Ожившие сказки. Сокровища последней русалки

Они летели уже полтора часа, и всё в этой поездке начинало Лизу раздражать. Конкретно против отдыха она ничего не имела, тем более что через две недели, как раз по возвращению домой, должен был начаться новый учебный год. А перед сентябрем, как всем известно, следовало хорошенько отдохнуть. Ведь обязательно найдутся учителя, которые в первую же неделю учёбы, Лиза в этом нисколечко не сомневалась, устроят своим ученикам самостоятельные работы и диктанты. Вот только Лиза никогда не понимала: зачем так делать? Почему взрослым так хотелось после окончания отпуска как можно быстрее приступить к работе, проверяя исписанные в клетку и линейку тетради? Неужели они так соскучились по корявым и непонятным почеркам своих учеников? Или же они искренне верили в то, что школьники всё лето сидели за учебниками, восполняя пробелы в непонятных им темах? Все ведь и так знают, что лето создано для отдыха, а не для учёбы. И никто не проведёт больше двух-трёх вечеров во время каникул, тем более летних, за чтением заданной учителем литературы. И именно по причине того, что через две недели начинались её первые уроки в седьмом классе, Лизе хотелось хорошенько отдохнуть. Но факт того, что для этого отдыха пришлось куда-то лететь, жутко её раздражал. И ладно бы, если это путешествие началось так, как взрослые запланировали… В аэропорт Лиза вместе со своей компанией: подругой Олесей, её братом Олегом, самым младшим из них Пашкой и его бабушкой Марьяной Суреновной, прибыла, как и полагалось, за два часа до вылета. Зарегистрировавшись на рейс, сдав багаж и пройдя все проверки, они отвоевали в личное пользование один из столиков, поставленных в зале ожидания рядом с кафе, и стали ждать объявления о начале посадки на их рейс. Вот с этого момента всё и пошло не так, как планировалось. Тётя Катя — мама Олеси и Олега — обещавшая лишний раз их не беспокоить, буквально одолела своих детей сначала звонками, а потом и эсэмэсками, текст которых был однообразным и содержал в себе всего один вопрос: всё ли у них в порядке? Марьяна Суреновна, как бы не пыталась убедить встревоженную женщину в том, что ничего её детям не угрожает и угрожать не может, вскоре сдалась, оставив брата и сестру самостоятельно разбираться и успокаивать мать. Успокоить её, правда, ни у одной, ни у другого не получилось, но тут приятный голос из динамика объявил номер их рейса и попросил всех пассажиров, летящих по определенному направлению, немедленно пройти на выход к самолёту. Облегченно вздохнув, Олег и Олеся, написав родителям о том, что они уже практически на борту, отключили свои телефоны и, накинув на плечи рюкзаки, замкнули свою группу, возглавляемую бабушкой Пашки. Войдя в самолёт они сразу же заняли свои места, не мешая другим людям пробираться по узкому коридору к своим креслам. Марьяна Суреновна села у окошка, давая ребятам возможность, спокойно пообщаться в полёте. Пашка сел посередине между ней и Олегом на одном ряду, а девочки на противоположном: Лиза у прохода, Олеся посередине. Над их головами загорелось сразу два значка: «перечёркнутая сигарета», предупреждающая о том, что на борту самолёта курить было нельзя и значок «пристегнуть ремни безопасности». Стюардессы, которых на вид было не отличить друг от друга, ловко бегали по проходу, выполняя то ли просьбы, то ли капризы своих сегодняшних пассажиров, одновременно с этим захлопывая над сиденьями крышки от багажных полок. Спустя несколько минут все окончательно заняли свои места и стали ждать, когда же эти одетые в одинаковую форму девушки начнут рассказывать им и, что самое главное, показывать, правила безопасности, которые и так были нарисованы на ламинированных листах четвертого формата и вложены в кармашки впереди стоящего кресла. Но, сколько бы пассажиры не ждали, стюардессы не спешили начинать своё поучительное шоу, а значит, взлёт самолета откладывался. Сначала прошло минут пять с того момента, как сотрудницы авиакомпании попросили людей занять свои места, отключить любую технику, которая могла помешать взлету самолёта, пристегнуться и ждать, когда воздушное судно начнёт движение. Потом прошло ещё десять минут и ещё. Некоторые дети стали хныкать из-за духоты в салоне, взрослые же стали гневно требовать от стюардесс объяснений о задержке взлёта. Но девушки, лишь виновато улыбаясь, повторяли одну и ту же фразу: «Мы ждем опоздавших пассажиров». «Опоздавшими» оказалась семья из трёх человек. Пунктуальные пассажиры провожали их ненавидящими взглядами, кто-то бурчал себе под нос ругательства, а кто-то, как например Лиза и Олеся, скривили от приторного аромата духов дочери этого семейства лица. Им, в отличие от Олега, девушка не понравилась совершенно. Ведь кукольная внешность, которой она обладала, могла понравиться либо совсем маленьким девочкам, коими ни Лиза, ни Олеся уже не были, либо таким глупым и ведущимся на ослепительную улыбку этой белокурой красавицы мальчишкам, каким и был Олег. Капитан воздушного судна, по голосу мужчина лет сорока, поприветствовал своих пассажиров и извинился перед ними сначала на одном, родном для всех языке, а потом и на иностранном. Он пообещал доставить вверенных ему людей в аэропорт назначения ровно через два часа и поблагодарил всех за внимание. Самолёт наконец-то сдвинулся с места. Поначалу Пашка не испытал неприязненного отношения к девушке, сидящей от него через несколько рядов. Ну подумаешь, опоздала она со своими родителями на посадку. Мало ли что у них могло случиться. Ну подумаешь, взлетели они из-за этого на полчаса позже, чем было запланировано. Так может, это было к лучшему? Как говорится, всё, что не делается… Но вот спустя минут десять после того, как белоснежный самолёт начал взмывать вверх, Пашка понял, что ничего хорошего в этой девушке не было. Она только и делала, что взглядом кокетничала с Олегом, который, неотрывно за ней наблюдая, не слышал ни его голоса, ни голосов Лизы и Олеси. Вот только девчонки от Олега отстали практически сразу же. Им и без него было о чём поговорить. А вот Пашка сидел в полном одиночестве, потому что его бабушка, приняв перед полетом какое-то успокоительное, мирно посапывала в своём кресле, оставив Олега, как старшего, следить за остальными. Но Олег был слишком занят игрой в «гляделки» с загорелой незнакомкой, чтобы хоть на секунду отвлечься от неё на Пашку и обсудить с ним книгу, которую он сам же ему рекомендовал прочитать перед отъездом. Для Лизы и Олеси эти полтора часа пролетели довольно быстро, впрочем, как и для Олега, а вот Пашка весь измучился от невозможности с кем-нибудь поговорить. Поэтому, когда он почувствовал, что самолёт начал идти на снижение, Пашка облегчённо выдохнул, желая, чтобы они как можно быстрее оказались на земле. Аэропорт, в который прилетел их самолет, был маленьким и на аэропорт, в принципе, был совершенно не похож. Одноэтажное здание с двумя помещениями: залом ожидания и залом прилёта, вмещало в себя от силы человек сто. В первом зале располагались и кассы и стойки регистрации, и какие-то ларьки с едой и газетами. В нём же у выхода стояли и рамки металлоискателя. В другом зале, куда прибывшие на отдых люди сами пришли, стоило им только спуститься с трапа на раскалённый под августовским солнцем асфальт и пройти несколько десятков метров к стеклянной двери здания аэропорта, стоял один-единственный агрегат, названия которого Пашка, к своему сожалению, ещё не знал. По его чёрной ленте уже ездил багаж, принадлежавший пассажирам самолёта, на котором все они сюда и прилетели. — Прикрой рот и прекрати вести себя, как дурак, — пробурчала Олеся, дёргая брата за футболку. — Мне стыдно за тебя. Олег пытался разглядеть в толпе людей обворожительную незнакомку, мило улыбавшуюся ему весь полёт и строившую ему глазки, но девушка, так же, как и её родители, исчезли из его поля зрения сразу же, как он оказался за пределами самолёта. — Мне за тебя каждый день стыдно, мелюзга, — сказал он, в отместку ущипнув сестру за плечо, — и ничего, живу как-то. — Чего ты только хорошего увидел в этой блондинке? — Тебе, страшилище, этого никогда не понять, — ухмыльнулся Олег и, оставив Олесю и друзей у стены, направился помогать Марьяне Суреновне, вылавливать их багаж. — Лиз, ты ведь тоже считаешь, что на самом деле она гадкая выкаблучница? — спросила Олеся, беря подругу под руку. — Ага. — Леся, ты где такое слово услышала? — удивился Пашка, но мысленно с девчонками согласился. — Где надо, — ответила ему девочка, наблюдая за тем, как Олег и Марьяна Суреновна выловили с движущейся ленты уже два чемодана из трёх. — Тебе не нужно маме написать о том, что мы приземлились? — поинтересовалась у неё Лиза, свободной рукой обмахиваясь журналом с кроссвордами. В здании кондиционеров то ли не было, то ли они не работали на полную мощность, то ли не работали совсем, поэтому духота в помещении была невыносимая. — Надо бы… Олеся с каким-то недоверием посмотрела на свой телефон, зная, что одним сообщением маме об удачном прилёте она не отделается. — Папе напишу, — нашла она выход из этой сложной ситуации, включая телефон и отходя от друзей к окну, где было тише и, как ей казалось, прохладнее. — А ты своим писать не будешь? — спросил у Лизы Пашка, когда они остались вдвоем. — Мама сказала позвонить ей, когда до места доберёмся. А то, что самолёт сел, она и на сайте авиакомпании посмотреть может. — Логично, — протянул Пашка, взглядом замечая ту самую девушку и её родителей, из-за которых их рейс задержали на полчаса. Они быстро покидали здание аэропорта, не задерживаясь у ленты с багажом. На их плечах были льняные рюкзаки, под завязку чем-то набитые. Девушка, твёрдой походкой следовавшая за родителями, ни разу не обернулась в поисках юноши, который даже сейчас продолжал выискивать её в толпе других пассажиров. Говорить Олегу о том, что он её видел, Пашка не собирался. Он продолжил переговариваться с Лизой на тему будущего отдыха, после к ним присоединилась и Олеся, а через несколько минут и сам Олег с Марьяной Суреновной. Когда все их три чемодана были получены, они наконец-то покинули здание аэропорта.