Линии Вселенной

Я взяла, не отдав, и меня нет здесь. Просто вся моя жизнь - это безумие. Теперь-то я вижу, кто я точно есть: Воровка! Шлюха... И лгунья! Evanescence – Farther Away

***

Он выглядел более чем просто жалко. Он был слаб, подавлен, обезоружен. Почти сломлен. Нет, всё же он не был побеждён. Карли застыла на месте, когда скованного Локи отпустили, и он упал на колени рядом с нею. Цепи загремели, коснувшись пола, и этот звук разнёсся громким гулом по всему золотому залу. А Локи так и не поднял головы, лишь стоял на коленях, сгорбившись. Его длинные спутанные волосы скрывали лицо. Карли смотрела на него, широко раскрыв глаза, и не могла в это поверить. Она видит его впервые после расставания в Нью-Йорке! И даже если всё это – очередной сон, что стёр границы с реальностью, в которой она живёт, Локи здесь. Такой, каким она представляла его очень часто. Пленённый, наказанный, но не сломленный до конца. – Встань, если ты способен подняться! – произнёс Тор, сделав пару шагов вперёд, но так и не сойдя со ступеней. – А если не можешь, посмей и посмотри на меня! Локи не шевельнулся, словно был какой-то неподвижной скульптурой. Карли перевела взгляд с него на Тора и обратно. Да что же будет, в конце концов? Все молчали, и тишина эта была страшной. – Локи, посмотри на меня! – повысил голос Тор, и Карли напугал гнев, что таился в этом голосе. Никогда она не видела громовержца таким... одержимым. Его стоявший на коленях враг медленно расправил плечи, разогнулся и взглянул царю в лицо. Карли разглядывала Локи сбоку, тайно желая посмотреть ему в глаза, задать множество вопросов, получить на них ответы. Лицо его было бледным... даже чересчур бледным. Скулы слишком явно виднелись под кожей, а под глазами залегли глубокие тени и морщины, что делало выражение его лица измученным. Волосы были растрёпанны, одежда – рубашка и широкие штаны – смяты. Но он был спокоен. Просто смотрел на того, в чьих руках находилась его жизнь. Решал ли Тор на самом деле судьбу своего сводного брата? О, нет. Никогда. Никогда он бы не был покорён настолько, чтобы его жизнь принадлежала кому-то, кроме самого Локи. Карли это знала. – Локи! Ты был тем, кого я когда-то звал своим братом, другом, – начал Тор, и громкий голос его предательски дрогнул, когда с его уст сорвалось имя пленника. Но лишь на мгновение. – Сейчас я не знаю того, кто стоит передо мной на коленях... Твои трюки, Локи, твоё предательство, измены и ложь подвели тебя к этому краю. Я честен перед моим народом... и даже перед тобою в этот момент: ты – виновен. Ты обманывал и смеялся... но ты не можешь смеяться над всем, Локи! Тор кивнул в сторону своих друзей, и Фандрал, глубоко вздохнув, подбежал к Карли, схватил её в кольцо рук сзади и оттащил от Локи на несколько шагов. Девушка попыталась вырваться, но воин держал её очень крепко. – Что вы делаете? Что вы задумали?! – закричала она, охваченная внезапной паникой. А Локи уже был достаточно далеко от неё, ведь, кажется, так решил правитель Асгарда, продолжавший свою речь: – Предатель понесёт наказание, покрывающее всё то, что он натворил здесь, в Мидгарде и других землях, разорённых его рукой, или рукой, что вела его. Тор ударил посохом о пол, и к коленопреклонённому Локи подбежали трое стражников, а из толпы вперёд вышел низенький коротышка, лысый, с густой бородой на пол лица. Карли смотрела на то, как они обступают Локи. Девушка дышала тяжело и часто и чувствовала кожей тёплые руки воина, державшего её. Фандрал не желал причинять ей боль. Он даже наклонился к самому её уху и тихо произнёс: – Можешь закрыть глаза, Тор не заметит. Просто закрой глаза и постарайся не слушать... Толпа вдруг вновь загудела. Они кричали о жажде справедливости, о чём-то таком, что было недоступно смертной... Их голоса слились в единый, расплывчатый рёв, и Карли вдруг ощутила такое головокружение, что испугалась, как бы её не стошнило прямо здесь, в тронном зале. Это было естественно и странно в одно и то же время. – У тебя есть право на последнее слово, – твёрдо сказал Тор. – Иначе ты ещё нескоро сможешь говорить. Толпа загалдела, кто-то засмеялся, но эти слова были услышаны тем, кому они предназначались. Локи улыбнулся, как и всегда делал это. Он гордо, изящно вскинул голову, пряди волос упали ему на лоб. И тогда прозвучал голос, хриплый, низкий и достаточно дерзкий даже для осуждённого: – Думаешь, я склонился перед тобой, сын Одина? Нет, нет, нет... Я просто жду. Жду следующего момента, когда ты в очередной раз совершишь глупую ошибку, а я буду рядом, чтобы выбить из тебя дух. И ты снова поймёшь, насколько жалок и ничтожен ты по сравнению со мной... – Достаточно последних слов! – произнёс Тор с жестокой усмешкой. – Делайте своё дело! Он отступил на пару шагов назад, толпа оживлённо загудела, а Карли увидела, как стражники схватили Локи за руки, уронили его на спину, а тот проворный коротышка подбежал вплотную к нему и вытащил откуда-то длинную, острую иглу с тонкой полоской кожи в ней... Наконечник иглы на мгновение ярко сверкнул, и Карли заметила это сияние и поняла, что уже падает на колени, а Фандрал пытается поднять её, но она не может стоять. А только смотрит и смотрит, как они держат Локи, и старик склоняется к нему, замахиваясь рукой над ним. «Я не хотела этого... Не хотела, чтобы ему делали так больно!» – Нет! Нет!!! – Карли закричала, что было сил, и посмотрела на Тора, который, онемев, глядел на это зрелище сверху вниз. – Я умоляю! Прошу тебя, останови это! Я прошу тебя! Прошу тебя... Она кричала до хрипоты в голосе, извивалась в руках Фандрала, и тяжёлые оковы больно впивались в её кожу, когда она дёргала руками, но физически уже ничего не ощущала. Гул толпы вдруг смолк, когда раздался первый протяжный крик осуждённого. То был его первый и последний крик, пропитанный болью и отчаянием. Локи закричал и тут же затих, ведь коротышка работал иглой быстро. Карли не видела, не могла разглядеть, как сходилась игла с кожей, не видела, как начала течь кровь на руки старика, на рубашку Локи, на пол... – Господи, нет! Перестаньте, перестаньте! – слёзы застили Карли глаза, и она почти не видела ничего, но инстинктивно повернула голову в сторону Тора. – Прошу тебя, пожалуйста, умоляю! Тор! Он стоял и смотрел, как сшивают губы его самому главному врагу. Молчал, но его руки задрожали, и дыхание участилось. И он слышал, как звала его смертная. Слышал меж возгласов своих людей её мольбы, её громкий плач. Тор посмотрел на неё, отчаянно извивающуюся в руках своего друга. И отвёл глаза, не в силах выдержать её страдания. Но страдала здесь не только она. – Тор! – позвала его Карли охрипшим голосом. «Я уже ничего не могу сделать...» «Но он брат тебе!» «Всё кончено! Больше нет...» Тор вскинул руку, и крики прекратились. Стражники отпустили пленника, старик-гном отошёл от него, встав у ступеней близ царя. Короткие руки гнома были испачканы в крови. Тишина вернулась в тронный зал. Но каждый из присутствующих здесь слышал хриплое, частое дыхание смертной, закованной в цепи девушки. Она обмякла в руках Фандрала и, как и все остальные, смотрела на Локи. Он лежал на боку, закрывая лицо руками. Просто лежал, не двигался. Меж его длинных пальцев текла и пузырилась густая, алая кровь, когда он делал очередной выдох. Кровь заливала пол, её было так много, так много, и Карли, охваченная ужасом увиденной сцены, протяжно и громко взвыла, медленно опускаясь на колени. Закричала, как кричала бы мать, узрев смерть своего ребёнка, или как женщина, которая стала свидетельницей гибели возлюбленного. И Фандрал отпустил её, и она чувствовала, как дрожали его пальцы в тот момент. Карли уже не помнила, как с неё сняли цепи и оковы, как в тронном зале стало всё меньше и меньше зрителей, и даже как Сиф подошла к ней, встала на колени рядом и обняла её за плечи своими тёплыми руками. – Прости. Слышишь? Прости, что позволила тебе смотреть. – Нет, надо было и меня так... – Что ты... Что ты такое говоришь? – Сиф говорила очень тихо, Карли чувствовала её дыхание на своём плече. – Ты не виновата. Ты не заслужила. Но он... он... Карли рванулась вперёд, вскочила на ноги и за пару шагов уже оказалась рядом с Локи. Тор видел этот её рывок. Она не видела, но жестом остановил стражников, которые были готовы оттащить Карли от пленника. Теперь она стояла на коленях рядом с ним, и он сам приподнялся, навалившись на локоть левой руки, а когда поднял голову, Карли увидела кожаную нить, плотно, крепко стягивающую его губы. И кровь всё ещё сочилась из дыр, где проходила нить. «Как много крови!» Девушка закрыла руками свой рот, хотя и так не смогла найти слов. Она посмотрела Локи в глаза, и ей показалось, словно они были затянуты серой пеленой. В них не было даже слёз. Только кровь на его лице, на его красивом лице! На шее, за воротом рубашки, на его руках! Карли всхлипнула, протянула дрожащую руку и коснулась его окровавленной щеки. – Локи. Он вымученно кивнул, закрыл глаза и накрыл ладонью её руку, прижимая к своей щеке. – Я не хотела этого... я не желала тебе этого, – прошептала девушка, подавшись вперёд. Она коснулась лбом его влажного лба, затем её губы накрыли его сомкнутый, окровавленный рот. Она дышала им, его запахом и запахом его крови, и плакала. А он всё истекал, истекал... Тор был рядом, стоял и смотрел на них, и никто бы не догадался, взглянув в его хмурое лицо, о чём он тогда думал. Он просто молчал. – Я люблю тебя, – произнесла Карли, отстранившись и глядя Локи в глаза. – Прости меня.

***

Всё закончилось так же, как и началось. Вот она закрыла глаза, а уже в следующее мгновение открыла их и увидела, что она снова здесь, на Земле, в баре, находящимся в какой-то глуши. И этот парень, которого она затащила в туалет, тоже здесь, смотрит на неё, едва улыбаясь. – Ты как? Подумал, ты откинулась. На какое-то время вообще отключилась, не отвечала. Карли прислонилась к стене, тяжело дыша, а слёзы всё не прекращались, и она смахивала их руками. Она слышала громкую музыку, доносящуюся из бара, её бешеный ритм и ритм своего собственного сердца. Девушка вздохнула, покачав головой. Она вернулась, и она была жива. Всё, что она увидела, было не по-настоящему. Всё это было лишь жутким видением. – Извини, – просто пробормотала Карли. – Извини, но я не могу... Мне надо идти. Она прошла через стоянку перед баром, не обращая внимания на комментарии байкеров насчёт её «прелестных ножек», пошла по главной дороге до самого своего трейлера. Она снова закрылась там с раздумьями о том, как ей теперь быть, как избавиться от видений, медленно превращавших её жизнь в кошмар.