null//

      шелест травы, ветер скользит по листьям; что-то шуршит и после стихает, когда сливается с тенью деревьев.       его зрение невероятно чёткое и ловит любое движение, а в самую яркую ночь он может видеть дальше и больше: ничто не скроется от нечеловечески острого взгляда. он с трудом отрывается от следа жертвы, прерывая охоту, и поворачивается к деревьям туда, откуда идёт запах свежей крови; оттуда видно пятнышко света слишком тусклое, если сравнивать с проступающей из-за туч луной.       он идёт так же неслышно, но мягче, чем тот, кто прячется за стволом. он уже может учуять другие запахи: мокрая от росы одежда и опасность. и ещё волнение, которое быстрыми ударами сердца раздается в воздухе.       тот самый кто-то показывается первым. он достаточно разумный, чтобы не привлекать внимание к себе в чужом лесу, но слишком самоуверен, если появился здесь в полночь. или отчаяние привело его в чащу, дом для тех, кому нет места среди людей?       монстр найдёт свою пещеру, если ему посчастливится сбежать живым.       он подходит ближе, и тому, второму, стоит усилий не рвануть с места, стоять ровно и не дёргаться, когда хозяин чащи принюхивается к нему. осматривает окровавленные руки (по запаху понятно: кровь принадлежит незнакомцу), стёртые рога, кусок серой кожи под красной маской. из прорезей для глаз идёт неровное свечение и тянет болью и опасностью.       ему знакомы эти воспоминания, тяжёлым камнем тянущие в груди. он отходит и осматривает гостя ещё раз.       «так ты из демонов».       «да».       и вслух добавляет:       — я здесь ненадолго.       его голос очень слаб, а из-за маски звучит глухо и с шипением. оборотень мог бы убить его сейчас же, такого слабого и израненного после битвы с человеком. убить хотя бы потому, что он отвлек его от охоты, сбил ароматом демонической крови. хотя бы потому, что его кровь пахнет слишком вкусно для существа, полного страха и ненависти.       луну закрывает облако, и огоньки под маской теперь светлее.       — оставайся.