Ожившие сказки. Сокровища последней русалки

Глава последняя ​ Лев Николаевич стоял на берегу дикого пляжа, куда мало кто заглядывал и из приезжих и из местных. Он наблюдал за тем, как оранжевый солнечный диск медленно опускался в воду за линией горизонта. Открывшийся перед глазами вид успокаивал его, на морской глади сверкали блики, тёмная вода манила, но Лев Николаевич точно знал, что эти воды не смогут его завлечь. Сегодня он окончательно потерял к ним всякий интерес. — Ты снова помог, — услышал он позади себя и, пересилив желание обернуться, лишь улыбнулся. Хотя его улыбка больше походила на ухмылку. — Это первый раз, когда кто-то из вас идёт со мной на контакт добровольно. Вася поравнялся со Львом Николаевичем и так же, не выражая ни малейшей заинтересованности в молодом человеке, стал любоваться закатом. — Верно. Сказать по правде я был против твоего привлечения к нашим делам, но… Что «но» Вася не пояснил, но и без его объяснений Лев Николаевич понял, что Вася не тот, с кем можно было поговорить по душам. Хотя… А была ли у Васи душа? — Русалка уплыла, — произнёс Вася, кривя в усмешке губы. — В этой бухте русалок больше нет и никогда не будет, она была последней. — Ундины — вымирающий вид, — словно для самого себя произнёс Лев Николаевич. — Я не буду спрашивать, куда она уплыла… — Я бы и не стал тебе говорить, — перебил его Вася. Но Лев Николаевич, словно не заметив этого, продолжил, не отрывая взгляда от горизонта: — Но я хочу быть уверен, что ей ничего не будет угрожать. — Люди не найдут их нового дома, — заверил его Вася. — Их?.. — На миг Лев Николаевич растерялся, но после его взгляд смягчился. — Ясно. Это хорошо. Людям не стоит знать об их существовании. — Значит, ты не будешь спрашивать, кто я такой? Лев Николаевич ответил отказом, вспомнив, какой ужас отразился в глазах русалки при упоминании «Древних». Являлся ли Вася этим «Древним» или нет, мужчине было любопытно, но он был уверен — ему пока рано это знать. — Русалка тебя боялась, не искала с тобой встречи из-за страха, поэтому я не хочу знать, что ты такое. Вася вскинул голову, затем склонить её на бок и, уставившись на Льва Николаевича пронзительным взглядом, засмеялся. Его смех был тихим и сиплым, словно смеялся не ребёнок, а старик, но при этом вид у Васи был до нельзя довольный. — Это правильно, — сказал он, вытирая слезинки в уголках глаз. — Люди должны бояться нас. Не стоит думать, будто мы можем подружиться и жить в мире. Лев Николаевич кивнул. К сожалению, Вася был прав. Такое время ещё не пришло. Но раз Вася сам пришёл к нему, то Лев Николаевич надеялся на то, что некую дерзость ему на этот раз простят. — Я хотел бы задать тебе вопрос личного характера. Лев Николаевич повернул к Васе голову и взглянул в его янтарные глаза. — Я ничего не знаю о Маришке, — произнёс Вася деловым тоном, покачав головой. — Никогда её не встречал. И не знаю где она. Не знаю при каких обстоятельствах она исчезла. — Ясно. Ощутив горечь, Лев Николаевич кивнул. Вася развернулся, собираясь уйти, но на секунду остановившись и подумав, он добавил, не вкладывая в свои слова никакого смысла: — Но я наслышан о тебе и твоей…неприятности. И если то, что я слышал о Маришке правда, а ты хоть на сотую часть похож на свою бабку, то ты её найдёшь. Лев Николаевич вновь усмехнулся, сжимая в руках старую тетрадь. На её пожелтевших от времени страницах были десятки записей, кожаная обложка истёрлась, шнурочки-завязки давно было пора заменить — они буквально рассыпались в труху. Но самым важным в этой тетради была не обложка, а записи, которые сначала вела Маришка, а затем и Лев Николаевич — её единственный внук. Он прибыл в этот город за ответами и нашёл их там, где никак не ожидал. Лев Николаевич повторял записанный Пашкой адрес снова и снова, словно боясь его забыть. Теперь он знал, куда нужно отправиться дальше. И он надеялся, что на этот раз выбранный им путь окажется верным. ​ Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и русальичий город погрузился во тьму, дикий пляж снова стал пустынным.