С меня хватит!

Чувствовал ли я угрызения совести за убийство невинного бродяги? Я долго думал об этом и искал в своей душе хотя какой-то отклик. Но ничего не нашел. Я и в самом деле не чувствовал никакой вины за совершенное, не смотря даже на то, что лично мне этот бродяга ничего не сделал. Помню, есть одна история про Влада Цепеша, которая считается скорее мифом, чем правдой. В ней рассказывается, как Цепеш собрал всех бедняков Валахии и пригласил их на трапезу. И во время неё он спросил у собранных нищих: хотели бы они избавиться от своих страданий и невзгод? Разумеется, они ответили утвердительно. А кто бы не хотел? Тогда Влад Цепеш сжег их всех заживо, заметив при этом, что хотел совершить одно богоугодное дело, а сделал два: избавил бедняков от их страданий, а Валахию от паразитов. В какой-то мере я теперь понимал эти слова легендарного князя, пусть они и считались вымыслом. Этот бродяга был просто бесполезным человечком, который оказался не в том месте не в то время. Следующей же ночью, хорошенько отдохнув днем, я решил проверить свои силы и новую экипировку в деле. Настоящем деле. Благо район у нас был спокойный и я, при соблюдении элементарной осторожности, мог вылезать из окна на улицу без особого опасения быть застуканным соседями, которые по большей части были пожилыми людьми. Форма сидела отлично, не в обтяжку, оставляя мне возможность свободно двигаться. Ножи отлично помещались в подсумки, их я закрепил дополнительными ремнями, чтобы не звенели при движении. Налокотники и наколенники тоже пришлось настраивать под себя, но они меня полностью устраивали. Небольшой, но прочных, рюкзак я повесил на спину. Но самым важным, я чувствовал, была маска. Я надел её поверх балаклавы для большей надежности – даже если маску собьют, моё лицо все еще будет закрыто. Линзы маски сужали боковое зрения и мне нужно будет привыкнуть к такому и чаще крутить головой. Но чувствовалось что-то успокаивающее и правильное во взгляде на мир через линзы маски. Как будто я уже не был собой и смотрел на все со стороны. Из головы ушли все лишние мысли, я был собран и сосредоточен. Ощущение были такие, что будто надев маску я перевоплотился в какого-то другого. В кого-то кто сильнее, смелее, лучше. И мне определенно понравилось это чувство. Даже сухой, отфильтрованный, воздух казался мне освежающим. Не нарушая покоя матери и соседей, я вылез из окна своей комнаты, спрыгнул на землю и тихо побежал в сторону территории Барыг. *** В Броктон-Бей царили три крупные банды: Азиатские Плохие Парни, Империя 88 и Барыги. Конечно, были банды и поменьше, но все они так или иначе подчинялись или платили этим трем. Ходили слухи о какой-то новой банде наёмников, но про них я почти ничего не знал. Так же было много одиночек и небольших групп злодеев, но в глобальном смысле они не играли большой роли. Азиатские Плохие Парни были, наверное, самой многочисленной бандой. А все из-за политики их лидера – Лунга. По мнению этого весьма сильного кейпа каждый азиат обязан был быть членом АПП, либо же платить им дань. И Лунгу было откровенно плевать, что Азия большая и те же китайцы с японцами на дух друг друга не переносят, как и многие другие. В чем-то такой подход меня даже восхищал: ты азиат и ты либо подчиняешься, либо платишь, либо убираешься из города. Империя 88 было сборищем нацистов и скинхедов. Как и нацисты более полувека назад, имперцы равнялись на дисциплину, расовую чистоту, милитаризм и идеологию. Поговаривали, что нацики из Германии поддерживали своих американских коллег финансами и кадрами. В Империи было больше всего кейпов, что являлось основой её мощи. Если у АПП было всего три кейпа, включая Лунга, то у имперцев их было более десяти. Сильные и очень серьезные ребята, бросить вызов которым я смогу еще очень нескоро. Барыги были почти так же многочисленны, как АПП, но достигнуто это было за счет отбросов. Да, Барыги были самым убогим и презираемым сборищем наркоманов и прочих паразитов рода человеческого из всех. Даже у азиатов и нацистов были какие-никакие принципы и правила, которых они старались придерживаться. Барыги же не брезговали ничем: продажа наркотиков детям, детская проституция… Не было ни одного преступления, на которое не пошли бы Барыги ради денег. Не было ни единой низости, на которую они не были бы способны. Держалась эта свора отбросов только за счет их лидера – Толкача, который хоть и был той еще мразью и подонком, но при этом являлся кейпом, которого прочие паразиты боялись и потому делали то, что он велел. Из всех трех банд, идеальной целью для проверки моих сил являлись именно Барыги. Они были многочисленны, слабы и ударив по ним я мог не опасаться ответного удара. Империя и АПП всегда до конца стараются отмстить за нападение на них. Барыгам же было наплевать – они и сами друг друга резали в наркоманском угаре. По сути, если бы я мог устроить кровавую бойню и уничтожить всех Барыг до последнего – меня бы уже на следующий день объявили бы почетным гражданином Броктон-Бей. Их никому не было жалко. И нападение на них носило минимальный риск. Поиск Барыг осложнялся тем, что у них не было сколько-нибудь своей территории. Эти отбросы ютились в каждой помойке, на которую не обращали внимания остальные преступники Броктон-Бей. Но больше всего – на северной окраине города. Хотя, вынужден признать положа руку на сердце, если по пути туда мне встретятся другие бандиты – я не буду долго сомневаться. *** Не встретились. Я добрался до окраины индустриальной зоны на удивление спокойно. Конечно, я слышал людей и большие группы непонятных личностей, некоторых даже видел. Уверен, часть из них была преступниками. Но все они находились в слишком оживленных местах. Мне же нужна была группа людей где-нибудь в заброшенных районах, куда даже полиция по ночам не заезжает. Я бежал по переулкам и подворотням, всегда держась в тени. Жаль, что свой силой я не мог поднять себя в воздух и летать, как какая-нибудь Александрия. Думаю, в дальнейшем надо будет прикупить себе ракетный ранец у технарей или что-то вроде него. Рядом с территорией Барыг были доки и индустриальная зона, а вместе с ними масса промышленных зданий и складов. Все заброшенные, разумеется. На дорогах валялся мусор, разбитое стекло, грязь и прочее. Нормальные граждане сюда даже днем не ходили. За исключением тех, кому требовалось это делать по работе, вроде докеров. Удивительно, но кое-что здесь все еще функционировало даже учитывая то, что Броктон-Бей давно уже не мог принимать корабли. В доки я не хотел соваться и четко следил за тем, чтобы между мной и границей территории АПП было как минимум метров двести. Из обрывков разговоров своих одноклассников я знал, что доки считаются чуть ли не самым криминализированным районом города. Там покупали и продавали все, что только можно: наркотики, секс, насилие. Говорили, что в доках крутятся очень большие деньги. И АПП защищали эту территорию соответствующе. Так что, пока не время соваться туда. Возле у одного из заброшенных полуразвалившихся складов я услышал громкие голоса. Судя по всему, там было около четырех человек. И тон их не был дружелюбным. Возможно, это были те, кого я так долго искал. Я медленно шел в сторону голосов, стараясь не шуметь и двигаться максимально скрытно. - … и я все скинул! А хули мне еще оставалось делать?! Дать легавым поймать себя с порошком на кармане?! – разобрал я чьи-то оправдания. И судя по манере речи, это был черный. - Да мне похуй на твои оправдания, черножопый! Если бы ты не был таким тормозом, копы тебя бы и не поймали! Так что ты по любому торчишь мне пять сотен! – парировал аргументы оппонента второй собеседник. Ага, кажется Барыги. Кто еще мог здесь в такое время орать о наркотиках и полиции? - Пошёл-ка ты нахуй, пидрила! – не согласился один наркоторговец с другим. – Я ебал тебя, твою мать и твою собаку, пидарасина! Могу тебе дать хуй свой пососать – потянет на пять сотен?! Кажется, конфликт разгорается. Стоит мне поторопиться, если я не хочу остаться без мишеней. Это оказалась группа из трех мужчин и одной женщины. Первые трое были классическими наркоторговцами – в длинной мешковатой одежде, при оружии. Женщина была по виду либо проституткой, либо «чиксой» одного из этой тройки. А может и то, и другое. Двое, негр и латинос, ожесточенно спросили. Второй черный и женщина молча наблюдали за спорщиками и, кажется, были готовы в любую секунду убежать. Даже не уверен Барыги ли это. С АПП и Империей как-то проще: если азиат, то точно из банды Лунга, а если лысый и белый, то имперец. Барыгам стоит хотя бы нарукавные повязки начать носить что ли, а то их не отличить от одиночек. Впрочем, мне-то что? Эти двое продолжали кричать о наркотиках и поэтому сомнений в их приступной сущности лично у меня не было – виновны. Двое других соучастники – виновны. Я чувствовал странное предвкушение, как будто умираю от жажды и вот-вот выпью кристально чистой, холодной воды. Мои руки дрожали от нетерпения. Мне физически хотелось убить их, увидеть, как еще теплая кровь вытекает из их тел… Спокойно, Лео, спокойно. Странно, прежде я не замечал такой кровожадности в себе. Даже когда убивал Джонсона или того бродягу. Не важно. Эти четверо уже трупы. Я присел за горой мусора неподалеку от все еще ругающихся бандитов и вытащил из подсумка пять ножей. Один за другим они выпадали из моей руки, но зависали в воздухе перед самой землей и стремительными тенями, в нескольких сантиметрах от асфальта, скользили к группе Барыг. Благодаря их матовой поверхности, я мог не опасаться, что один из ножей блеснёт в свете Луны в самый неподходящий момент. Первый нож вонзился в горло стоящего спокойно бандита. Из-за расстояния я не слышал, но скорее всего он тихо захрипел. Тело его обмякло и рухнуло на землю. Двое спорщиков даже не обратили на это внимание, продолжая покрывать друг друга матом. Заметила произошедшее только женщина. - Эт че за хуйня?! – противным голосом завизжала она. Двое других наконец соизволили оторваться от своего спора и посмотрели сначала на кричащую женщину, а потом на своего уже мертвого подельника. Мгновенно все разногласия между этими двумя были забыты, и они закрутились на месте, размахивая оружием и выискивая убийцу. Латинос оказался посообразительней черного и, не обнаружив врага, кинулся бежать. Второй нож вонзился ему в затылок, бандит пробежал еще пару метров по инерции и рухнул на стоящую у дороги урну. - Пошёл! Нахуй! Мудак! – нервы третьего не выдержали, и он начал палить во все стороны из своего револьвера, одновременно пытаясь скрыться в ближайшем доме, откуда наверняка был другой выход. Сделать это ему не позволил третий нож, пробивший ему позвоночник. Мда, над «меткостью» придется еще поработать – двум последним я целился в горло, как и первому. Осталась только женщина, которая при первых звуках выстрелов рухнула на колени и зажала руками уши. Она все еще была на месте, дрожа, как лист на ветру и, кажется, всхлипывая. Я вынул из тел Барыг ножи и все пять лезвий окружили оставшуюся в живых. Одно из них я подвел максимально близко к её горлу, от чего она завыла еще громче, и, слегка надавливая острием на её кожу, заставил поднять голову. Я быстро подошел к неё и взял за подбородок. Внешне она выглядела как типичная проститутка-наркоманка из полицейской сводки: тощая, как весло, глаза запавшие, огромные мешки под ними, зубы гнилые и кривые, на руках синяки явно от уколов. Позариться на такую могли только непритязательные Барыги. Она смотрела на меня расширившимися от ужаса зрачками и что-то шептала. Кажется, я разобрал в её бормотании что-то вроде «Отче наш». Прислушавшись, я подтвердил свои подозрения – проститутка молилась. Вовремя она решила податься в религию, ничего не скажешь. Вот только ничего кроме слов «Отче наш» она не знала. - Эта молитва не очень подходит ситуации, - сказал я. – Но дело твоё, позволь мне помочь тебе. Повторяй за мной: Отче наш, сущий на небесах. - Отче наш, сущий на небесах, - покорно повторила моя жертва. - Да святится имя Твоё; да придёт Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого. Аминь. - Аминь, - она повторила каждое сказанное мне слово и завершила свою молитву. В следующую секунду её горло было разрезано мной от уха до уха. Брызнувшая кровь чуть было не попала на меня. Надеюсь, эту молитву не зачтут ей на небесах как раскаянье в грехах. Будет несправедливо, если она попадет в Рай только из-за того, что в конце своей жалкой жизни она вдруг уверовала. Хотя в ином случае – это плюс в мою «копилку». Преподобный Рой всегда говорил, что привести человека к вере в Бога – это одно из самых богоугодных деяний из всех возможных. Выходит, я теперь официально могу считать себя миссионером? Одна «спасенная» душа уже есть! И целых три, отправленных Дьяволу. Убийство этих Барыг сильно взбодрило меня. Я чувствовал прилив сил и воодушевления. На лицо сама собой вылезла довольная улыбка. В целом, я был доволен собой. Тактика скрытых ударов себя оправдала и как минимум рядовые члены банд мне не особо страшны, пока она не знают, где я прячусь. С кейпами… сложнее. И я, наверное, очень нескоро проверю свои силы против них. «Бой» с Сталкер был лишь случайностью и делать выводы, основываясь на нём, было преждевременно. Единственное, о чем я запоздало вспомнил – это освещение моих убийств. Никто не узнает, кто и за что убил этих четверых. Надо что ли какие-нибудь визитки раскидывать или таблички к телам прибивать, с кратким описанием их грехов. Что касается мародёрства… Мне совершенно не хотелось лазить по карманам убитых. К тому же, они уже лежали в больших таких лужах крови и мне не хотелось пачкаться, да и вряд ли у них есть что-то стоящее. Единственное, что я забрал без сомнений – это револьвер, который оказался пятизарядным короткоствольным «Смит и Вессоном» калибра .38, пятнадцать патронов к нему и небольшую кобуру. Не чувствую в себе тяги к огнестрельному оружию, но держать его в руках было чертовски приятно. Сойдет, как оружие «последнего шанса». Домой идти не хотелось совершенно и я, на волне куража, решил найти еще одну, а может быть две, группы Барыг. Быстро очистив ножи, пока кровь не засохла, я засунул их обратно в подсумок и легкой трусцой направился в сторону доков. На территорию АПП пока соваться не планировал, но вот Барыг, ждущих возможности урвать чужой кусок, там может быть много. *** Новых жертв я нашёл достаточно быстро. И это было даже слишком легко. Пятеро каких-то оборванцев шли по улице, явно наколовшись каким-то дешевым дерьмом. Я бы прошел мимо этих ошибок Творца, но один из них достал пистолет и пытался начать стрелять, но промахивался пальцем мимо спускового крючка. Если у меня и были сомнения по поводу их принадлежности к криминалу, то теперь их не осталось. Об их убийстве даже упоминать стыдно – настолько все было просто и быстро. Кажется, никто из них в наркоманском бреду даже понять ничего не успел, хотя я растягивал удовольствие как мог. От дальнейшего поиска «приключений» меня отвлек отдаленный крик, точнее даже нечеловечески рёв чего-то очень большого и злого. Я не смог сдержать любопытства и по пожарной лестнице залез на ближайшую крышу. Но все, что я мог разглядеть, всматриваясь в предположительную сторону источника шума, это зарево пожара. Был он на территории АПП и думаю не ошибусь, если предположу, что источников пламени был Лунг. Насколько я помнил, у него была склонность к пирокинезу. В этом я ему даже завидовал. Не знаю и знать не хочу, что там творилось в это время. Одно я понимал точно: очень скоро сюда на огонёк слетится весь Протекторат. А значит пора мне возвращаться домой. Я быстро съехал по лестнице вниз и бросился наутек. А рёв разъяренного чем-то Лунга повторился снова. Не завидую я тем, кому придется этого монстра успокаивать. Удивительно, но мне снова повезло и на пути к дому я не нашёл неприятностей на свою пятую точку. *** Весь остаток ночи я проспал, как младенец – так же крепко и сладко. А на утро в теле не было ни намека на ночной загул, я был вполне бодр и свеж, особенно после того, как принял душ и позавтракал. Даже необходимость идти в школу не омрачала моего настроения. Я просто закинул на плечи рюкзак, прихватил с собой три ножа, на всякий случай, и пошёл грызть гранит науки. И надо же было такому случится – по пути я столкнулся с Тейлор. Выглядела моя «сестра по несчастью» не то, чтобы очень здорово. Была она какой-то разбитой или просто не в духе? - Привет, - сказал я ей, улыбнувшись, посчитав, что «доброе утро» она может воспринять, как издевательство. - Привет, - получил я слабую улыбку в ответ. - Извини, но выглядишь паршиво. Что-то случилось? Я заподозрил, что троица сук снова достала её каким-то образом и вряд ли Тейлор мне об этом расскажет, но не спросить я не мог. - Все в порядке. Просто плохо спала. Спасибо. Простой вопрос о её состоянии немного приободрил Тейлор. По крайней мере, она чуть выпрямилась и немного повеселела. Как же немного нужно человеку для хорошего настроения с утра. - Я тоже полночи не спал. - Бессонница? Или играл в компьютерные игры? - Моя мама не одобряет их и поэтому крайне тщательно следит за тем, чтобы на моём компьютере их не было. Она считает, что игры делают людей жестокими. Тейлор невесело усмехнулась. Да, уж она-то должна понимать, что жестокими люди могут быть и без компьютерных игр. И вообще, если я правильно помню, в классе Эберт был компьютерный задрот по имени Грег. И вот он доставлял минимум проблем Тейлор, не принимая участия в её травле и вообще сам становясь порой жертвой тех же сук, что издевались над девушкой. - Слушай, - решился я задать вопрос, который крутился у меня в голове, - ты не хочешь на выходных сходить куда-нибудь? В кино, например. Приглашал я Тейлор не из-за сочувствия и не из-за того, что находил её привлекательной. Просто я хотел измениться. А менять себя можно лишь через испытания. Так я старался преодолеть тот страх, что засел в глубине моей души, выступая против школьной травли в целом и лично Софии, а также неся возмездием тем, кто его заслуживает. Но помимо страхом перед болью и толпой, мне нужно было преодолеть страх перед девушками. Я прекрасно понимаю, что отсутствие у меня опыта общения с противоположным полом было связано с неприятными инцидентами в не столь далеком прошлом. Если я не хотел провести остаток жизни в одиночестве, горюя о невозможности найти в себе силы познакомиться с девушкой, следовало преодолеть этот страх уже сейчас. Пока он не закрепился во мне. И Тейлор могла мне в этом помочь. А я мог помочь ей. То, что лично мне она была симпатична – было лишь приятным бонусом. - Думаю, да, - наконец ответила слегка ошарашенная Тейлор, - было бы неплохо. Кто знает, может это выльется во что-то большее, чем совместная терапия? Для меня было внезапным осознанием того факта, что я был не против видеть Эберт как свою… девушку. Но я определенно опережаю события! Рано о таком еще думать и уж точно не стоит мечтать, иначе реальность может сильно разочаровать. - Отлично! Тогда договорились. Я уточню расписание фильмов и сообщу тебе, идёт? - Идёт. К этому моменту мы уже подошли к школе и наши дороги разошлись: я пошел к своему классу, а она к своему. Уроки прошли быстро и как-то незаметно. Я снова почти не слушал учителя, мысленно возвращаясь к ночным событиям и раз за разом вспоминая мертвые тела Барыг и то чувство превосходства, что овладевало мной в момент их убийства. Несколько раз мои мысли съезжали на Тейлор. Все-таки интересно, она согласилась пойти в кино из-за своего отчаянного положения, из чувства благодарности или я действительно был ей не совсем отвратителен? Разум твердил о первых двух вариантах, душа надеялась на третий. Я в тишине и спокойствии досидел до конца уроков и, так никем и не тронутый за этот день, пошёл на выход, втайне рассчитывая перехватить на улице Тейлор и ненавязчиво проводить её до дома. Проклятые гормоны, надеюсь я не влюбляюсь. Это было бы очень некстати. Но Эберт я встретил раньше, чем рассчитывал. Она стояла в коридоре, снова окруженная троицей «принцесс» и их прихлебательницами. Они не трогали Тейлор, но и не давали ей уйти, что-то громко обсуждая. Только подойдя ближе я смог расслышать, как они нелестно отзывались якобы о ком-то другом, не говоря напрямую с Эберт. Никто из окружающих не сделал и попытки, чтобы прекратить это. Как обычно. И учителя просто проходили мимо, как и всегда. Как Он мог сделать людей такими равнодушными? Я собирался вмешаться, как и в прошлый раз, но снова посмотрев на Тейлор я как будто налетел на каменную стену. — Ты так расстроена, что собираешься целую неделю каждый вечер плакать в подушку, пока не уснёшь? — громко спросила Эмма Барнс. Эберт беззвучно плакала. - Смотрите, она плачет! – засмеялась Мэдисон и стоящие рядом подхватили её смех. - Похоже, у тебя есть суперсила, Эмма! Тейлор уронила свой рюкзак и попыталась его поднять, но София наступила его и не спешила убрать свою ногу. Эберт потянула его, но гребанная сука крепко его держала. В конце концов, Тейлор сдалась. Она встала с пола, на секунду наши глаза встретились. И то, что я увидел в заплаканных глазах Эберт заставило мою ярость поднять из груди. Отчаянье. Горе. Боль. Не разбирая дороги и расталкивая всех по пути, Тейлор побежала на выход из школы. В спину ей летел смех и оскорбление о убежденных в своей исключительности животных. Я стоял там и до боли стискивал зубы. Кулаки мои были сжаты так сильно, что ногти впились в ладонь до крови. Я сам уже чувствовал себя не человеком, а скорее зверем. Вся эта сцена пробудила во мне такой гнев и бешенство, что не дай я им выхода – и они разорвали бы меня на куски изнутри. Сам я так и не понял, как один из ножей оказался у меня в руке. Я быстро, отбросив со своего пути какую-то девку, сблизился с Софией и одним движением вогнал лезвие ножа ей в горло. Горячая кровь суки потекла по моим рукам, и я краем сознания отметил, что это первое моё «собственноручное» убийство. Выражение бесконечного удивления на лице Софии легло бальзамом на мою душу. Она захрипела, вцепилась своими руками в мои плечи, но все уже было кончено. Я провернул лезвие ножа в ей горле и на пол школы Уинслоу упало уже мертвое тело. Однако, это не удовлетворило мою жажду крови. Три ножа взлетели над головами стоящих столбом учеников. И началась бойня. Первой умерла Эмма – ей я просто проткнул сердце. Следующей стала Мэдисон, вот ей уже повезло не так и один из ножей несколько раз пырнул её в живот, обрекая на не самую быструю и довольно болезненную смерть. Ученики уже кричали и пытались убежать, но коридоры Уинслоу были слишком узкими для такого количества людей. И мгновенно началась давка на выходе. А мои ножи тем временем обрывали одну жизнь за другой. Каждый, кто стоял и смотрел на травлю одной невиновной девушки был обречен. Я чувствовал наслаждение от каждой смерти, выплескивая на окружающих всю скопившуюся у меня за эти годы ярость. Некоторые пытались на меня наброситься, но ничего у них не вышло – сейчас я был намного сильнее любого спортсмена Уинслоу и обычным людям не суждено было меня остановить. Ножи вонзались в плоть людей, порождая новые крики боли и смерти, кровь в буквальном смысле лилась рекой. Один за другим ученики падали на пол коридора, образуя целый ковер из мертвых тел. Не знаю, сколько это продолжалось. Судя по часам, висящим в коридоре, не больше четырех минут. Просто внезапно цели передо мной кончились. Ученики либо смогли сбежать, либо забаррикадировались в классах, либо лежали передо мной мертвые или умирающие. Стоны смертельно раненных нравились мне ничуть не меньше, чем их смерти. Весь коридор, стены и пол, были залиты кровью. Черт, да я сам был весь в крови. Кто-то скажет – здесь произошло страшное преступление. Я же скажу – здесь свершилось справедливое возмездие. И оно было прекрасным! Ярость и гнев уже не так сильно сдавливали мою голову, так что я смог взять над собой контроль. И следующее же, что я сделал – побежал к заднему выходу из школы. Оттуда на улицу и со всех ног домой. Апрельского холода я даже не почувствовал. Единственная мысль, бившаяся теперь в моей голове, была – бежать. В лучшем случае, счет шёл на минуты до того момента, как полиция и СКП узнают обо всем произошедшем. И тогда за мной начнется охота. Я ничуть не жалел о сделанном, но боюсь никто другой в Броктон-Бей мои действия не одобрит. И мне не остается ничего другого, кроме как податься в бега. Странно, но даже это ничуть не портило мне настроения. Я чувствовал необычайную легкость, как будто сбросил с плеч тяжелую ношу и теперь был свободен. Мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас.