Птичий крик

      Конечно же, женой Шикамару в тот же день я не стала. Да и в ближайшее время подобное мне не грозило: мы были слишком молоды для такого. Шиноби предпочитали заключать браки, даже договорные, позже, когда оба вырастут достаточно, чтобы не умереть на обычной миссии. А то вот так сговоришь своих детей, один из них неудачно умрёт, и все планы насмарку, придётся придумывать что-то новое. Неудобно. Лучше уж первые лет пятнадцать жизни деток присматриваться к кандидатам, и только потом заключать брак. Никаких невест или женихов, как это можно ожидать от гражданских — или вы в браке, или вы не в браке.       Иногда невестами и женихами называли тех, про кого точно известно, что рано или поздно они заключат брак, но среди шиноби подобное было не очень распространено.       Формально, конечно, мы с Шикамару уже достигли если не возраста, то уровня силы, который позволит нам не умереть бесславной смертью, но тринадцать лет — всё равно слишком рано для чего-то настолько официального. Я это отлично знала, так что не преминула задать Нара очень важный вопрос: что же до неофициального?       — Ты же сама знаешь, как сложно сдержать слухи, Тори, — печально покачал головой Шикамару. — Они всегда будут расходиться.       Я задумчиво постучала пальцами по столику, выстукивая какую-то неровную мелодию. Слухи сдержать сложно, это верно, но у меня бы получилось. У меня людей банально больше, чем у Шикамару. Не бросит же он весь клан на такое дело? Максимум ровесникам скажет да семье, иначе это будет совсем по-детски, и Нара должен это понимать.       Только нужно ли оно мне, пресекать эти слухи? Как бы меня ни стали называть, всем отлично известно: секреты клана остаются внутри клана, и поддержка, которую Нара могут оказать кому-то стороннему, будет очень сильно отличаться от поддержки члену клана. Проще говоря, пока моя фамилия всё ещё Каору, все мои достижения будут моими.       А раз так, решила я, то бессмысленно останавливать слухи. Я сомневаюсь, что Шикамару будет целенаправленно их создавать, просто уведомит членов клана и позволит не скрывать, так что при желании можно будет догадаться, к чему всё идёт. Вопрос только в том, когда всё придёт. Что Шикамару, что я дружно обошли этот вопрос. Не знаю, почему он не установил дату, но я просто была намерена оттянуть её как можно дальше. Хотя бы для плана-минимума, а если извернусь — и для исполнения плана-максимума.       План-минимум включал в себя передачу банды моему дражайшему младшему брату. Клан Нара, с каких сторон ни посмотри, был хорош, но давать им в руки результат своего многолетнего труда я не собиралась. Пусть банда останется у моей семьи. Я в любом случае планировала в какой-то момент отойти от должности главы гильдии: приближённые давно уже справлялись с большей частью работы и без меня, а верховный контроль всё ещё отнимал у меня слишком много времени.       Но для того, чтобы взять власть в свои руки, Амаде должно быть как минимум двенадцать. Он был умным ребёнком, верно, но он всё ещё был ребёнком. Несколько лет под крылом Аянами и других приближённых позволят ему втянуться во всё это, а двенадцатилетний возраст — возраст выпуска из Академии — даст некий кредит доверия. «Не совсем ребёнок», проще говоря. С учётом того, что многие гильдийские помнят, в каком возрасте я всё это построила, проблем вообще возникнуть не должно.       Проще говоря, план-минимум подразумевал, что до шестнадцати лет я всё ещё должна была оставаться со своей фамилией.       План-максимум предполагал, ни много ни мало, становление Хокаге. Я собиралась хладнокровно допустить Четвёртую Мировую и выйти из неё героиней, а также воспользоваться всеобщей разрухой для увеличения своего влияния. Клану Нара в первые несколько лет после войны точно будет не до меня — даже если Шикаку, в отличие от канона, выживет, последнее, о чём он будет думать после войны — это о свадьбе своего сына. Скорее всего, клан будет сосредоточен на переделе влияния внутри деревни, на восстановлении этой самой деревни, на восстановлении самого себя.       Эпичная Битва, по грубым расчётам, должна будет произойти тогда, когда мне будет семнадцать. Два, ну, ладно — три года на то, чтобы вспомнить обо мне, когда все остальные очень важные дела будут закончены, а у меня не останется поводов тянуть время. Это означало, что Хокаге мне нужно стать к двадцати годам, что… не то чтобы невозможно, но сомнительно.       Всё будет зависеть от того, насколько Цунаде будет готова скинуть шапку Хокаге и насколько я буду готова её принять.       Несколько лет после катастрофы — иначе Четвёртую Мировую и не назовёшь — подобного масштаба недостаточно для полного восстановления. Соответственно, если и передавать титул Хокаге кому-то, то только тому, кто знает, что делать. Что мне для этого нужно? Всего-то набиться на место самой главной, самой доверенной помощницы — читай, преемницы — Цунаде к этому моменту, чтобы знать, что делать. Это та часть плана, которая зависит от меня. Всё остальное будет зависеть от Цунаде.       И я уж в помощницы набьюсь. Шизуне, мне видно, уже не справляется: она следит и за госпиталем, и помогает Цунаде, а это огромный объём работы. Уверена, она только одобрит, если исполнительная девочка по имени Каору Тори заменит её в одном из этих дел. Моя принадлежность к АНБУ тут как раз очень кстати. Кто будет лучшим помощником Хокаге, чем член личного спецкорпуса Хокаге?       — Надеюсь, теперь тебя не будет мучать ревность? Такой безупречный талант, как я, ни к каким Учиха не уйдёт, — поддела я Шикамару напоследок.       Мы обговорили некоторые вещи — например, действия и решения, от которых он меня настоятельно просил воздержаться. Да, пришлось кое в чём себя ограничить — например, не лезть к главной ветви клана Абураме, — но я согласилась. Мы оговаривали только то, что лучше не делать мне. Мы ничего не говорили про моих подчинённых, верно? И Шикамару не настолько глуп, чтобы не понять, в каком направлении могут свернуть мои мысли. Раз не оговаривали, значит — разрешено. Процесс станет немного сложнее, потому что посредники всегда всё затягивают, но ничего невыполнимого. Микиру поможет.       — Это только устная договорённость, — слегка пожал плечами Нара, прямо на вопрос не отвечая. Я сдержала порыв закатить глаза. Да ладно ему! Упражнения для ума — это прекрасно, но их в наших беседах будет хватать и после исключения всех этих брожений вокруг да около. — У меня нет гарантий.       — Ты правда думаешь, что я стала бы ссориться с кланом Нара, сначала договорившись, а потом нарушив договор? — скептично переспросила я. — Защита другого клана, конечно, помогла бы мне избежать вашего недовольства, но всё равно неприятно… И я сомневаюсь, что кто-нибудь вообще бы пошёл на такое.       Шикамару смерил меня внимательным взглядом и повертел серёжку в ухе. Ах да, отличительный знак их команды, как у моей — браслет. Я невольно шевельнула запястьем, чтобы ощутить его. Интересно, а Юкио до сих пор носит, сентиментальный придурок, или всё-таки снял?       Я бы на его месте сняла. Не заслуживает.       — Ты не испортишь отношения со всем кланом, если передумаешь, — выдал Шикамару. — На данный момент.       Теперь настал мой черёд брать драматичную паузу.       — У меня есть несколько идей, но не мог бы ты пояснить подробнее? — медленно протянула я, и невинно улыбнулась. — Не то чтобы я собиралась воспользоваться этим шансом. Простая осторожность, сам понимаешь.       — Отец не против, но он и не в восторге от моей идеи, — выдал в ответ Нара.       Я покивала своим мыслям. Вполне логичный вариант. Да, я сейчас — очень перспективная бесклановая, но мне ли не знать, что среди клановых примерно нашего возраста есть невесты получше. И просто выгодные с точки зрения принадлежности к фамилии, и сильнее меня. Чего Шикаку знать не может, так этого того, что я их всех через несколько лет перегоню. Система не поддаётся объяснению со стороны шиноби. У обычного ниндзя просто не может быть таких темпов развития по всем направлениям, не может быть возможности развиваться по всем направлениям. А у меня она есть. Да и планы… сомневаюсь, что от меня ожидают того, чего я могу достигнуть.       И как мило, что Шикамару в меня верит! «На данный момент», сказал он. То есть считает, что сделаю нечто такое, из-за чего мнение его отца изменится, какой милаха!       — Ох, Шикамару, твоя вера в меня не оставляет мне никакого выбора, — умилилась я и случайно заглянула ему в глаза: веселье, недовольство, едва заметное облегчение. — Теперь я точно должна достигнуть самых больших высот!       — Он не думает, что ты не можешь достигнуть высот, — на прощание поправил меня Шикамару. — Он просто думает, что ты умрёшь раньше.       После этого разговора я не кипела, но подпортила себе настроение, даже несмотря на такой хороший итог наших переговоров. Думает, что я умру раньше, ха! Я ведь могу подумать, что он действительно просто-напросто в меня не верит, а не передаёт через своего сына непрозрачное предупреждение. Непонятно, правда, к чему именно это предупреждение относится, но я от своего пути отходить в любом случае не собираюсь. К Данзо или Ибики не заберут, а остальное я смогу вывернуть себе на пользу.       Иногда я позволяла себе излишне самодовольную мысль, что даже попадание в Корень АНБУ смогла бы в конце концов обставить к своей выгоде, но долго на эту тему не думала. Зачем? Не было у меня подобных планов, слишком опасная затея. Если бы не осталось выхода — это одно, а идти на подобное добровольно — совсем другое. Мне хватало и АНБУ.       В моём желании попасть в спецкорпус было мало любви к самому спецкорпусу и его теневой деятельности, но очень много желания хорошо себя показать перед другими сильными шиноби и заручиться доверием Хокаге. В конце концов, я собиралась принять шляпу Хокаге от Цунаде без переворотов и интриг, по её и моему обоюдному желанию, и завоевать одобрение ниндзя, которые подчиняются напрямую Каге, было полезным шагом. Облегчит мне, опять же, процедуру чистки людей, так как я буду не только знать всё изнутри, но и понимать отношение людей к себе в целом и к себе у власти в частности.       Ребята из АНБУ меня не то чтобы не любили, но и в восторге не находились. Большая часть относилась нейтрально, с лёгким интересом разве что: как я поняла, на меня очень рано обратили внимание из-за всей этой инициативы с бандой, и это было непривычно. Но так как обратили внимание очень рано — читай, очень давно — тот интерес у большинства уже утих.       Сначала я ломала голову над тем, как же этот интерес восстановить, чтобы потом обратить его во что-то куда более удобное, положительное, но ответ пришёл неожиданно. Оказалось, что мне не нужно делать ничего сверх того, что я уже делала.       Мне нужно было просто прогрессировать.       Глухарь, смотря на мои успехи в сенсорике, конечно же не стал скрывать этого от других шиноби-сенсоров. Лань, дёрганая на вид девушка, в эмоциях которой всегда было удивительно спокойно, с интересом следила за моими подвижками в ирьёниндзюцу. Грач, осознав, что моё быстрое восстановление чакры никуда не уходит, решил посоветоваться по этому поводу с коллегами, и я целый день терпела вокруг себя танцующих шаманские танцы исследователей. Ответа так и не нашлось, но аномалию признали безопасной и даже полезной.       Для признания аномалии «безопасной» пришлось, правда, вытерпеть ещё одну технику клана Яманака в исполнении Грача. Я не сопротивлялась, понимая чужую логику: если подобное вторжение может повернуть эффект вспять, то лучше сделать это сейчас. Яманака ведь не единственный клан в мире, который умеет копаться в чужих мозгах. Всяко лучше потерять подобное преимущество в родной деревне, чем на поле боя.       — Восстановление чакры всё ещё на том же уровне, — применив Теневое клонирование и показательно прислушавшись к себе, на деле просто скользнув взглядом по числам в своём профиле, подытожила я. — Я надеюсь, этого достаточно?       — И всё-таки, как интересно… — протянула Рысь, обмахиваясь маской. — Объём чакры небольшой, верно, но всё ещё не соответствует этой скорости.       Носорог, Глухарь и Грач помолчали. Кажется даже, Грач начал играть в гляделки с остальными. Я махнула рукой своему клону, чтобы развеялась. Понятно, о чём они думают: «А точно ли это был эффект воздействия техники клана Яманака?». Только вот я не сомневаюсь, что меня уже как только ни проверили на улучшенный геном. С учётом тренировок, набрать крови и проверить меня на родство с кланами не так уж и сложно. Если учесть специфику улучшенных геномов, которые обычно проявляют себя в отличном от нормального строении тела или чакроканалов, меня и на это проверяли. И ничего не нашли.       Да и не появляются улучшенные геномы вот так внезапно. Нужны поколения шиноби, которые развивали в себе одно направление, наращивали знания в выбранной области, сохраняли и постоянно применяли определённые техники. Всё это в конце концов выливается в некую предрасположенность или мутацию, которая почему-то закрепляется. Выверты чакры, скорее всего... Этот процесс одинаков для всех, исключая геномы Сенджу, Учиха и Хьюга, конечно же. Они получены от тётушки Кагуи и её детей напрямую.       Удивительно, что все три клана присоединились к одной деревне.       — Давайте просто сойдёмся на том, что я гений? — мирно предложила я. — В конце концов, это правда.       — За неимением других вариантов…       — Грач-сан, — заныла я, — вы так жестоки! Почему бы просто не признать мою гениальность?       Рысь издала сотый за этот день вздох и слегка мне улыбнулась. Я просияла в ответ, замечая, как репутация повысилась на два пункта.       Популярности в АНБУ можно было достичь, пробуя себя в разных областях, показывая всем свою исключительность. При этом я была не таким раздражающим гением, каким, я догадываюсь, был тот же Итачи, капитан АНБУ в совсем ещё детском возрасте. Мне не давалось всё по щелчку пальцев; наоборот, я долго и упорно работала для получения результата. Да, прогрессировала быстрее, чем окружающие, но всё ещё ошибалась, страдала и пробовала снова, не стесняясь делать всё это на глазах у других.       АНБУ были обычными людьми, и подходы к ним мало отличались от подходов к другим людям. В конце концов, я всё ещё не встречала ни одного человека (исключая главного героя и монстра троллинга Гай-сана), который бы имел абсолютный иммунитет к Обаянию. С Сопереживанием давить на людей стало ещё легче. Теперь я точно знала, когда мои речи людям нравились, а когда — вызывали смешанные эмоции. Подобные знания давались мне не без потерь, конечно, приходилось переживать это всё самостоятельно, но… власть требует жертв.       Несмотря на, казалось бы, очень плотное расписание, которое и без того разбавлялось встречами то с Мизуки-сенсеем, то (намного реже) с Хаяте-сенсеем, у меня был ещё один незакрытый гештальт. Незакрытый гештальт был, по сравнению со мной, смехотворно низким, возмутительно ярким и до неприличия громким, и звали этот гештальт Наруто Узумаки.       — Коротышка, — поздоровалась с парнем я, поймав его на одном из полигонов. Одинокая тренировка явно не задалась: метательное оружие было разбросано, парочка деревьев пострадала от расенгана, сам Наруто валялся на земле. — Бездельничаешь?       — У меня тренировка! — покраснев и вскочив на ноги, возмутился парень.       Заглянув в бесстыжие глаза, быстро поймала смущение, возмущение, недовольство, азарт. А на «коротышку» никак не отреагировал, бедненький. Впрочем, если учесть мой рост, придумать адекватный ответ на такое было сложно, разве только начать оскорблять меня в ответ за слишком большой рост. То ли Наруто был выше подобного, то ли ему просто в голову не пришло, то ли он понял, что тем самым признает в себе коротышку.       — Вижу я, какая у тебя тренировка, — хмыкнула я и плюхнулась на землю, оперлась спиной на покалеченное техникой дерево. — Давай, выкладывай.       — А?       — Не надо мне тут дурачка строить, — скривилась я. — Не то чтобы я хвалила твои умственные способности, я всё равно поумнее буду…       — Ты!..       — …но ты не совсем идиот, — невозмутимо закончила фразу я. — И явно что-то имеешь не только против меня, но и против моего сенсея. Твои действия были продиктованы не только той детской обидой. Я тут немного замоталась со своими делами, а потом раздумывала, стоит ли с тобой вообще говорить, но потом решила, что стоит. Так что я повторюсь: выкладывай.       Наруто надулся, но — удивительное дело — уселся на землю напротив меня и вперил свой внимательный взгляд прямо в душу. В глаза то есть. Я поспешила отвести взгляд, совершенно не желая ощущать чужие сосредоточенность-обиду-опасение… Чего-чего он опасается? Я слегка нахмурилась. Сопереживание не давало мне причин, оно давало только микс эмоций, которые сначала ещё нужно было на составляющие разобрать, что тоже было нелегко. А уж догадаться о причинах… Обычно это было не очень сложно, но иногда чужие эмоции ставили меня в тупик своей нелогичностью и невозможностью просчитать.       К счастью, сильно ломать голову над вывертами эмоций Узумаки мне и не нужно было: я сомневалась, что итогом нашего разговора станет какое-то откровение, которое заставит меня пересмотреть все мои планы и всё же включить его в них. А значит, я его видела как бы не последний раз на ближайшие три года.       Через три года его чувства (чувства человека, который потенциально может занять место Хокаге, которое мне так нужно) меня вообще волновать не будут.       — Я ничего не имею против твоего сенсея, — наконец сказал Наруто. Я фыркнула. Это он на Хаяте-сенсей намекает? Узумаки тут же вспылил: — Не понимаю, почему ты называешь Мизуки сенсеем! Он предатель! Работает на Орочимару! А Орочимару…       — Убил Третьего? — подсказала я. Наруто скорчил гримасу, которая явно отражала его ко мне отношение, но всё же кивнул. Я помассировала виски. — Он не предатель. Его отправляли к Орочимару с миссией, и он эту миссию выполнил.       — Тогда почему ему не доверяют?       — Если бы ему не доверяли, Наруто, — медленно закипая, разжевала я, — то никто из нас Мизуки-сенсея увидеть бы не смог. По той простой причине, что из подвалов дознавателей его бы не выпустили. То, что происходит сейчас — нормальные меры предосторожности.       Этот упрямец замотал головой.       — Неправда. Он мне тем вечером рассказал…       — Про Лиса, — ласково помогла я замешкавшемуся Наруто. — Давай-давай, рассказывай дальше.       — Про Лиса, — низким от злости голосом повторил за мной Узумаки. — И потом сбежал. И я не совсем дурак, Тори, — я видел, что он не ожидал тебя там увидеть. Он хотел довести меня и выпустить его, не так ли? Ты просто помешала его планам.       Я задумчиво уставилась в землю. До интересной мысли дошёл мозг Наруто. Самое поганое, что я его даже понимаю: зачем плодить сущности и допускать, что во всём этом замешан любимый Третий и, возможно даже, кто-то ещё? Кто-то ещё в бинтах, но про него Узумаки знать не знает, так что опустим. Нет, зачем? Особенно если нет никаких доказательств. Легче решить, что это всё план Орочимару, который сначала провалился, а теперь приспешник Змеиного саннина вернулся, надурил всех и наверняка готовит очередную пакость.       А я, даже если в какой-то момент помешала, всё равно стою за этого человека горой и наверняка в какой-то момент попросту перейду (если уже не перешла, о ужас!) на его сторону. И, возможно, меня можно было бы переубедить, мне можно было бы промыть голову, но я всё-таки надурила его в далёком прошлом и подозрительно не поддаюсь знаменитой нарутотерапии в настоящем. Есть причины даже не пытаться перетянуть на хорошую сторону.       — Ты считаешь, что мой сенсей похож на самоубийцу?       — Откуда я знаю? — растерялся от неожиданного вопроса Наруто, а потом, видимо, понял, к чему я это спрашиваю. Вырвавшийся Лис со стопроцентной вероятностью убьёт того, кто стоял к джинчурики ближе всего. — Если это был приказ, то, наверное.       — Смотри-ка, ты уже не так уверен, — спокойно сказала я.       Всё недовольство ушло. Вместо этого я тратила ресурсы своего мозга на подсчёты. Насколько выгодно сейчас будет сказать то, что очень хочется сказать? С одной стороны, я хорошенько задизморалю Наруто. Это плюс. Он, конечно, мне не поверит, но нехорошие мыслишки его точно начнут донимать. С другой стороны, раскрывать такую информацию не стоит. Ладно Лис — про него я «узнала» от Сакуры…       Простое желание насолить Наруто победило в этой борьбе. Надо же иногда делать что-то не для дела, а для себя, верно? Дело тоже для меня, безусловно, но процесс восхождения на должность Хокаге довольно утомительный и не радует так сильно, как танцы на нервах неприятных мне людей.       — Наруто, я сейчас расскажу тебе секрет, — для драматичности момента я даже подсела ближе к пацану. Уверена, моя улыбочка не предвещала ничего хорошего, но контролировать её я не видела смысла. Он всё равно клюнул. — Клянусь, что говорю правду. Ты знаешь, что члены АНБУ все имеют отличительную татуировку? Так вот, у Мизуки-сенсея она тоже есть. Он никогда не хотел работать учителем в Академии. Его туда послали специально для пригляда за тобой, а потом — чтобы рассказал тебе про Лиса.       — Ты врёшь…       Узумаки попытался отдёрнуться и наверняка бы вскочил, помешав мне шептать ему секретики, но я не зря подползла ближе. Обхватить его за плечи и наоборот притянуть к себе, чтобы говорить прямо на ухо, оказалось легче лёгкого. Наруто просто бессмысленно вырывался, а я вполне осмысленно использовала для его удержания чакру, так что побеждала.       Долго это продолжаться не могло, конечно, но мне и не нужно было много времени.       — Он хороший АНБУ, но его всегда можно разменять на более сильную фигуру — джинчурики, который осознаёт, что у него в пузе сидит демон. Ну, это если бы что-то пошло не так. А знаешь, кому напрямую подчиняются АНБУ? Так я тебе скажу, если ты забыл этот урок в Академии…       К сожалению, Наруто сумел избавиться от моей хватки ещё до того, как я нанесла последний удар, но его искажённое лицо того стоило. А вот от удара я полностью уйти не успела, чужой кулак скользнул по моей скуле. Не то чтобы я совсем не ожидала драки, но почему-то решила, что сначала мы ещё покричим друг на друга. Но это было не принципиально. Я не стала подниматься на ноги, как Наруто, а быстро сложила печати и провалилась под землю, потом применила следующую технику — и вот Узумаки уже сидит, как морковка, в земле по голову.       Я выпрыгнула обратно на поверхность и уселась в позу лотоса так, чтобы быть в поле зрения так легко побеждённого противника. Осторожно потрогала скулу и цокнула. Неприятно. Сначала отвернувшийся Наруто проследил за моим жестом краем глаза и широко усмехнулся.       Чтобы лишить его даже этой маленькой радости, я активировала технику Мистической руки.       — АНБУ подчиняются Хокаге, и после встречи с тобой в парке мы пошли к Хокаге-сама, — неожиданно закончила я, так и не донеся руку до своего лица. Потом донесла, конечно, и убрала наливающийся синяк. Узумаки бил больно.       — Врёшь!       — С чего бы мне?       — Врёшь! Врёшь! Врёшь!       — Не ори так, — флегматично сказала я, еле удерживая себя от смеха. — Или ты хочешь, чтобы я ещё кому-нибудь, кто прибежит на твои крики, этот секрет рассказала?       Несмотря на то, что Наруто не был совсем уж идиотом, его и умным назвать было нельзя, так что он послушно замолчал. Если бы он подумал получше, то понял бы, что именно мне тут невыгодно рассказывать о таком кому-то ещё — всё же информация щекотливая. Но он не подумал. Объяснять ему я и не собиралась, только с лёгкой улыбкой наблюдала за копошащимся парнем. Ах, как светло, как хорошо на душе!       Если так подумать… то довольство от издевательств над Наруто было совершенно искренним, ярким даже. И если провести параллель, то я искренне любила Мизуки-сенсея и заботилась о нём и искренне не любила Наруто и желала насолить ему. Я перебрала всех своих неприятелей. Юкио можно было бы с натяжкой приплюсовать к тем, кого я искренне не люблю, но кое-что не складывалось. Наруто я хотела подпортить жизнь, а вот с Юкио делать уже ничего не хотелось. Разный градус эмоций.       — Тебя вытащить или сам выберешься? — ласково поинтересовалась я у Узумаки. После всего того, что я ему рассказала, и после его реакции на мои слова, я была очень доброй.       — Не нужна мне твоя помощь!       — Замечательно, — легко согласилась я и улыбнулась. — Тогда до встречи, Наруто! Надеюсь не увидеть тебя ближайшие несколько лет!       Такое радостное настроение сохранилось со мной на всю неделю. То, что через четыре дня после нашей встречи Узумаки действительно покинул Коноху, сделало моё настроение только лучше. Присутствие Наруто мне не мешало, нет, но теперь я могла начать отсчёт. Три года — очень примерный срок, и у меня нет чётких дат, так что нужно уложиться в два с половиной.       Прощаться с Наруто я, конечно, не пошла, хотя знала от Сакуры, что она даже сентиментально пустила скупую женскую слезу, когда узнала, что её сокомандник уходит из деревни на неопределённый срок. В чём-то я её понимала: вот буквально пара месяцев, как спасли Саске от участи покинуть Коноху, как уходит Наруто.       Учиха ко мне даже пожаловаться по этому поводу забежал. Я искренне не поняла порыва (я теперь его личный дневник? жилетка для слёз?), но выслушала очень высокомерное бурчание, суть которого сводилась к простому «почему ему можно, а мне — нет?!». Покивала. Предложила перенести клановую обиду всех Учиха со всех Сенджу на всех Узумаки.       — Сенджу сейчас Хокаге-сама, будет немного не комильфо, а престиж поддерживать надо, — вдохновенно вешала лапшу на уши я. — Более того, Цунаде-сама одна и Наруто один в своих кланах остались. Прекрасная альтернатива.       — У моего клана нет коллективной обиды на Сенджу, — вяло возразил Саске, кажется, всерьёз задумавшись над тем, чтобы красиво объяснить своё соперничество с Узумаки «клановой враждой», но быстро опомнился. — Что за бред вообще?!       Я со смехом отключила Обаяние. Когда мысль была соблазнительной, влиять на человека было ещё легче. А в этот раз получилось вообще замечательно: и я посмеялась, и Саске ещё сильнее утонул в моей способности. К сожалению, напрямую я с ним общалась не очень часто и приходилось ловить его вот на таких небольших вещах.       — Надеюсь, ты пришёл ко мне не только поплакаться? — уже серьёзнее спросила я. — Не то чтобы я против…       — Да, только за этим, — Учиха даже пожал плечами.       Не впасть в кратковременный ступор было сложно. Конечно, я хотела подружиться с Саске, но осознавала, что процесс затянется надолго. Во-первых, он был тем ещё засранцем. Он не выводил меня из себя, как тот же Наруто, а даже в какой-то степени нравился, но вот о его ответных чувствах говорить было сложно. Сопереживание тоже не было большим помощником в такого рода вопросах — оно давало мне представление о сиюминутных реакциях, а не предоставляло информацию об отношении к чему-то в целом. Во-вторых, точек пересечения у нас было не то чтобы много. Якумо, Сакура, полиция. Якумо занималась я и его участие не требовалось, с Сакурой мы общались по отдельности, над полицией он думал сам. Ещё, конечно, было моё задание за ним следить… но о нём я пока умалчивала.       Ступор прошёл в ту же секунду, как я посмотрела в глаза Саске и почувствовала насмешку и довольство.       — Ах ты мерзавец, — восхищённо протянула я. — Поздравляю, не многим удаётся меня надурить даже на секунду.       — Слишком много о себе думаешь, — закатил глаза Учиха. — Я хочу принять участие в обучении Якумо.       — Я уже составила для неё программу, в ней нет места для дополнительных тренировок. Может, позже, но точно не сейчас. Этой нагрузки для Якумо достаточно, больше только навредит.       — Не претендую на физическую подготовку или ниндзюцу, — отрицательно мотнул головой Саске. — И я не претендую на твою программу. Я буду тренироваться с ней в гендзюцу. Мне нужно знать, когда она занята.       Задумчиво покачала головой, посмотрела на закрытое тёмными облаками небо. Саске поймал меня у госпиталя — не удивлюсь, если информацию ему слила Сакура, случайно так подгадать момент сложно. Надо же, как подготовился… Да ещё и выразился интересно. Не «я буду тренировать», а «буду тренироваться с ней». Не совсем вписывается в моё представление о Саске. То ли из-за моего вмешательства гонора у него стало поменьше, то ли даже он может оценить, настолько Якумо хороша в гендзюцу.       Я была совершенно не против и сразу же назвала время тренировок Якумо, чтобы Саске знал, когда она от них свободна, и пошёл договариваться с будущей главой клана Курама уже с примерным представлением о возможном времени для занятий. Это намного лучше, чем идти к ней с пустыми руками, считала я — и одобряла, что Саске считал точно так же.       — Что ты имел в виду под «я не претендую на твою программу»? — полюбопытствовала я.       — Ты учишь её, — как само собой разумеющееся сказал Саске. — Я не буду вынюхивать, чему именно и как именно. Это ваши секреты.       Я сдержала порыв тяжело вздохнуть. Клановые заморочки вылазили в самых неожиданных местах и по самым неожиданным поводам. Смотреть на то, как то Шикамару, то Саске пытаются устроить меня и мои действия в свою пронизанную разными традициями картину мира было почти больно.       — Саске, я бесклановый чунин. Я готовлю Якумо к получению звания генина, как максимум — подскажу, как двигаться в сторону жилета чунина, но, думаю, она с этим справится и без меня. Я в буквальном смысле не могу научить её ничему секретному.       — Методики не всегда должны содержать секретные дзюцу, чтобы принадлежать кому-то, — слегка нахмурившись, отчитал меня Саске. Я подавилась воздухом. — Наоборот, их секретность определяет принадлежность.       — Саске…       — Это эффективные тренировки? — перебил он меня.       — Да, — согласилась я, порядком заинтригованная тем, к какому выводу он хочет меня привести.       — Ты учишь её самому минимуму: несколько движений стиля Листа, простые упражнения как на уроках в Академии, парочка техник самого низкого ранга?       — Нет, — пришлось признать мне. Даже без дзюцу Земли, которым меня учил Мизуки-сенсей, его тренировки значительно превышали академическую программу. Иначе какой смысл был бы в личном учителе?       — Это значит, что у тебя есть особая методика. Не факт, что она так же эффективна, как методики обучения различных кланов, но у нас было множество поколений, чтобы довести всё до совершенства, — подытожил Саске. — Поверь, никто в клане Учиха не учит будущих генинов каким-то особым дзюцу.       Как бы мне ни хотелось опять начать отрицать, слова Саске имели смысл. Разве только методика была не моя, а Мизуки-сенсея, но в целом… логика прослеживалась, и даже не извращённая логика клановых, а вполне обычная. Подобные «методики обучения» были не только у кланов, но и у семей шиноби, что, в целом, понятно, ведь родители могли и начинали учить своих детей раньше.       Думать о себе и Мизуки-сенсее как о семье было забавно. Совершенно не похоже на правду, так как сенсей не был в моих глазах ни отцовской, ни братской фигурой, он просто… был. Но мысль забавная. В честь хорошего настроения я даже расщедрилась на признание собственной неправоты.       — Обязательно обведи этот день в календаре, — наказала я Саске. Тот только отмахнулся, судя по виду, уже перескочив мыслями на что-то другое. Если учесть тему нашего разговора — наверняка задумался о том, как будет разговаривать с Якумо.       Как Цунаде и обещала, на миссии за пределами деревни меня не отправляли. Я курировала Саске, да ещё и плотно взяла его в оборот с обучением вассальной Курама, и большего от меня не требовалось. Та миссия с Грачом и Лисой была, конечно, очень интересной, но на данный момент меня устраивало нахождение в деревне.       Это, впрочем, не означало, что я совершенно не ходила на задания. Ходила, конечно. Но — недалеко от Конохи или даже в её пределах. Задание от системы, касающееся слежки за Саске, завело меня в своеобразную ловушку. Я не могла пропустить ни дня отчётов (даже если отчёт состоял буквально из пары предложений), потому что это минусило сразу сотню репутации. Репутация была мне слишком дорога. Пятьдесят опыта за каждый день слежки тоже были хороши, так как достаточно быстро приближали меня к шестнадцатому уровню…       Вызов к начальству — то есть к Цунаде — я восприняла как знак. И меня нельзя за это винить! С чего бы ей звать меня к себе, если не хотела что-то поменять? Знак воодушевления не вызвал. Да, я была в «ловушке», но меня всё устраивало. Пара миссий в качестве командира Саске, другая пара в качестве тени в маске за чужими спинами, ещё одна — моя собственная, затянувшаяся всего на четырнадцать часов. У меня не было нужды в деньгах, великие подвиги пока тоже могли подождать… так что Хокаге от меня нужно?       Ответ оказался ошеломляющим.       — Люди, — сказала Цунаде мне и Аянами. — Мне нужны твои люди, Тори.       Аянами, стоящая рядом со мной напротив Хокаге, индифферентно сверлила взглядом какую-то точку на столе Цунаде. Была бы я на её месте — дёрнулась бы от такого неприкрытого фаворитизма. Да, банда именно что моя, но вызвали-то нас обеих! А она ничего. Стоит, лицо спокойное. Глаза выдают, что нервничает, но это объяснимо: ей не очень нравится так открыто приходить к Цунаде.       — Это не вопрос, — медленно сказала я, начиная что-то подозревать. — Как я понимаю, речь идёт о гражданских?       — Мне надоело, что чунины застревают в кабинетах, теряют свои навыки и, по существу, мало чем помогают деревне, — отрезала Цунаде так, будто спорила с нами. Кажется, даже выпустила ки. Аянами едва заметно вздрогнула. Поправочка: точно выпустила ки. — С этой работой могут справиться обычные гражданские!       — Сколько?       — Сорок три человека, — ответила на короткий вопрос Аянами Цунаде.       Она просто не смогла бы выдвинуть подобную реформу без согласия старейшин и уведомления Совета кланов. И, чует моё сердце, и те, и те остались очень недовольны. То предупреждение отца Шикамару начинало приобретать некий смысл. Мою банду не афишируют, но если кому-то очень захочется добраться до правды — он доберётся. И ожидаемо выйдет на то, что самой возможностью подобной реформы все обязаны девочке Каору Тори.       Судя по тому, как именно сейчас ведёт себя Цунаде, реакция точно была негативной. Я подавила желание помассировать виски. Хокаге поставила меня в щекотливое положение. Я могла бы попытаться отказаться (ключевое слово тут именно попытаться, конечно же), но это помешает моим планам. Я могу согласиться, и это наверняка тоже помешает моим планам. Раз уж Шикаку даже расщедрился на предупреждение...       Шиноби слишком давно не обращают внимания на гражданских, они просто не поймут, зачем это проворачивать. Удивительно, что Цунаде вообще о подобном задумалась.       Но в долгосрочной перспективе всё равно выгоднее согласиться.       — Мои люди всё же не совсем подходят под определение «обычные гражданские», — ещё медленнее сказала я, высчитывая в голове, как быстро я смогу уговорить сменить место работы почти полсотни людей. Выходило, что в две недели уложусь, и это с учётом всех сложностей с непосредственным изменением места работы. — Хокаге-сама, пожалуйста, не давите ки. Аянами некомфортно… Хм. Нужно будет научить их сопротивляться ки.       Мы с Аянами переглянулись. За две недели мы мало что успеем вбить в голову моим людям даже с посильной помощью шиноби банды, но кто сказал, что их нельзя будет обучать и после поступления на работу? Основы они знают в любом случае.       — Мне нужен перечень того, что отличает их от обычных, — приказала Хокаге мне и перевела взгляд на Аянами, протянула ей стопку бумаг. — Читай. Потом скажешь мне, все ли должности ваши люди смогут заменить.       В её словах так и слышалось «и лучше бы все». Я сдержала вздох. Скорее всего, да, смогут, но что-то мне не нравится настроение дражайшей начальницы. Неужели она только-только от старейшин? А старички знают толк в выведении людей из равновесия. Не то чтобы Цунаде отличалась спокойным характером, нет, но обычно у неё получалось не изливать свою желчь на непричастных к плохому настроению людей. Все просто видели, что её не нужно доставать — и всё.       Мне ничего не оставалось, кроме как начать говорить. Хорошая физическая подготовка, на уровне среднего выпускника Академии, не пользующегося чакрой — есть. Знания о том, как работают шиноби и чего от них можно ожидать — есть. Меткость и умение обращаться с метательным оружием — есть. Умение чувствовать крохи чакры — не у всех, но есть. Умение передвигаться по стенам и воде — не у всех, но есть. Навыки шпионажа и скрытности — не у всех, но есть.       — Я бы предпочла, чтобы последних вы забрали как можно меньше, — негромко вставила Аянами, отвлекаясь от документов. — Да и не нужно это… Работникам вообще не требуется чакра, тут вы абсолютно правы.       — Тогда почему старейшины сопротивляются? — спросила я. — Я имею в виду формальную причину, я понимаю, почему они делают это на самом деле.       — Уровень доступа, — явно передразнивая чужой тон, хмыкнула Цунаде. — Ведь гражданские ничего о шиноби не знают! И информацию, которая попала им в руки, защитить не смогут! И плевать этим маразматикам, что эти люди даже не будут выходить за пределы Конохи…       Голос Цунаде скатился в рассерженное бормотание для самой себя. Аянами с интересом прислушивалась, я же перевела взгляд на вид за окном, решив переждать этот приступ. Искренне надеюсь, что старички-старейшины умрут на Четвёртой Мировой, иначе мне придётся умертвить их самостоятельно. Что-то они мне с каждой новой каплей информации всё больше не нравятся.       Возможно, будь у деревни больше ресурсов, такой отпор имел бы смысл. Но сейчас? Да, ситуация устаканилась, но всё ещё далека от идеальной. Генинов и чунинов не хватает. Вывести на миссии хотя бы полсотни кабинетных крыс — это уже прекрасно! Почти половина одного выпуска Академии.       Основной аргумент против замены шиноби гражданскими наверняка был «они просто не поймут». Верно, обычные гражданские могли бы и не понять все эти документы, могли бы не понять, какой ранг стоит дать той или иной миссии. Но не мои ребята. Моя банда понимает, кто такие шиноби и с чем они едят всех остальных. Моя банда представляет себе уровень силы, возможности, примерно понимает границы дозволенного. Конечно, многое придётся повторить или даже рассказать в первый раз, но общее представление у них имеется, а это главное.       Что до вопроса «уровня доступа» и защиты информации — это просто смешно. Доступ можно оформить на любого, а защитить информацию от недоброжелателя, который забрался в Коноху, не смогут и чунины. Гнев Цунаде понятен, а вот упрямство старейшин — нет. В каком они мирке живут вообще?       — В любом случае, — наконец выпустив всю свою ярость, сказала Цунаде и помассировала виски, — я не ошибусь, если скажу, что для определения людей на эти должности вы должны работать сообща?       — В идеале мне нужно несколько дней, чтобы осчастливить кандидатов, — промычала я, быстро перебирая бумаги, которые Аянами сунула мне под нос. — Хотя часть могу назвать хоть сейчас. Тех, кто точно не откажется. Таких будет… ну, человек двадцать.       — Ты думаешь, так много?       — Уверена. Вспомни Икутаву и то, как он ненавидит свою работу.       — Ах, точно, — Аянами мелко покивала сама себе и начала вытаскивать из небольшой стопки бумаги, — вот это, это и это… хорошие должности... У него есть компания друзей по несчастью, она небольшая, но есть круг сочувствующих…       — Сочувствующие не все недовольны!       — Знаю, Птичка-химе, ты за кого меня принимаешь?       — Коне… Так, стоп, оставь, подожди, я думаю…       Мы управились в три дня. Это были три очень сложных дня: я бегала по своим кварталам, как пчёлами укушенная, сажала своих клонов то за отчёты по Саске, то отправляла на тренировку Якумо, то сажала за улучшение всё тех же Теневых клонов… В общем, использовала бедняг для всего, что сама бы делала, не будь так занята. Разве только к АНБУ и в госпиталь их не посылала, что-то мне подсказывало, что ни ребята в масках, ни ирьёнины не оценили бы такого отношения. Да и не выдержала бы я ещё одного клона. Это на несколько минут хоть сотню можно создать и в целом всё будет нормально, а вот с несколькими часами уже возникают проблемы.       За три дня никакие документы, конечно, оформлены не были, но вот согласие было получено. Цунаде приказала направлять всех соискателей на должности в башне Хокаге к одному из немногих работников-шиноби, которые там оставались. Интересоваться, как надолго затянется это мероприятие, я не собиралась: поручила наблюдать за ходом всей этой эпопеи Аянами (как человеку, который наблюдает всегда и за всем) и Шине с Миноку (как людям, которые стоят над гражданской частью банды в целом), наказала беспокоить меня только когда случится что-то особенное, и успокоилась.       Шикамару, когда узнал о происходящем, долго смотрел на облака. Нам очень повезло встретиться на улице, иначе смотреть бы ему в скучный потолок, а не на такое интересное небо. Подозреваю, впрочем, что в такие моменты он далеко не об облаках думает, как это показано в каноне — скорее всего, он думает на обсуждаемую тему и тянет время.       А может, он способен заниматься двумя вещами одновременно. И облаками восхищаться, и план продумывать. Я бы не удивилась. В конце концов, научилась же я одновременно взаимодействовать и с окружающим миром, и с системой?       — Это интересная идея, — дипломатично сказал Шикамару.       — Ты не думаешь, что у них получится, — легко догадалась я. Мне всё ещё было непонятно, знал он об этой инициативе Хокаге заранее или не знал, но на самом деле это не имело большого значения. — Разве ты уже не понял, на что способны мои шпионы?       — На работу пойдут не шпионы, а обычные члены твоей банды, — слегка пожал плечами он. — В них я сомневаюсь. Полного провала точно не будет, Хокаге-сама всё-таки понимает, что делает, но большую часть этих должностей заменят обратно на шиноби. Они не смогут правильно оценивать сложность миссий, не смогут правильно составить команды генинов.       Я прыснула. Шикамару спокойно наблюдал за моим весельем. Он вообще любил такое: никак не реагировать, просто смотреть на собеседника. В начале это вызывало у меня дискомфорт; теперь я привыкла. Немалую роль в этом сыграло также то, что Шикамару хотел, чтобы наблюдаемый таким образом нервничал. Делать что-то не просто из нужды, но и другим назло — это всегда помогает.       — Эх, клановые, — протянула я. — Вы недооцениваете бесклановых шиноби и ни во что не ставите обычных гражданских.       — Скажешь, бесклановые этого не заслуживают?       — Не скажу, — легко согласилась с его точкой зрения я. Бесклановые шиноби были слабее. Не всегда из-за отсутствия таланта, но всегда из-за отсутствия надлежащих тренировок. Сильные бесклановые — это именно что исключение, не правило. — Но вот к гражданским вам стоит присмотреться.       — Если я не прав и ваша с Хокаге-сама затея увенчается успехом, их определённо оценят.       — А разве клан Нара не всегда на шаг впереди? — пропела я. — Ах, как будет неприятно осознать что-то одновременно со всеми другими!       Мы помолчали. Я продолжала ухмыляться, Шикамару продолжал спокойно меня рассматривать. Затем зачем-то решил уточнить:       — Ты берёшь меня на слабо?       — У меня настолько плохо получается, что тебе проходится уточнять?       — Удивительно, что получается, — медленно сказал Шикамару. — Такой дешёвый трюк.       Я ухмыльнулась шире. Конечно, даже такая дешёвая манипуляция будет успешна, если использовать Обаяние. И конечно, Шикамару уже задаётся вопросами о том, почему именно у меня это получается. Это было неизбежно: даже если бы я старалась скрыть свои навыки, он бы всё равно заметил. Раньше, позже… всё равно ничего не расскажу.       Интересно даже, что ему расскажут о моём Обаянии другие. Я помню, что Комацу считает, что я пользуюсь какими-то техниками шиноби; Аянами, скорее всего, думает в этом же направлении, но понимает, что обычным шиноби подобные техники недоступны. Возможно, считает моей личной разработкой? Сакура тоже может думать о чём-то подобном: в конце концов, она с Академии дружит с принцессой Яманака и в сокомандниках у неё подозрительно убедительный блондин… Я бы после таких знакомств буквально каждого светловолосого подозревала в родстве с Яманака.       У меня волосы тёмные, верно, но в данном случае это не так важно. Подозрения наверняка крутятся вокруг того, что я создала какую-то технику. Невидимость — техника, которую никто не может понять — только играет мне на руку, создавая нужный образ. Образ девочки-гения.       Остальные или думают примерно в том же направлении, или придумали что-то ещё. И вот это «что-то ещё» меня интересует. Жаль только, что спросить нельзя. Если сама подниму эту тему — точно не отделаюсь от ответных вопросов.       Точнее, всегда можно просто отказаться говорить, но это будет грубо. Быть грубой со своими подчинёнными (друзьями, они ещё и друзья) — последнее, что я должна делать.       Видимо, поняв, что ответа он от меня не получит, Шикамару перевёл тему. Словно специально, выбрал он не самый лучший вариант.       — Видела в последнее время Юкио?       — Нет.       — Я говорю это не для того, чтобы тебя уязвить, — чуть нахмурившись, сказал Шикамару, и я медленно кивнула. Ладно, предположим, я верю ему. — Выглядел он не очень хорошо. Выходил из госпиталя и всё такое.       — Ясно.       — Ты не обязана его прощать, потому что ему плохо, конечно же. Но, возможно, стоило бы за ним следить, не считаешь?       — А знаешь, не считаю, — сказала я. Никакой улыбки на моём лице уже давно не было. Не то чтобы настроение полностью испортилось, но так откровенно веселиться больше не хотелось. Я скользнула взглядом по глазам Шикамару. Злость, печаль, понимание. Сложно было не скривиться. Ужас, за кого он меня принимает? — Совершенно не хочу с ним больше пересекаться. И если я когда-нибудь захочу, а он умрёт — что же, грустно, но грустить будет Тори-из-будущего, а не Тори-из-настоящего.       — Моё дело посоветовать, — вздохнул Шикамару и засунул руки в карманы. — Как хочешь. Насколько ты свободна завтра?       — Ни на сколько, — скривившись, ответила я. — Мне всё ещё многое нужно уладить, да и в целом я девушка занятая. А что? Пойдём на свидание?       — Мы так ни разу и не сыграли в шоги.       Я драматично-громко втянула воздух в лёгкие.       — Свидание!       Шикамару с лёгкой усмешкой покачал головой и не стал меня поправлять, только уточнил, когда я всё-таки буду свободна.       Все свои приключения я, не упуская ни детали, пересказывала Мизуки-сенсею. К моему удовольствию, он, прямо как Цунаде, не стал недооценивать мощь гражданских. Более того, я потратила добрых пять минут на счастливый монолог о том, какая же Хокаге-сама молодец, что додумалась до такого и, что главное, превратила идею в жизнь! Мизуки-сенсей согласился. Сказал, что думали наверняка многие, но потом или сталкивались с противодействием других шиноби, или не могли найти подходящих гражданских.       Я решила до выяснения всех обстоятельств не нагружать сенсея своими подозрениями по поводу противодействия то ли со стороны кланов, то ли со стороны старейшин. Куда лучше было говорить о хорошем и смеяться над тем, какие все остальные недалёкие.       Я не понимала проблемы. Ну серьёзно, не так много времени займёт обучение. Всё, что нужно сделать — добавить ещё один класс в Академию, только для взрослых гражданских. Нагрузить их информацией о шиноби и дать наблюдать за тренировками последнего класса, которые по силе примерно равны генинам. Чунины-учителя тоже не останутся без внимания. Всё! Максимум год, и вот кадры уже готовы!       Более того, этот класс не обязательно должен постоянно функционировать. Точнее даже, ему нельзя постоянно функционировать, текучка кадров слишком мала. Я уверена, платить будут хорошо, да и рабочие контракты наверняка будут составлены так, что просто так уйти не удастся.       Тогда, продолжила мысль я, это должен быть не класс. Это должна быть должность в Академии. Что-то вроде помощника сенсея? И за детишками наблюдать, и опыта работы со всякими бумажками ниндзя набираться, и есть время учиться для будущей должности, пока у будущих шиноби идут уроки. Идеально. Если прописать в контракте, что уйти можно только спустя энное количество времени после заявления, то как раз будет время подготовить нового человека.       — Никто бы не стал готовить обычных гражданских, так как никто не уверен в них. Но когда будут видны результаты, люди зашевелятся, — сказал сенсей. Он, в отличие от всяких Нара, был уверен, что всё получится. И пусть Шикамару простит меня, но своему сенсею я доверяла больше! — Скорее всего, даже другие деревни будут заинтересованы.       — У них не получится, — довольным-довольным голосом сказала я. — У них нет моих людей!       — Получится, но сначала не так хорошо, — чуть сбавил уровень моего самовосхваления Мизуки-сенсей. — И, Тори, идея и исполнение будет лежать на плечах Хокаге-сама.       Ну, полагаю, для большинства людей будет именно так.       — Цунаде-сама в любом случае крутая, — сказала я. — И нет, сенсей! Не смотрите так на меня! Я говорю это не только потому, что хочу потом тоже стать Хокаге!       — «Не только», — иронично передразнил меня он.       — Я не вижу себя ирьёнином в том числе из-за неё, — смешно надув щёки, я погрозила Мизуки-сенсею пальчиком. — Она единственная настолько хороша в этом направлении, и что бы я ни сделала, меня всегда будут сравнивать с ней. А вот шиноби, которые хороши в ниндзюцу, слишком много. Когда будут говорить про меня, больше ничьё имя не будет всплывать.       — Это… интересная логика, — задумчиво сказал Мизуки-сенсей. — Но я тебя понимаю. Не гендзюцу, потому что постоянно сравнивали бы с кланом Учиха, верно?       Я покивала. Конечно, ещё одна причина была в том, что работа ирьёнина меня не очень увлекала в целом, но если бы не озвученное — я бы через себя переступила. Не обязательно любить что-то, чтобы делать это хорошо. Окажись я в этом мире до того, как Цунаде стала известна — обязательно бы пошла по этому пути, обязательно бы воспользовалась, к примеру, идеей Цунаде по поводу ирьёнина в команде.       — Кстати, Тори, раз уж ты называешь меня сенсеем, — протянул он, — как насчёт потренироваться?       — Конечно! — я подпрыгнула на месте и повернулась к сенсею всем телом, хотя до этого лениво разлеглась на кресле, свесившись с края, словно ленивая кошка. — С удовольствием! Как думаете, я смогу вас победить?       — Мечтай, — ласково сказал сенсей.       Он отлично меня знал, так что даже не сопротивлялся, когда я тут же потащила его на тренировочное поле. Когда предлагают такое — откладывать нельзя! Да и плохая у нас история с отложенными обещаниями. Мизуки-сенсей не стесняется забирать их обратно. Времена уже не те, что раньше, и вряд ли бы сенсей стал меня ещё раз обманывать, но всё-таки как-то…       И он был прав: мне так и не удалось его одолеть. Да, Хаяте-сенсей научил меня разным новым штучкам, в том числе кендзюцу, на которое я во многом полагалась, и стихия Молнии была его заслугой, но вот тайдзюцу и часть техник Земли… это всё было от моего первого сенсея. Так что это был странный спарринг, где мы оба то и дело видели какие-то одинаковые движения друг в друге. Подозреваю, Мизуки-сенсей замечал подобное чаще, чем я. У него всё-таки и опыт обширнее.       Не иначе как благодаря опыту он и победил. Как я ни старалась налегать на кендзюцу и использовать по большей части техники стихии Молнии, элементы тайдзюцу всё равно применялись, а Дотон так и манил своим удобством. Мизуки-сенсей поймал меня именно на своих движениях: перехватил руку с вакидзаси за предплечье, поставил подножку, опустил на землю так, что и не дёрнуться. Продержал пару секунд, пока я не перестала дёргаться, и отпустил.       — Я бы смогла выбраться и сама!       — Я бы убил тебя раньше, — меланхолично ответил сенсей.       Я надулась, садясь в более удобное положение и нисколько не переживая из-за своего поражения, но не отказывающая себе в желании шутливо из-за этого поныть. Мизуки-сенсей, кривясь и совершенно меня не слушая, ощупывал собственное запястье — он сумел заблокировать несколько ударов моего меча кунаем, но это явно не обошлось ему дёшево. Да и в целом я наверняка ему немало синяков оставила.       — Хотите подлечу, сенсей? — предложила я, закончив ныть. — Я всё же и молнией вас задела.       Мизуки-сенсей наградил меня заинтересованный взглядом и сделал однозначный жест рукой, мол, начинай.       Ну, я и начала. Правда, не с запястья, на некие повреждения которого сенсей намекал своим поведением, а с общего обследования. Общее обследование показало замечательную картину: трещину в кости руки, пара ожогов от молнии, много синяков. Я переступила с ноги на ногу и слегка скривилась. Вот тут могу понять сенсея, мне синяков он тоже оставил немало. И, возможно, трещину в рёбрах. От большой любви, конечно же.       — Какой диагноз, доктор? — невинным голосом спросил сенсей.       — Ах, — я драматично вздохнула и прижала руку к сердцу, активируя технику Мистической руки, чтобы обследовать и вылечить себя тоже. — Боюсь, результат неутешителен. С вами всё хорошо.       — Какой ужас.       — Раз уж речь зашла об этом... знаете, что ещё хуже? Что с вами действительно всё хорошо, — я опустила и вторую руку себе на рёбра, лечить так было удобнее. — И я сейчас не только про здоровье. Чем планируете заниматься, сенсей?       Репутация сенсея всё ещё была бедовой, тут я немного лукавила. Но у Саске она была примерно такой же, и ничего, живёт. Спокойно ходит по деревне, ловит подозрительные взгляды разных незнакомых ниндзя и очень пристально смотрит в ответ. Репутации это не помогало, к сожалению. Но ему я помогать не собиралась, за просто так я помогаю только сенсею.       Намёк на важность общественного мнения был, впрочем, закинут Якумо. Саске намекать на подобное бесполезно, раз он со своими клановыми мозгами ничего не делает, а вот Курама может ему помочь. Были у меня подозрения, что помочь она ему может даже без его ведома. Слишком сильные ассоциации с Аянами. Познакомить их, что ли?..       — Жду предложения, от которого невозможно отказаться.       — Как-то грустно, — покачала головой я.       — На этот раз я на самом деле не хочу отказываться, — негромко рассмеялся сенсей и вытащил у меня из причёски небольшой бутылёк с ядом. Я грустно проследила взглядом за своей собственностью, полагая, что обратно мне её не вернут. Это что, такая плата за честный ответ? Пусть лучше врёт тогда, всё равно его на чистую воду выведу. — Поверь мне, Цунаде-сама куда лучше.       Ни ему, ни мне не нужно было уточнять, по сравнению с кем она лучше. Всё и без слов ясно. Третий Хокаге не является нашим фаворитом, определённо. Хоть письмо с благодарностью высылай Орочимару. «Спасибо, что пристукнули обезьяну, но Саске не отдам». Я усмехнулась сама себе. Даже интересно, оценил бы он такую шутку или нет. Она, впрочем, неосуществима в любом случае: адресочка Орочимару не оставил, а база, к которой Саске вела Четвёрка Звука и о которой ему было рассказано заранее, на момент прибытия туда шиноби Листа была пуста.       Если ещё немного подумать об Орочимару, то как он, блин, убил своего сенсея? Если я постоянно так глупо лажаю в спаррингах со своими учителями… Не то чтобы мне очень хочется убить Мизуки-сенсея или Хаяте-сенсея, но вот победить их было бы прекрасно. Полагаю, после того, как я их значительно перерасту в силе, у меня получится, но вот ждать этого момента нужно будет долго. До «даже если вы предскажете мои действия, я слишком сильна, чтобы об этом волноваться» идти ещё немало. Моя регенерация чакры — это большой шаг в нужном направлении, верно, но всего лишь шаг!       — Сенсей, — решила задать волнующий меня вопрос вслух, — а как Орочимару победил Третьего? И вы, и Хаяте-сенсей постоянно говорите мне, что у меня не получится вас победить, потому что вы меня учили, так каким образом…       — Скорее всего, успел переучиться, — не удивился моему вопросу Мизуки-сенсей. — Орочимару стар, Тори, хоть и не выглядит таковым. И учеником Третьего он был давно. Что-то забыл учитель, что-то ученик выучил заново, и вот они уже едва узнают друг друга в бою.       — Ой, нет, не хочу ждать сорок лет, чтобы победить своих сенсеев, — скривилась я.       — Это условие важно только в случае Орочимару и Третьего, ведь оба были выдающихся сил шиноби. В нашем же случае всё можно свести к уровню силы. Положим, меня ты победишь, когда сможешь по праву называться джонином. С Хаяте будет сложнее, но ты ведь в любом случае хочешь встать на один уровень с Каге…       — Конечно!       — Значит, в какой-то момент ты его обязательно перегонишь, — подытожил Мизуки-сенсей. — Ещё вопросы?       Не то чтобы моей самооценке нужны были костыли, но слышать от Мизуки-сенсея такие слова было безумно приятно. Я тут же вздёрнула нос повыше и предпочла пропустить мимо ушей усталый вздох сенсея. Мог бы и постараться, чтобы звучать искренне! А так — даже Наруто смог бы понять, что усталость фальшивая.       Кстати о Наруто… Я так и не рассказала сенсею, что джинчурики имеет на него зуб. Или имел. Думаю, после нашей памятной встречи, где я его с видимым удовольствием унизила, Тори Каору стала в его голове врагом номер один. А то как же! Защищает предателя, порочит имя Третьего!       В итоге решила Мизуки-сенсею ничего по этому поводу не рассказывать. Наруто не будет в деревне ещё несколько лет, так что незачем о нём вспоминать. Вот если вернётся и покажет полнейшее отсутствие обдумывания моих слов, то нужно будет предупредить сенсея. Кто знает, что Узумаки придёт в голову. Вроде как хороший парень, а делает иногда не самые лучшие вещи. Мягко выражаясь.       Где-то во время нашего с сенсеем спарринга мне прилетело сообщение от системы, но я его благополучно задвинула куда-то в сторону, вспомнив только к вечеру. Залезла, проверила. Оказалось, что тайдзюцу достигло пятидесятого уровня. Долго качалось, конечно, но это вполне объяснимо: очень уж комплексный навык. Теперь мне предлагалось выбрать путь развития.

Способность «Тайдзюцу Листа (улучш. Мизуки)» достигла максимального уровня. Какой путь развития вы выберете? Тайдзюцу Листа (улучш. АНБУ) ИЛИ Тайдзюцу Листа (улучш. Тори)

      Весь выбор, по существу, сводился к одному: нечто проверенное и рабочее или же новое и уникальное? Техника АНБУ даст мне немало преимуществ, в том числе скорость прокачки этого навыка будет выше, но итог закономерен и предсказуем. Я знаю, как сражаются ниндзя спецкорпуса, видела и спарринговалась. Да, это хорошее тайдзюцу. Да, оно объективно лучше, чем у Мизуки-сенсея, но и сильно переучиваться мне не придётся — сенсей явно пользовался программой АНБУ для своего стиля.       Но то, как сражаются АНБУ, знаю не только я. В спецкорпусе учат типичным приёмам других стран шиноби, их излюбленным тактикам, и я не сомневаюсь, что так происходит везде. Вряд ли я смогу удивить врагов подобным… но не то чтобы мне нужно было их удивлять, верно? Я представила, сколько же головной боли мне грозит, возьмись я выкраивать свой собственный стиль, и скривилась. Нет, спасибо. Не факт ведь, что получится лучше!       Молода я ещё для таких экспериментов. Опыта мало.       Тайдзюцу Листа (улучш. АНБУ) ур.1       Классика, проверенная временем.       Без работников, которых к себе забрала Цунаде, в банде было немного пусто — ну, или я себя обманывала. Я заглянула к Аянами, убедилась, что с трудоустройством всё проходит хорошо, а с поднятием квалификации — ещё лучше. Как бы мы ни бахвалились перед Хокаге, набрать нужное количество людей было не так уж и легко. Банально не все подходили на подобную работу, а те, кто подходил, не всегда хотели. Приходилось уговаривать. Да, я пользовалась Обаянием и пудрила людям мозги без всякого стыда, иногда с сожалением отступая, когда причины действительно были. Например, некому было передать семейное дело или у кого-то только родился ребёнок и работать не было времени и возможности…       Нужное количество людей в итоге набралось, гильдийские шиноби провели с ними немало часов работы, объясняя некоторые подробности, о которых гражданские никак не могли узнать раньше. Несколько ниндзя даже вызвались первое время отвечать на вопросы и помогать. Я мысленно пожелала здоровья погибшим (ох, и завалят их просьбами… а Аянами — информацией), но вслух только улыбнулась и похвалила за инициативу. Уверена, что со стороны Цунаде тоже будут шиноби-помощники, ей это нужно больше, чем нам, но лучше подстраховаться.       — Входим в новую эру, эру прогресса, — пошутила я.       — Прогресс страшен, — кисло поддержала меня Аянами, закопавшись в бумажки. Я мимолётно ей посочувствовала. Кто несколько лет назад мог предположить, что даже в моей неофициальной банде всё в них погрязнет? — Я уже начинаю мечтать о будущем.       — Непременно светлом?       — Не знаю уж, светлом или тёмном. Главная его характеристика: этот прогресс больше не нужно так тщательно контролировать.       — Разве мы ещё что-то контролируем? — нахмурилась я.       Дело было несколько дней спустя после трудоустройства последнего человека. Понятное дело, что эти ребята всё ещё состояли в гильдии, но работали они на Цунаде, и все проблемы на работе — это проблемы Цунаде. Видимо, я переоценила желание Хокаге разбираться со всем этим бардаком.       — Сейчас наших людей контролируют, — пояснила Аянами. — Следят за их работой. Назовём это… испытательный срок. И все ошибки Хокаге-сама отправляет мне.       — Она хочет, чтобы мы сами всё исправили, — мрачно догадалась я.       Значит, моя догадка про помощь от людей Хокаге была неоправданной. Вот же!.. Контроль установила, а как объяснить людям — так ничего. Я перетянула к себе часть бумажек и кисло начала вчитываться. Обычно об ошибках сообщают непосредственно работнику, в нашем же случае сообщали и работнику, и Аянами. К моему великому счастью, за первые дни ошибок набралось всего ничего, да и большинство были мелкими, больше похожие на...       — Придирки, — озвучила мои мысли Аянами. — Кажется, даже ниндзя, которых Хокаге-сама поставила контролировать процесс, не очень нравится эта реформа.       — Отвратительно, — спокойно сказала я. — Но будем исправлять.       А что ещё оставалось делать? Да, несправедливо, но не в том мы сейчас положении, чтобы качать права. Для начала нужно разобраться с настоящими ошибками, конечно, но все эти придирки тоже стоит учесть, чтобы не давать поводов обрушить затею. А на самом деле...       — Каеде, пожалуйста, позови тех ребят, которые согласились помогать нашим гражданским, — попросила я главную помощнику Аянами. — Не знаю, где они сейчас... надеюсь, не разбежались по миссиям. И лучше бы им прийти прямо сейчас, хочу перекинуть им это задание сегодня.       Каеде, до этого момента просто сортирующая разные листы, кивнула и вышла из комнаты через окно. Я слегка усмехнулась и заменила её в сортировке ошибок на реальные и придирки. И надо же, каждую не поленились на небольшой листочек вывести! Как же смешно.       Трое из четырёх героев собрались за полчаса и тут же включилась в работу. Четвёртый был на миссии, увы. Я с лёгкой душой перепоручила всё это дело: и реальные ошибки, и придирки, и обязанность придумать, что сделать, чтобы избежать подобного в будущем. Аянами за моей спиной молча одобряла. Под конец только заявила, что все действия нужно будет согласовывать с ней и со мной — и всё.       — Со мной? — грустно переспросила я.       — А я выгляжу как шиноби? — резонно заметила Аянами, и вопрос был исчерпан.