Одна ночь. Сто проблем/One night. One hundred problems.

Кто бы мог подумать, что атмосфера может быть такой напряженной… Большая часть одноклассников просто считала меня припадочной и обходила стороной, боясь подхватить придуманную ими болезнь. Те, кто не придерживался этой версии, были настроены не дружелюбнее. Девушки тихо меня ненавидели, понимая, что к моей персоне больше внимания врача, чем к ним. Мистер Харди пользовался большой популярностью среди девушек. Ну, а парни просто завидовали тому, что я пропустила первый и самый нудный день. Вводный урок, вопросы по поводу экзаменов и профильных предметов, распределение по курсам, наставления и знакомство с новой классной руководительницей. Мне не казалось это плохим и скучным, я бы даже присутствовала при всем этом, но мой организм решил поступить иначе. А потом решения за меня принимал врач, даже не желая слушать мои тихие отказы. Flashback — Подожди пару минут, я закончу дела, предупрежу твоего руководителя и отвезу домой. Ну и проблемный же ты ребенок, Стивенс. Хоть мужчина сказал это с беззлобной улыбкой и со смешинками в глазах, я все равно нахмурилась и сложила руки на груди, поморщив нос. Проблемный ребенок, как же. — Мистер Харди, правда, не надо, мне уже лучше, я смогу просидеть сегодняшний день тут. — Стивенс… — Ну или давайте я сама дойду до дома, неловко как-то же… — Стивенс. — Я чувствую себя замечательно. Уже все прошло и… Мужчина как-то резко оказался рядом со мной и навис, прищурив глаза. Тяжело вздохнул и мотнул головой, гипнотизируя меня взглядом. — Ни слова больше, ясно? Я отвезу тебя и точка. Еще не хватало мне, чтобы ты по дороге где-нибудь упала и убилась. Я отвечаю за тебя своей головой сейчас. И никто, кроме меня. Ты в моем кабинете, под моей опекой, так будь добра, оставайся под ней и сиди тихо. Будь послушным ребенком. Ладно, Стивенс? Поджав губы, я опустила голову и повела плечами. Снова он назвал меня ребенком и отчитал еще так, будто я и правда дитя неразумное и несамостоятельное. До школы же как-то дошла, не убилась. — Я не слышу ответ, — требовательно, даже в какой-то приказной форме и с нажимом произнес Джон, заставляя меня сжаться и кивнуть, давая тихий ответ. — Ладно… Flashback И, наверное, если бы я отстаивала свою точку зрения, не поддалась бы, была чуть тверже… ничего бы не случилось из того, что обрушилось на меня вчера. Я бы вернулась домой, как обычно, вежливо бы все донесла маме и отсиживалась в комнате, дожидаясь приезда отца. Жили бы с ним в неведении, но спокойно… Но… я бы не увидела Харди с другой стороны, не посмотрела бы фильм, который хотела давно посмотреть, и не попробовала бы его вкусную яичницу с беконом. Плюсов тут столько же, сколько и минусов. Только вот количество «бы» на один квадратный метр зашкаливает.

///

— Ну что, как прошел день? Не страшно же было? — весело осведомился врач, направляясь в мою сторону и одергивая халат. Я его веселья сейчас не разделяла. Хотелось забиться в угол и сидеть там до конца своей жизни. Лишь бы не ехать домой и не сталкиваться с мамой. А вдруг она решила, что я не вернусь и снова там с кем-то?.. Я второго раза не переживу. — Или что-то все же случилось? В каких облаках ты летаешь? Рут. Мое имя вывело меня из раздумий и заставило вскинуть глаза на усмехающегося мужчину. Тихо фыркнув, я помотала головой и пошла в сторону мед. кабинета, не обращая внимания на чужие взгляды, сосредоточенные на мне. Я весь день была, словно под прицелом. Каждый обсуждал девочку, что вчера упала в холле, не успев зайти. А потом ее отпросил врач и стремительно ушел. Что было дальше — история умалчивает, но слухи не были бы слухами… по некоторым версиям он повез меня домой — что и было — к себе, дабы подлечить там, уж какими способами. А некоторые упорно твердили, что мы закрылись в кабинете и остались в школе до ее закрытия. А потом опять же поехали к нему домой. Будто я там живу… — Я тут главный повод для обсуждения, весь день все только и твердят о вчерашнем случае. А еще о Вас… — потупив взгляд, я села на кушетку и сцепила пальцы в замок, надув губы, словно ребенок. — А что обо мне? — заинтересованно спросил Джон, присаживаясь рядом и поворачивая голову в мою сторону. Либо он и правда не слышал всего того, что происходит в этих стенах, либо снова издевается, заставляя меня говорить очевидные вещи. — Все говорят, что Вы… что Вы повезли меня к себе домой… и у нас какие-то отношения. Потому что я слишком часто тут бываю, и мы общаемся иногда, когда сталкиваемся в коридорах, но это ведь не значит, что что-то есть, — сбивчиво начала оправдываться я, дабы не поступали вопросы, пытающиеся выяснить из-за чего такие слухи. Вдруг он подумает, что я влюбилась и сказала кому-то об этом, а в тайне сдержать мои слова не смогли? Или что-то другое… но, видимо, Харди так не думал. Потому что на мои холодные руки опустилась горячая ладонь и сжала пальцы, прерывая поток слов. — Это всего лишь слухи. Ты и я об этом знаем, и не важно, что другие говорят. Если слушать каждого, то можно сойти с ума. Тут ходят слухи о каждом. И так будет всегда, просто абстрагируйся и не слушай, — его слова действовали на меня успокаивающе, так, как и должны были действовать. На это я снова кивнула и посмотрела на чужую руку, которую, кажется, убирать не собирались. И меня это не смущало. Ну… если только немного. — Но это так тяжело… они постоянно говорят об этом, когда я рядом и смеются. А кто-то зло косится и мечтает меня убить. В Вас влюблены все девушки из моего класса. И из других тоже. А внимание обращаете только на меня. И это из-за моего здоровья, но они считают, что все это предлоги и отговорки… — Не оправдывайся перед ними и не оправдывай их. Им просто нравится кидаться на других, невиновных. Твой класс — клубок змей. Все шипят, путаются, загоняют слабых в угол. Но при удобном случае все они вгрызутся в глотки друг другу. И тогда будет массовая бойня. А тебя это не заденет, и ты выйдешь победителем, — Харди вздохнул, видимо, понимая, что всех этих «бойцов» приведут к нему и тогда не будет спокойного времени. Но он все равно оставался спокойным и так уверенно говорил, что не оставалось сомнений. Врач был, несомненно, прав. Во всем. — Вы так говорите, будто психолог, а не обычный школьный доктор, — тихо отозвалась я и, наконец, двинулась, подмечая, что все это время сидела неподвижно, будто боялась спугнуть какую-то атмосферу, что зародилась во время разговора. Но спугнула я лишь мужскую руку и ее обладателя. — В университете я увлекался всем этим. Читал книги, изучал явления, а потом записался к профессору на курсы. Тогда он сказал мне, что, возможно, я ошибся с профессией. Но, если бы это все было ошибкой… — мужчина замолчал, и я вскинула глаза, внимательно разглядывая собеседника. Тот улыбнулся, взъерошил свои волосы привычным жестом и продолжил. — Я бы не встретил такого замечательно и милого ребенка. Он рассмеялся, а я насупилась, морща нос. Я-то думала, что он скажет что-то серьезное, а сказал… это. Снова я ребенок. — Подожди меня у машины, она на парковке. Я сейчас занесу директору кое-какие бумаги и приду, — Джон махнул рукой, и я спрыгнула на пол, двигаясь в сторону двери. — Хотя, нет, стой. Открой машину и садись внутрь, нечего снаружи мерзнуть. И в мою сторону полетели ключи, которые я в последнюю секунду словила, испуганно дернувшись. А если бы промахнулся? Или реакция у меня была бы более заторможена… Не устану повторять — как подросток.

///

Минут через пятнадцать дверь со стороны водительского сидения хлопнула и Харди откинулся назад, прикрыв глаза. Покосился в мою сторону, улыбнулся и завел машину, включая радио. И стоило нам выехать — паника накрыла меня с головой. Я совершенно не хотела домой. Я не знала, что говорить маме, как смотреть ей в глаза, что придумать в оправдание. Она начнет спрашивать, где я была ночью. Она начнет кричать, обвинять, снова ударит. А потом придет отец и осуждающе на меня посмотрит. Потому что я плохая дочь. Я сбежала и заставила их волноваться. Не брала трубку, не вернулась, перечила. — Рут. Эй. Ты слышишь меня? Стивенс, черт возьми! — плечо несильно сжали и аккуратно потрясли. И я перевела напуганный взгляд на врача, понимая, что выглядит он взволнованно, и тревога плещется в его глазах. А стоим мы где-то на обочине. — Ты вся сжалась, и тебя начало трясти. Сидела и не реагировала на мой голос. Что-то болит? Плохо себя чувствуешь? Да не молчи же ты! — Я… я… — губы затряслись, а слова встали комом в горле. Воздуха катастрофически не хватало, паника волнами накрывала меня, погружая в пучину моральной боли. — Мне страшно… И расплакалась. Как самый настоящий ребенок, которым меня постоянно называет Джон в шутку. Вжала голову в плечи и закрыла лицо руками, все еще чувствуя руку на своем плече, которая вдруг сильнее сжалась и дернула меня вперед. Ремень больно впился в грудную клетку, а нос ударился о ткань чужого пальто. И в волосы зарылась рука, перебирая и распутывая пряди. — Все хорошо, тише. Все пройдет, слышишь? Все наладится, обязательно. И тебе нечего бояться. Все хорошо… я же тут, ты не одна… Все нормально…

///

— Точно все хорошо теперь? — Харди уже в сотый раз задавал этот вопрос, не отпуская меня к дому. И я была даже немного рада. Могу подольше посидеть тут и подготовиться к тому, что ждет меня за дверями квартиры. — Стивенс, не игнорируй меня. — Да, простите, все хорошо, правда… я расплакалась и напугала Вас, простите… теперь все нормально, — неуверенно улыбнулась, краснея под пристальным и строгим взглядом. Только этот взгляд сейчас не пугал совершенно. Потому что это не отец. И не мать. — Слушай еще раз. Если что-то пойдет не так, то ты можешь в любой момент прийти ко мне. И даже не сомневайся. Мой номер у тебя есть. Звони, пиши, делай, что хочешь, но дай мне знать, как прошел ваш разговор. Запомнила? — Да, я поняла. Я обязательно напишу, спасибо Вам большое, — сжав телефон в кармане, я попыталась открыть дверь, но меня снова дернули назад, привлекая к себе внимание. Я никогда отсюда не выйду… — Что бы ни случилось… не паникуй, мысли здраво и не бойся. Все, иди. Все будет хорошо, — Джон вздохнул и разжал пальцы. И я выскочила на улицу, махнув рукой. Обернулась в дверях, как и в прошлый раз. А потом зашла внутрь. Хлопок за моей спиной раздался слишком громко, оглушая меня и вновь вселяя тревогу. Ничего не будет, как прежде.

///

Секунды тянулись вечность. И я не могла заставить себя открыть дверь. Стояла и кусала губы, заламывая пальцы. Там меня ждет мама. Наверняка, злая и нервная. И мы будем с ней один на один… Щелчок. Я смогу. Все получится. Еще один. Остался один поворот, и я окажусь внутри. Не поздно ли передумывать, Рут? Поворот. Внутри стояла тишина. Как будто я оглохла. Но потом послышались шаги и в коридор вышла мать. Лицо ее скривилось от ярости, желваки заходили, а глаза опасно блеснули. И на меня обрушился крик. Словно лавина. Хлопок. Голова дернулась. В ушах зазвенело. На языке металлический привкус. А в душе огромная дыра. Всепоглощающая черная дыра. —… Дрянь! Кого я вырастила! Хватило наглости сбежать и шляться где-то! У тебя есть мужик, да?! Малолетняя проститутка!.. Слова до меня долетали будто сквозь толщу воды. Эхом отзывались в голове, заставляя сжиматься и оседать на пол. Хотелось плакать от собственного бессилия и выть раненным волком. А перед глазами стоял образ серьезного врача, говорящего, что все будет хорошо. Ничего. Уже. Не. Будет…