меня. Я уже думала о Цунаде. Впрочем, не буду отрицать, на похоронах, движимая общей атмосферой, я скорее всего всплакну, но произойдёт это только из желания проникнуться атмосферой.       Честно — Третьего не жалко. Не тогда, когда он отправил Мизуки-сенсея к Орочимару. Не тогда, когда я хочу, чтобы моё лицо на скале Хокаге стало шестым.       Во время похорон я так и не заплакала, но, кажется, мой взгляд был достаточно пустым, чтобы даже вроде как злившийся на меня Хаяте-сенсей положил руку на плечо и сжал. Я бросила на него быстрый взгляд. Беспокоится за меня, так? Тогда, получается, его куда больше волнует моё эмоциональное состояние, чем того же Мизуки-сенсея. Ему было достаточно того, что я не окажусь втянутой во что-то плохое. С другой стороны, каким бы человеком был мой первый сенсей, если бы так и оставил меня рядом с собой, наверняка косвенно впутывая во всю эту муть с Данзо, Орочимару и Хирузеном? Явно не самым лучшим, даром, что он и так не ангел.       Шел дождь, и волосы прилипли к лицу. Я порадовалась, что вынула из своей причёски всё опасное. Да и неопасное тоже — цветные ленточки на таком мероприятии смотрелись бы неправильно.       — Сенсей, я говорила, что хочу стать Хокаге? — задумчиво спросила я у него уже после завершения церемонии. Рука на плече дрогнула. — Поверьте, я думаю о том, что я делаю. Конечно, не по каждому человеку будут горевать настолько сильно, но я понимаю, что означает смерть. И я точно не собираюсь умирать. Не хочу, чтобы по мне плакали.       — Очень громкие слова.       — Они и должны такими быть, — я хмыкнула. — Если бы я кричала, как Наруто, меня бы никто не воспринимал всерьёз. Он даже не понимает, что означает быть Хокаге и в чём заключается работа лидера деревни. Я тоже не до конца понимаю, но я хотя бы не строю иллюзий.       Я опять обернулась на сенсея — он смотрел на меня очень внимательно, а потом убрал руку с плеча, потрепал ей же по насквозь мокрым волосам и потянул от могилы. Выражение лица было не разобрать, но мне стало иррационально легче, и я позволила себя увести.       — Если ты всё же не умрёшь, я думаю, ты сможешь стать одним из претендентов на этот титул, — внезапно, словно и не было огромной паузы, сказал сенсей. — Другой вопрос — сможешь ли ты, с таким «осознанным» поведением, дожить до этого момента. И сможешь ли набраться нужного количества сил... Хокаге не зря символ деревни шиноби. Тут дело не только в подвешенном языке.       Ого. Ого! Я, не веря, вслух усмехнулась. Сенсей только что сказал, что у меня могло бы получиться? Я опять посмотрела на него. Сенсей не любит говорить неправду, не любит что-то приукрашивать — он, наоборот, склонен сгущать тёмные краски. Сомнительно, что ради слов поддержки он бы сказал то, что на самом деле не думает. А раз так, то мне невообразимо повезло. И по жизни, и с сенсеем, и со способностями. На волне радости я запрокинула голову к небу, поймала ртом несколько капель дождя, остудила тем самым ещё и внутренние органы и сама повела Хаяте-сенсея к стоящим невдалеке сокомандникам.       На следующий же день и Саске, и Наруто ушли на поиски Цунаде. Информацию я получила от частично возмущенной (они не взяли с собой её!), частично довольной (может, это немного их примирит…) Сакуры, и крепко так задумалась. Ещё одно изменение в каноне. С одной стороны, важное — с чего бы это Джирайе брать двоих, он и Наруто в каноне, вроде как, взял только из-за угрозы Акацуки. С другой стороны, неважное — Саске в любом случае встретился бы с Итачи. Или я плохо помню последовательность событий?..       — Цунаде-сан… а согласится ли она? — я задумчиво покачала головой. — Она путешествует по миру, проводит свои операции и на заработанные деньги опять путешествует по миру. А тут надо принимать на себя управление деревней. И если Джирайя тут живёт последний месяц и о чём-то знает, то для неё всё будет совершенно новым… Сколько Цунаде-сан уже не было в Конохе? Точно больше десяти лет.       — Я тоже думала об этом, — призналась Сакура. — Но ведь у нас нет больше сильных шиноби, верно?       — Тот же Джирайя-сан. Он выглядит легкомысленным, но сильный и умный, на самом деле. Какаши-сан? Он, конечно, молод, но всё же…       — Какаши-сенсей постоянно опаздывает, какой из него Хокаге? — прыснула Сакура, а потом погрустнела: — Тем более, сейчас он лежит в больнице… Говорят, что может восстановиться сам, но это будет долго. Получается, всего два человека. Больше никого и нет. А ведь после нападения столько шиноби погибло…       Да, это было проблемой. Прошло меньше недели, а заметили даже шпионы гильдии. Впрочем, не удивительно, ведь основной процент погибших приходился на генинов и чунинов — и не клановых, а бесклановых. Потому что они слабее. Остальных полегло или было отправлено в госпиталь тоже достаточное количество, нельзя отрицать.       Обезглавленная и раненая деревня начинала не справляться с тем объёмом миссий, которые всё ещё в неё поступали. И опускать планку было нельзя, мы всё-таки из пятёрки Великих.       В общем, не удивительно, что имеющихся генинов очень скоро начали гонять на миссии почти что в добровольно-принудительном порядке. Ну, хотя бы полной командой, не разбивали. Хотя после довольно долгого времени С-ранговых миссий опять выполнять D-ранг или самое лёгкое из С было не очень увлекательно. Но и я, и Юкио, и Микиру были детьми образованными и понимали, почему такое происходит. Как со смешком поделился в один из дней Хаяте-сенсей, такими разумными были не все — видимо, кто-то из знакомых-наставников жаловался.       За две с половиной недели отсутствия «команды поиска Хокаге» в деревне, я успела ещё раз проведать Ли, в подробностях рассказала ему про свой бой с Гаарой. Сначала не хотела, — всё-таки, это как-то… не очень хорошо, пока Цунаде его не вылечит, — но он меня уговорил.       — А я надеялся, что ты сможешь его победить, — вздохнул Ли. — Во имя Силы Юности!       — Я не могу победить даже Неджи, а вы с Неджи, наверное, равны по силе. Он победил тебя… нет, это было бесполезно. Тем более что внутри него сидит демон, Шукаку!       — Тори-чан, так нельзя! — он почти подпрыгнул, но я кое-как удержала, стараясь не сделать больно. По лицу не понятно, получилось или нет, он был… слишком собой. — Ты всегда должна верить в победу! Пытаться до последнего!       Я качала головой, улыбалась, но не спорила. У нас принципиально разные взгляды, но я не собираюсь навязывать свои. Ли должен оставаться Ли, с этой своей Силой Юности, как некая аксиома Конохи. Вот встанет на ноги, и вообще классно будет… Я даже поделилась планом по затаскиванию Цунаде в госпиталь с Сакурой. Сакура план поддержала.       — Возможно, мне разрешат посмотреть на операцию! — с энтузиазмом воскликнула она. — После того, как Кабуто оказался предателем, я стала самым многообещающим ирьёнином!       — Мне кажется, это бахвальство.       — Я — не ты, — хихикнула она. — Мои умения растут очень быстро. Я бы могла получить чунина, если бы захотела. Но… Знаешь, мне не хочется оставлять этих двоих.       Я сразу поняла, что она говорит о Наруто и Саске.       — Понимаю, — откликнулась я.       На самом деле, я не понимала.       Микиру и Юкио прекрасно справятся и без меня; добавят им в команду нового члена или просто расформируют, мы всегда можем продолжить общаться. Возможно, конечно, что из-за недостатка времени это всё угаснет, но мне бы не хотелось. Я потрепала свой браслетик «Вечные листья». Будем надеяться, что это намёк от системы: мы так и останемся хорошей компашкой друзей.       Удивительно, но первым делом после возвращения в деревню Цунаде пошла не решать какие-то вопросы, а именно лечить. Я в это время была дома, билась над ещё одним изделием-артефактом, когда ко мне в окно постучался Наруто. Окно было открыто, но, видимо, тем самым он решил проявить вежливость. Я оторвалась от своего рукоделия, а сидевшая на кровати копия даже не шелохнулась, как билась над техникой, так и продолжила.       — Пятая пришла, она всех вылечит!       Я тут же подскочила, надела обувь и выпрыгнула в окно, взяв курс на больницу. Что ни говори, а на Цунаде хотелось посмотреть пораньше. Наруто не исчез, сообщив информацию, и я с удивлением на него покосилась. Не клон, что ли?       — Ты знаешь технику Теневого клонирования? — выпалил он. — Я думал, она запрещённая!       — Она? Нет, не запрещённая, — я отрицательно покачала головой. — Просто очень опасная. Сенсей показал мне её, потому что надо было учиться как можно быстрее.       — Учиться?..       Прикусывать язык было уже поздно, врать не хотелось, так что Наруто получил информацию на несколько лет раньше, чем должен был. Интересно, это что-нибудь изменит?.. А ещё интереснее то, каким образом он нашел дзюцу, если свиток Хокаге так и не открыл, мы с Мизуки-сенсеем не позволили. Я пообещала себе спросить как-нибудь в другой раз — мы уже пришли. Наруто развеялся.       — Иди к Какаши, он уже здоров, — хмыкнул Джирайя. Из-за его широкой спины выглядывала Сакура, во все глаза смотря на идущую рядом Цунаде. Интересно, она выбивала среди других ирьёнинов право на такое близкое знакомство с легендарной куноичи, или Цунаде пришла внезапно, и Сакура узнала только благодаря Наруто? — А ты…       — Я хочу убедиться, что с Ли всё будет в порядке, — твёрдо сказала я. — Я тоже дралась на экзамене на чунина с Гаарой… он меня почти не ранил, конечно, но я сразу знала, что сдамся. А Ли сражался до конца.       — Сражался до конца, значит? — Цунаде, которая выглядела лет на двадцать, хмыкнула. — Кого-то мне это напоминает.       Впрочем, результат был неутешителен: пятьдесят на пятьдесят, Цунаде отказывается брать на себя ответственность… Я была к этому готова. Была готова и к тому, что она сама как-нибудь передумает. Но мне не нужно «как-нибудь», мне нужно, чтобы Ли гарантированно встал на ноги и завершил мой квест!       — Я сказала, нет, — отрезала Цунаде, когда и я, и Сакура подошли ближе. Ли, услышав вердикт, вышел из палаты; Гай-сан, наградив Цунаде пустым взглядом, тоже ушел. — Я уже взяла на себя ответственность за вашего Учиху, и он чуть не умер. Пятьдесят на пятьдесят… и это в лучшем случае… Нет. Мальчик будет жить, и при надлежащем лечении и отсутствии серьёзных нагрузок безболезненно жить. Это в сто раз лучше, чем смерть.       Открыв было рот, я его захлопнула. Это… близкая мне позиция, на самом деле. А ещё мне не понятно, о каком эпизоде с Саске она говорила — видимо, о том, что прошел мимо меня так же, как нападение Итачи на Какаши. Я тряхнула головой и всё-таки попыталась вторить вставшей на защиту Ли Сакуре. Цунаде какое-то время слушала нас, скрестив руки, а у входа в палату промелькнула шевелюра Джирайи — значит, тоже греет уши.       — Это всё замечательно, конечно, но вы разве не понимаете, что обрекаете своего друга на смерть? — холодно спросила она. Потом посмотрела прямо на меня: — Особенно ты. Как там тебя?.. Не важно! Ты хоть сама веришь, во что говоришь?       — Нет, — честно сказала я. Сакура преданно воскликнула «Что?!». Я вскинула голову, смотря Цунаде в глаза. Подумать только, я в несколько раз её младше, а мы уже одного роста… Какая же я лапша. — Я согласна с вами, на самом деле. Но, простите, Цунаде-сама, я одновременно с вами не согласна. Ли… и Гай-сан тоже, они взрослые люди. Они осознают свои желания. И их ценности отличаются от наших. Нам кажется, что лучше жить обычным человеком, чем умереть. Им кажется, что лучше вообще не жить, чем жить гражданским — особенно после того, как пожил шиноби.       — Глупо.       — Это их мнение, — я пожала плечами. — Несмотря на все ужимки, они оба очень умные! Я понимаю, что именно вам решать, лечить или не лечить. Но если причина только в том, что вы озвучили ранее… Мне кажется, это не такая уж хорошая причина.       Джирайя уже не просто откровенно грел уши, а встал в проёме двери. Я поймала его взгляд — внимательный, а не такой, каким я видела его раньше — и сцепила руки в замок за спиной. Нагло? Безумно! Но я, вроде как, действительно возмущена. Что это за лидер, который совершенно не учитывает чужое мнение? В таком мелком вопросе, касающемся всего нескольких человек, а не всей деревни, подобное поведение… странное.       — Бабулька? — из-за спины Джирайи показался Наруто. — Тори-чан, Сакура-чан? Вы чего тут?       — Спорим, — кратко охарактеризовала разговор Сакура. — Тори, как всегда, в своём репертуаре. Сейчас начнёт жалеть.       Я бы могла начать паясничать, но не стала. И, наверное, хорошо, что не стала: Цунаде внезапно улыбнулась и поправила волосы. Хлопнула в ладоши:       — Отлично! Раз вы двое так хотите помочь своему другу, будете помогать! У меня с собой есть библиотека. Найдёте что-нибудь, что сможет увеличить его шансы хотя бы на два процента — и я возьмусь. Нет… что ж. Значит, так сложилась судьба. Во времени не ограничиваю.       Рот для возмущения стал открываться сам собой, но я тут же прикрыла его. Она, вроде как, согласилась. А вроде как запрягла меня и Сакуру работать. И если для Сакуры порыться в библиотеке самой Сенджу будет только в плюс, то мне-то что там искать?! А отказаться и предоставить всё только Сакуре нельзя, вот, как Цунаде смотрит. Так и вижу, как она говорит «На нет и суда нет» и уходит.       Прав Наруто — она та ещё бабулька.       — Что, инициатива наказуема? — заржал Джирайя. — Кажется, кому-то придётся разозлить своего сенсея ещё сильнее.       Я кисло улыбнулась. Да, это точно. Вряд ли Хаяте-сенсей будет рад тому, что моё время на тренировки сократится. А я собиралась отыскать средство помочь Ли как можно быстрее. Правда, я вряд ли смогу помочь чем-то дельным: даже будь у меня библиотека, какой от неё смысл, когда нет элементарных знаний? Вся надежда только на Сакуру.