Ожившие сказки. Сокровища последней русалки

«Я до сих пор помню запах солёного воздуха, синеву моря и голубизну чистого неба, нависшего над русальичим городом. В те дни море манило меня, волны напевали свои колыбельные, под звуки которых я крепко засыпала по ночам того далёкого августа». Примечание Л.

— Вот же жаре-е-ень! — оказавшись на улице, выкрикнула Леся, прячась от солнца под козырьком автобусной остановки на противоположной от здания аэропорта стороне. На улице было душно и тихо. Куда подевались прилетевшие только что люди, оставалось для ребят загадкой. Вроде бы внутри здания людей была тьма тьмущая, а на улице никого. Пашка предположил, что все спасались от жары внутри аэропорта, потому что там на всю мощность работали кондиционеры. Олег это предположение поддержал, уже жалея о том, что они всем скопом вышли наружу. — Можно было и внутри подождать, — раздражённо пробурчал он себе под нос, оставшись никем не услышанным. Оставив ребят в тени, Марьяна Суреновна вышла из-под козырька ближе к дороге, попутно доставая из своей маленькой сумочки-клатча кнопочный телефон. Помня нужный ей номер наизусть, она набрала его, поднесла телефон к уху и стала ждать, когда протяжные гудки оборвутся, и она услышит визгливый голос своей давней подруги. Но не успела она услышать и двух гудков, как из-за поворота на раскалённую под августовским солнцем дорогу выскочил, трясясь и раскачиваясь из стороны в сторону ярко-оранжевый «мини-автобус», как про себя его окрестили Лиза и Олеся. Олег и Пашка в вопросе машин были куда более просвещёнными, нежели девчонки, поэтому, когда Volkswagen припарковался прямо напротив остановки, включая аварийку, их радость и восторг были видны невооруженным взглядом. — Опаздываешь, Иванка! — воскликнула Марьяна Суреновна, убирая телефон обратно в сумочку. Хоть голос её и прозвучал недовольно, лицо Марьяны Суреновны украсила широкая улыбка, когда её подруга, заглушив мотор, вышла из автомобиля для приветственных объятий. — Это вы опаздуны! А я лишь немного задержалась, — смеясь и обнимая Марьяну Суреновну, произнесла Иванка. На вид женщины казались ровесницами. Но в отличие от Марьяны Суреновны, которая даже сейчас, на отдыхе, была одета в строгий, бежевого оттенка костюмчик изо льна, Иванка носила броскую одежду, по яркости ничуть не уступавшей её машине. Одна только кислотно-зелёного оттенка юбка в пол чего стоила! Волосы у Иванки были завиты и выкрашены в рыжий цвет. На её носу блестели очки в круглой красной оправе, а цепочка, прикреплённая к этим самым очкам, явно была самодельной. Она состояла как из больших, так и из маленьких бусинок, красиво переливавшихся и поблёскивающих при попадании на них солнечных лучей. — Где ж Вы её взяли? — не скрывая своего восторга, вопрошал Олег, уже несколько раз обойдя машину по кругу. Он уже успел погрузить чемоданы в кузов, великодушно позволил Пашке и девчонкам занять самые лучшие места на впихнутом внутрь салона диванчике, и теперь с чистой совестью рассматривал украшенный различными наклейками и рисунками кузов машины, образ которой до сих пор всплывал в головах у людей, стоило им только услышать о хиппи. — Места знать надо, молодой человек, — подмигнув Олегу, произнесла Иванка и поторопила юношу: — Нечего на такой жаре стоять. Внутрь все, внутрь! И так минут двадцать по этой сковородке ехать. Ещё успеете нажариться под солнцем. — И долго продлится у вас такая жара? — поинтересовалась Марьяна Суреновна, занимая пассажирское кресло. — Пару дней. Потом будет полегче, — пообещала ей Иванка, заводя машину. Аэропорт находился за пределами города, а путь до того места, где они должны были жить на протяжении следующих двух недель, проходил по серпантину. Не обращая внимания на крутые и неожиданные повороты, Лиза с Олесей неотрывно смотрели на воды тёмно-синего моря, расстилающегося под ними и уходящего вдаль за горизонт. Хорошенько приглядевшись можно было увидеть, как по его волнам плыли белоснежные катера и судовые корабли. Иногда на поверхности плавали ярко-красные буйки, назначение которых было понятно лишь морякам и тем, кто ежедневно выходил на прогулки в море. Солнечные блики игриво сверкали на волнах, зазывая девочек нырнуть на глубину и исследовать мир, скрытый от их глаз под толщей воды. — Как приедем, сразу же на пляж! — воскликнула Лиза, посмотрев на Пашку и Олега. Деловито поправив очки, Пашка ответил ей утвердительным кивком. Олег же, собираясь сказать что-то гадкое, вовремя прикусил язык и что-то промычал, так же разделяя желание Лизы побыстрее оказаться в воде. Одна лишь Леся издала звук, похожий на всхлип, и с обидой в голосе заявила, напоминая друзьям: — Я же плавать не умею… — Нарукавники с кругом наденешь и не утонешь, — положив руку на её плечо, произнесла Лиза. Ей показалось, что так она сможет успокоить подругу. Но тут в её идеальный план вмешался Олег, высказав своё мнение, которого, впрочем, никто у него не спрашивал: — Она даже с ними ко дну пойдёт, — сказал он, искренне не понимая: почему сестра в бассейне плавать могла, а в море топором стремилась ко дну? — Поэтому, Лиза, лучше держись от неё подальше. Не то и тебя за собой утащит! — Это тебя я утащу, а не её! — разозлилась на насмешку брата Олеся. — Не волнуйтесь, ребятки, — сказала Иванка, смотря на ребят через зеркало дальнего вида. — Если кто-нибудь из вас начнёт тонуть, то русалки тут же приплывут и вытащат вас на берег. Они детей в беде никогда не оставят. — Русалки? — выдохнула Леся. — Прям с хвостами? — поддержала подругу Лиза. — Что за глупость? — буркнул Олег, не веря в существование морских красавиц. — Это всё сказки. — Ой да ладно!.. Лиза насмешливо прыснула в кулак, словно намекая Олегу на то, что не ему не верить в сказки. — Цыц! — пригрозил он ей кулаком. А Иванка продолжила рассказывать им о русалках, будто бы не чувствуя накалившейся в салоне атмосферы. — Эти пляжи раньше принадлежали русалкам. И город наш, в народе, прозвали «русальичим». Сейчас, правда, об этом помнят только во время летнего сезона, когда местным нужно продать туристам различные побрякушки на эту тематику. — Русалки здесь, правда, водятся? — спросил Пашка. Раньше он бы и озвучить такого антинаучного вопроса не посмел. Но после того как над их деревней стихли дожди, не верить в необычайности он просто не мог. — Водятся-водятся, — заверила его Иванка. — Если вам повезёт, то вы их даже увидите. Лишь Марьяна Суреновна видела, как искрились глаза её старой подруги от веселья. Но говорить детям о том, что русалки вряд ли приплывут с ними поиграть, она не хотела. — Русалки… — протянула Лиза, вновь смотря на море через окно и щурясь от тёплого ветра, развевающего её короткие, светлые волосы. Въехав на территорию приморского городка, ребята ощутили прохладу. Скрывшиеся от жаркого солнца улочки нашли своё спасение в высоких тополях. Жирная листва и ветвистая крона сотен деревьев, посаженных вдоль дорог, казалось переплеталась друг с другом, создавая для города и живущих в нём людей природный щит от вредного ультрафиолета. Добравшись до места, где им предстояло жить, ребята не поверили своим глазам. — Вот так фартануло, — присвистнул Олег, рассматривая аккуратный двухэтажный домик, рядом с которым Иванка сначала начала притормаживать, а после и вовсе въехала во двор через открытые кованые ворота. Оказывается, жить они будут в уютном домике на самом берегу моря. Лишь дорогу стоило перейти, чтобы оказаться на пляже. Красивый, кованый забор, ограждающий территорию дома Иванки, приятно холодил взгляд, но обжигал, стоило к нему прикоснуться рукой. Кусты, цветы, деревья, ползущий по стене вьюнок, кактусы в горшках и многое, многое другое — вот из чего состоял придомовой участок Иванки. Благодаря старым деревьям, высотой чуть больше гостиничного домика, в котором они должны были жить, во дворе царила приятная для кожи прохлада. На территории дворика стояло несколько скамеек, большой деревянный стол со стульями, детская игровая площадка с песочницей, качелями и даже автомобильными колесами, наполовину вкопанными в землю. — Ничего себе… — Я согласен жить на улице, — подхватил восторг сестры Олег, замечая завязанный между двумя акациями гамак. — Тебя комары съедят, — не без злорадства произнесла Лиза и вздрогнула, когда из дома послышались крики и ругань, и треск разбитой посуды. На крыльцо выбежал толстый, взъерошенный рыжий кот. Он испуганно прыгнул в растущий у крыльца куст белоснежной гортензии и, поёрзав внутри него, затих, лишь изредка издавая рычащие, недовольные звуки. Иванка и словом не обмолвилась, с тяжёлым шагом направившись к входной двери. А её гости остались стоять на выложенной декоративной плиткой дорожке, не зная как быть дальше: вторгаться в чужой дом без приглашения или дожидаться приютившую их хозяйку снаружи?