Линии Вселенной

Закрою я глаза, чтобы забыть, что видел. А выпив больше, вспомню тех, кого так ненавидел. И я хочу тебя сегодня ночью... The Pierces – Piece of You

***

Наши дни Семь месяцев спустя после вторжения в Нью-Йорк Асгард, темница в подвалах чертога Одина

Что называют самым чудесным и в то же время самым опасным из сокровищ Асгарда? Ответ не настолько очевиден: это тёмные, сырые подвалы дворца Одина; тюрьмы, ставшие домом для самых опасных преступников Девяти Миров. Дом для воров и убийц со всего Космоса. Эйнхерии – лучшие из воинов, подчиняющиеся только правителю Асгарда – сопровождают сюда заключённых и никогда не позволяют им покинуть темницы. Одним из таких заключённых стал Локи, приёмный сын Одина, побеждённый героями Земли – Мстителями – и доставленный сюда Тором. Семь месяцев назад он вернулся во дворец, бывший ему когда-то родным домом. И встречали его не только приёмные родители, но и добрая часть придворных асгардцев. На вопрос сводного брата о том, что бы он сказал им всем на момент своего возвращения, Локи произнёс, как только имел возможность говорить: – Скучали по мне? Его заставили предстать перед Одином, перед его троном. Но как не просила того царица, Локи был глух к её словам не повторять своих ошибок. Он был упрям, груб и также самонадеян в разговоре. Всеотец отдал приказ запереть предателя глубоко в подземную тюрьму, и никому не было дозволено навещать его. Это строго воспрещалось. Последними словами Одина перед тем, как стражники увели Локи, были: – Ты проведёшь остаток своей жизни в тюрьме, и даже тогда, когда Асгардом будет править Тор... – Зачем ты мне это говоришь? – Зачем? – Всеотец был твёрд в своём убеждении. – Это и есть твоё наказание. Осознание того, чем ты никогда не станешь. И Локи осознавал. Он был зол, подавлен. Как зверь, запертый в клетке, поначалу он метался в своей камере, где было так мало вещей, зато достаточно света, чтобы видеть белые стены и коридор темницы. Но через некоторое время Локи полностью принял своё положение. Почти принял. Визиты к нему, как и к любому из заключённых, были запрещены, и Фригга никогда не была нарушителем правил, установленных её мужем и повелителем. Но для сына она сделала исключение. Царица так часто спорила о нём с Тором и Одином, и они не понимали её решимости, её стремительного желания быть ближе к Локи. К тому, кто натворил столько зла! Этой ночью Фригга снова спустилась в темницу, и пусть она делала это редко, зато никогда не возвращалась к Локи с пустыми руками. Все книги, которые он обожал читать в юности, теперь были здесь, у него. Даже любые мелочи, будь то сладости или крепкий напиток – Фригга приносила своему сыну. И она не желала думать о нём, как о ком-то ином. Царица сидела на выступе перед камерой Локи, прислонившись к стеклу. Она медленно, изящно водила рукой по искрящейся поверхности и, шепча, напевала песню: «Я так надеялась, что ты Сделал это ради прощения. Когда смерть любви Была для меня мучительна – Для тебя была избавлением. И вот прошли года, И сердце моё стало камнем...» – Прошу тебя, не надо, – раздражённо произнёс Локи, не отрывая взгляда от книги, которую якобы сейчас читал. – Раньше она нравилась тебе... – То было раньше, не теперь. Фригга вздохнула и больше ничего не сказала. Она посмотрела на Локи, сидящего от неё на расстоянии вытянутой руки. Да, можно было бы коснуться его, как когда-то, если бы не стекло между ними, что сдерживало его и его магию в этой камере. Пригладить бы рукой его волосы, слишком растрёпано они выглядят. Или поправить ворот его рубашки. Но, кажется, ему действительно всё равно. – Как пристально ты смотришь... – разорвал тишину его тихий голос. – Кого ты пытаешься во мне разглядеть? – Никого, Локи. Я вижу тебя таким, какой ты есть. Он хрипло засмеялся, прислонившись к стене, закрыл глаза и положил свою книгу на колени. – И Один тоже видит? В таком случае, вы оба смотрите по-разному. Он не разделяет твоего беспокойства насчёт меня. – Рада, что ты понимаешь, как я беспокоюсь за тебя. – Я не... Это не то... Я вовсе не это имел в виду! – разозлился Локи. Но царица всё так же спокойно и пристально смотрела на него, и он смягчился. – Не понимаю, почему всё так! Да, Тор хотел от меня невозможного, хотел, чтобы я сдался и принял поражение без боя там, на Земле, и опять и опять повторял ту чушь про братьев... – Потому что он надеялся, что ты вернёшься к нам... – Потому что он был идиотом! Но ты! Ты научила меня магии, всему, что я знаю... – Я не жалею об этом. Он усмехнулся и недовольно поморщился. – Я не успел сказать, что не могу понять тебя. Ты-то должна ненавидеть меня больше, чем другие ненавидят. Ах, как много зла я натворил, действуя, как Всеотец в его время! Нечего сказать на это? Царице было, что ему сказать. Многое. Но все эти месяцы она хранила свои вопросы. Сейчас она лишь покачала головой. – Глупый, упрямый мальчишка. – Так-то лучше! – Локи хмыкнул и лениво потянулся. – Ты возненавидела меня уже на целую минуту! – Тебе нужны ещё книги? – Нет. – Может быть, хочешь вина или... – Нет, не хочу. – Скажи мне, чего ты хочешь. – Я хочу, чтобы Один признал свою вину передо мной. Хочу, чтобы Тор страдал, как страдал я, – он сжал кулаки, посмотрел на царицу, и она увидела злой оскал на его бледном лице. – Хочу видеть, как будет гореть Земля! – Ты снова стал собой, – произнесла Фригга тихо. – На целую минуту. Она поднялась, больше не взглянув на сына, и уже собиралась уйти, как голос Локи, спокойный и ровный, остановил её: – Мама... Фригга сделала всё, чтобы не позволить себе слёзы в минуту своей слабости. Как давно он не называл её матерью! Она обернулась к Локи: он стоял, положив ладонь на стекло. – Есть кое-что, чего бы я сейчас хотел. – И что же это? Он сделал вид, что думает, нахмурив лоб и закусив нижнюю губу, затем просто улыбнулся. – Семь месяцев здесь – это так долго! И всё это время я был один, и... Я хочу развлечься. Так сказать, расслабиться... – Чего конкретно ты хочешь? – Я хочу женщину. На время, конечно. Царица выдохнула, хотя и ожидала от Локи чего угодно, но не подобной просьбы. Ей даже не понадобилось раздумывать над этим: – Нет, это невозможно. – М-м-м, вот ты и разочарована, снова. Где тот мальчик, которого ты так любила? Удалось мне заставить тебя увидеть во мне монстра? – Локи хмыкнул и стал медленно вышагивать вдоль стены. – Конечно же удалось! Использовать какую-то там женщину для развлечения на одну ночь. Или даже меньше. Это же так жестоко, так... мерзко! – Ты просто читаешь мои мысли. Но нет, Локи. Нет. – Я так и знал. – А как же та девушка? – спросила Фригга, недолго подумав. – Какая, та девушка? – Та смертная, что была здесь. Её однажды привёл твой брат. Локи замолчал, строго взглянув на мать. На его лице не дрогнул ни один мускул. – Тор рассказал мне, как ты поступил с ней на Земле. Она тоже заслужила твой гнев? Я думала, что ты ею увлёкся. – Увлёкся? – Локи вдруг громко засмеялся, прислонившись плечом к стене. – Я увлёкся! Чушь какая! Что ж, поначалу, это действительно было чем-то вроде влечения. Но она оказалась такой же низкой и слабой, как Тор. – Я могу понять эту девушку. Ей тяжело было разделить своё сердце на две части. Так же, как и мне. Она может любить тебя, Локи, но предавать свой народ, свою родину она не в праве. – У неё было одно единственное право: любить только меня! Но так же, как и ты, она решила, что какие-то мелочи её от этого удержали. – Меня удерживают лишь твои обидные слова и жестокость. – О, так оставь меня! Он отвернулся, опустившись на пол и поджав под себя ноги. Фригга ушла, и Локи стал гадать, сколько пройдёт времени прежде, чем она к нему вернётся.