Ожившие сказки. Сокровища последней русалки

«Каждое приключение рано или поздно подходит к концу. И когда это происходит, ты понимаешь, что не важно, как всё началось, главное на чём всё закончится». Примечание Л.

— Поверить не могу, что они сбежали, не заплатив! — Откусывая от бутерброда с вареньем больше половины, Галина возмущалась так, будто это ей недоплатили за проживание сбежавшие постояльцы. — А на вид такие интеллигентные люди! Вот и верь после этого присказкам о том, что не по одёжке людей встречать надо. Лёлик, сидя рядом с женой, поддакивал ей, одновременно с этим намазывая на очередной ломоть хлеба сладковатую массу, чтобы его благоверная не испачкала в варенье руки. — Пусечка, так они же наперёд всё заплатили, — сказал он и, взглянув на Иванку, в неуверенности добавил: — Так ведь? Хозяйка дома кивнула. — Ну тогда могли бы попрощаться, — не унималась женщина. — Даже если дела срочные возникли, можно же было записку накалякать. Не по-людски это, сбегать не попрощавшись. Не по-людски. На плите засвистел чайник. Никто из взрослых не понимал причин столь внезапного отъезда семьи не то и правда охотников, не то просто любителей путешествовать дикарями по неизведанным им местам. Иванка корила себя за невнимательность к гостям, Милка, вышедшая из-за стола, чтобы разлить по чашкам кипятка, пыталась убедить мать в обратном. — Просто вспомни, как они к нам попали, — сказала она, выключив конфорки. — Такие люди не сидят долго на одном месте. В их отъезде нет ничего такого, из-за чего тебе нужно беспокоиться. Просто порадуйся тому, что мы смогли заработать на столь маленькой комнатке. Вряд ли бы в этом сезоне мы нашли для неё жильцов. — Ты права, конечно. И всё же мне стоило быть внимательнее, — покачала головой Иванка. — Это же как репутацию испортить можно. Жильцы сбежали! Мы и так концы с концами еле сводим, а если слухи поползут? Следующим летом к нам вообще никто не приедет. — Мы приедем, — уверила её Галина, жуя бутерброд. — Не сомневайтесь в этом. Мне так у Вас понравилось, что ни на какое другое место я свой отпуск не променяю. Какие там отели с официантами и уборщиками? Они все такие фальшивые, улыбаются, а у самих руки чешутся лишь бы что у постояльцев урвать из номера, да чаевые потом попросить. Нет, нет, нет. Говорю Вам «нет» и точка. Только к Вам. Поэтому не вздумайте закрываться или продавать свой бизнес. — Помнится, Вам у нас вначале не понравилось, — не удержалась от колкости Милка, ставя перед Галиной чашку. Галина махнула на неё рукой. — Так это ж, Милочка, первое впечатление было таким, да, Лёлик? Обманчивое. — Да, да, да, — затараторил мужчина, поддакивая жене. — У вас тут так хорошо. Уютно, по-домашнему. Будто к родственникам на юга приехали. — Вот-вот, — продолжила Галина, облизнув испачкавшийся в варенье палец. — А нам как постоянным клиентам скидочка будет полагаться, верно? Милка вздохнула и закатила глаза. Ну кто бы сомневался что у Галины были благие намерения в этом разговоре? — Мы же не всякие там… Эти. Сбегающие не попрощавшись. Ребята сидели, уткнувшись в свои тарелки. Никому из них не хотелось говорить о том, почему Стефа и её семья уехала. Как и обещали, они хранили молчание. Лев Николаевич, сидевший рядом с Пашкой, размышлял о чём-то своём, немигающим взглядом уставившись в тарелку, на которой поблёскивала от жира остывшая яичница. — Ну уехали и уехали, — несильно стукнув по столу ладонью, произнесла Марьяна Суреновна, тем самым заканчивая эту тему. — Всё что не делается, всё к лучшему, поэтому не будем думать о том, что от нас не зависит. Никто не осмелился ей в этом возразить. Дальнейший завтрак проходил в атмосфере полной идиллии, никто больше не вспоминал пропавших гостей. Негромкие разговоры о планах на день прерывались лишь из-за просьб передать кому-то то солонку, то хлеба, и когда тарелки и чашки оказались в раковине, помочь хозяйкам дома с мытьём посуды вызвался Пашка, а следом за ним и Лев Николаевич. Его, кстати говоря, к завтраку вообще не ждали. И приятно удивившаяся его появлению в столовой Иванка попыталась вспомнить, а видела ли она его за завтраком хоть раз? Не припомнив ни одного такого утра, она вместе с остальными оставила своих помощников на кухне вдвоём. Минут через десять Пашка намывал отмокавшую в наполненной мыльной водой раковине тарелки и чашки, а Лев Николаевич, ловко смывая пену под проточной водой и просушивая посуду полотенцем, сразу же убирал её в шкаф над раковиной. Галина с мужем поднялись в номер, намереваясь переодеться и пойти на пляж, подышать морским воздухом. Милка настоятельно не рекомендовала никому сегодня плавать в море, боясь, что из-за дождя в воду из канализации могла попасть разного рода гадость. — Можно задать вопрос? — осторожно начал Пашка, старательно водят губкой по тарелке. — Можно. — На маяке… Вы нашли то, что искали? Лев Николаевич, не моргая, уставился на тарелку в своей руке. Нашёл ли он то, что искал? Он всё ещё не был в этом уверен. Взглянув на Пашку, продолжавшего смотреть на него взглядом любопытного крольчонка, мужчина уклонился от прямого ответа на заданный ему вопрос: — Давай пока оставим это в секрете, — сказал он и, поразмыслив, добавил, не скрывая улыбки: — Но я обязательно расскажу тебе обо всём, как только… А-а, кстати… Мужчина побарабанил пальцами по краю раковины. — Как же я тебе это сообщу?.. — Лев Николаевич задумался. — А знаешь, напиши мне свой адрес. — Адрес? — недоумённо переспросила Пашка и, почувствовав прилив смущения, тихо прошептал: — У меня его нет. Ни почты, ни страницы в социальной сети. Бабушка говорит, что я ещё маленький. Лев Николаевич по-глупому моргнул, а затем рассмеялся. Негромко, чтобы остальные не услышали. — Нет, Паша, я говорил об обычном адресе. — Обычном? Зачем он Вам? — Чтобы написать тебе письмо. Конверту в почтовом ящике ты обрадуешься больше, чем электронному тексту, правда ведь? Пашка буквально расцвёл, в его глазах сверкнули блики озорства и не передаваемого словами восторга. — Конечно! — воскликнул он. — Я ещё никогда не получал настоящие письма! — Тогда договорились, — сказал Лев Николаевич и, услышав как зашипела спавшая до этого на стуле Луми, обернулся к своему питомцу. — Чего это она? — смотря на ласку, спросил Пашка. Луми смотрела в коридор, её белая шёрстка вздыбилась в холке. — Луми, там кто-то есть? — с детской наивностью спросил мальчик. Он и не догадывался, как близок был к истине. Лев Николаевич убрал тарелку в шкаф и вытер полотенцем руки, так же, как и Луми смотря в коридор. Сердце подсказывало ему, что что-то в атмосфере дома изменилось. Кто-то чужой изменил её. В этот момент дверной замок затрещал. — Иду, иду, подождите, — причитала Иванка, шаркая по коридорному паркету тапками. — Кто там? Мы вроде никого не ждём. Входная дверь скрипнула, по полу пронёсся сквозняк. — Мужчина, эй! — крикнула хозяйка дома спешащему за калитку человеку. — Да подождите Вы, что Вы там принесли? Мы ничего не заказывали! На её недоумённые возгласы как пчёлы на цветы слетелись все, кто был на первом этаже. Успев выйти на крыльцо раньше остальных, хозяйка дома спустилась со ступенек во двор и, открыв одну из нескольких коробок, стоявших на дорожке, воскликнула, схватившись за сердце: — Святые ракушки! — Мама! Милка испуганно пролетела мимо постояльцев и, оказавшись рядом с Иванкой, опустилась на землю, стоило ей только взглянуть на содержимое коробок. — Да скажите же вы по-человечески, что произошло, — не стерпев такого недопонимания, произнесла Марьяна Суреновна. Но оказавшись рядом с подругой и её дочерью, так же потеряла дар речи. — Это…что? — шёпотом спросила Иванка, усыпанную драгоценностями коробку. Лиза первой из ребят оказалась на лужайке и, заглянув в коробку, довольно заулыбалась, подмигивая друзьям. — Это сокровища, которые Вы так искали, — произнесла она, даже не пытаясь отыскать взглядом того, кто принёс коробки. Она не знала, кто мог стать «незваным гостем», но узнавать это ей было ни к чему. — Кажется, русалка решила сама ими поделиться, — добавила Лиза, подставляя лицо утреннему солнцу, которое понемногу начинало припекать. Лето заканчивалось, но для отдыха у неё и её друзей было ещё предостаточно времени.