Линии Вселенной

...Восстань и стань, всем, о чём мечтал! Всем, о чём мечтал... Flyleaf – Arise

***

Вернувшись в тронный зал, вернее, на его руины, они не обнаружили никого: ни ведьмы, ни её пленниц. Лишь тишину, разрушение и чёрный песок, покрывавший всё, куда ни глянь. Тор подошёл к тому месту, где раньше находился трон его отца – теперь же лишь груда камней да разбитие ступени у его подножья. – Это не имеет никакого смысла, – произнёс Тор, хмуро оглядывая зал. – Она слишком сильная, и с лёгкостью может заставить любого из нас исчезнуть. – Но у нас всё ещё есть посох, – сказал Фандрал. – Пусть Амора нападает. Посмотрим, чем она будет нас пугать. – Это можно устроить! Громкий, властный голос Чаровницы заставил их обернуться. Она появилась из клубов чёрного дыма, улыбающаяся, готовая принять свою победу. Её руки полыхали алым, магическим пламенем, не портя рукава костюма. А глаза будто горели изнутри. Горели гневом и азартом. – Мне не понравилось то, что вы здесь говорили про меня. Локи вдруг выступил вперёд, резко вскинув правую руку и выпустив из пальцев короткое, острое лезвие, целясь в ведьму. Амора лишь кивнула головой, и оружие по её молчаливому приказу отлетело в сторону. Чаровница лениво взмахнула рукой, не глядя на то, как пламя на её пальцах всколыхнулось. С пола в воздух поднялась пыль, а в следующее мгновение всех троих противников сбила с ног и отшвырнула на несколько футов назад невидимая волна. – Уйми своих ручных питомцев, Тор. Ненавижу выскочек! Громовержец не смог вовремя подняться (удар о стену был слишком сильным) и лишь успел увидеть, как Фандрал бросился к ведьме, в первый раз закрывшись посохом и отразив луч пламени, сорвавшийся с её пальцев. Воин приготовился ранить её, когда был уже совсем близко, но Амора вдруг раскрыла свою ладонь, в которой сжимала горстку чёрного песка, дунула со всей силы, и вязкое облако искрящейся пыли поглотило асгардца за пару мгновений. Было слышно лишь, как звякнул упавший посох, коснувшись каменного пола. Наблюдая за исчезновением Фандрала, Локи сжимал пальцами раненную руку и вдруг заметил, что с Аморой было что-то не так. Он понял, что она испытывала боль каждый раз, как применяла магию: едва ли не сгибалась, стараясь сдерживать вырывавшийся из горла хриплый кашель, и то и дело встряхивала руки, но магическое пламя всё равно не угасало. – Ты ведь догадывался, что всё так и закончится? – ведьма посмотрела на Тора, поднявшегося на ноги, и на её кроваво-красных губах заиграла былая ухмылка. – Лишь потому, что ты упрям и глуп, каким был раньше. Асгардец сделал к ней два шага, медленно переставляя ноги; дышал он тяжело – мешали пыль и горячий воздух. Оглядев тронный зал, или то, что от него осталось, Тор развёл руками в незапланированном жесте и встретился усталым взглядом с Чаровницей. – Что же, да. Ты добилась своего. Теперь нас ничто не разделяет. И я хочу, чтобы ты знала: мне жаль, что я обидел тебя. Я поступил с тобой… жестоко. Я не должен был этого делать. И я сожалею. Его слова, тихие, но достаточно слышимые, вызывали в Аморе воспоминания далёкой молодости, и многие из них не были приятными, счастливыми. Ведьма смотрела в глаза мужчине, которого когда-то боготворила и обожала, и когда-то верила, что действительно влюблена в него, и никто больше не был ей нужен. Теперь же в ней осталось лишь желание мстить, всё остальное не было значимым. Но во взгляде Тора она не видела ни гнева, ни презрения, которые она заслужила сполна. И это сводило ведьму с ума. – Как же поздно ты очнулся и прозрел! – выкрикнула она, сжимая горящие алым пламенем кулаки. – Слишком поздно для извинений, назад не повернуть! – Ты права. Я это знаю. Но ты отняла у меня моих друзей, мою семью, всех, кем я дорожил! Разрушила мой дом! А лучше бы избавилась от этого предателя! Он указал на Локи, с недоумением глядевшего то на ведьму, то на Тора. Взгляд асгардца был холоден, беспощаден; в глазах же Чаровницы трикстер прочёл давно уже уготовленный ему смертный приговор. – Почему же нет? О, как давно я об этом мечтала! Её сила была равна желанию уничтожить сына Лафея раз и навсегда. Ослеплённая яростью и азартом начатой заново игры, ведьма попыталась сосредоточить всю энергию силы в руках. Выпустив смертоносный луч в сторону трикстера, она была уверена в удаче, но промахнулась, лишь разрушив огромную колонну. Когда грохот прекратился, и пыль, поднятая упавшими камнями, осела, Амора увидела Локи, стоявшего, согнувшись, чуть в стороне. Его бледное лицо исказилось от злобы, а хищный взгляд был более пугающим, чем когда-либо. – Уничтожить меня?! Не со мной тебе стоит распри вести. Лучше позаботься о законном наследнике Асгарда. Он тебя на троне не потерпит! Тор лишь успел взглянуть на Чаровницу, прежде чем магический луч поразил и его, отшвырнув назад, к стене, и вжав в каменную поверхность, которая тут же раскололась. Терпя тупую боль в спине, Тор упал на колени, гневно всматриваясь не в противницу, а в Локи. – Он не оставит тебя в покое, пока ты его не уничтожишь, – прохрипел асгардец, стирая с губ кровь. – Думаешь, он спокойно будет наблюдать за тобой с колен? Нет, никогда! Убей его! Резко обернувшись, Чаровница вновь вскинула руки, намереваясь попасть в Локи на этот раз. Ярко-алое пламя вырвалось из её пальцев, но всего лишь прошло сквозь тело трикстера, разрушив стену позади него. Иллюзия испарилась, а самого Локи нигде не было видно. Её тело полыхало, словно невидимый огонь пожирал её изнутри. А сердце, чёрное и злое от гнева, растущего в ней, колотилось теперь с сумасшедшей скоростью. Собственная магия причиняла ей боль, выходила из под контроля, поглощала её всю, не щадя. Амора сжала голову руками и пронзительно закричала, в отчаянии пытаясь заглушить знакомые голоса, словно рой насекомых, жужжащие в её мыслях, не позволяющие сосредоточиться и взять контроль над магией. Она сама не замечала того, как силы покидали её. Только чувствовала невыносимую боль, сжавшую её тело, будто тиски. Осыпался потолок, стены задрожали, и Тора едва не придавил огромные кусок камня. Асгардец бросился вперёд, выкрикнув имя Чаровницы, но она не услышала. Она потерялась в своей боли, в магии и отчаянии вернуться к реальности. Над полом закружился вихрь, вздымая пыль и песок вверх, образовывая искрящиеся чёрные облака, густые и непроглядные. Тор увидел Сиф и Фандрала, и как магия ведьмы отпустила их, и они появились в другом конце зала, от слабости повалившись на пол. Уловка сработала, Амора слабела и теряла контроль. Тор поднялся на ноги, вскинув руку, желая призвать молот, но увиденное затем заставило его остановиться. – Что ты делаешь?! – закричал он, видя сквозь чёрную пыль, как трикстер медленно приближается к стоявшей на коленях Чаровнице. – Нет, Локи, у нас же уговор! Остановись! Но маг его не слушал. Со всей решимостью он подошёл к ведьме, держа в правой руке Гунгнир и гневно смотря на Амору. То, чего он так ждал, так хотел, должно было свершиться сейчас, и единственный, кто мог бы помешать – это Тор. Громовержец направился к ним, видя лишь Чаровницу и готового нанести ей удар Локи. Он был уже так близко, но вдруг горсть чёрного песка попала ему в глаза, ослепив так, что на какое-то мгновение он совсем перестал видеть. Лишь тьма и боль, острая и жалящая, пронзившая его глаза. Закрыв руками лицо, он коротко застонал, всё ещё двигаясь вперёд, но споткнулся о камень и упал на колени. С остервенением протирая глаза, Тор пытался увидеть вновь, но всё расплывалось перед ним, потеряв цвета и всякую жизнь. Через мгновение он услышал пронзительный, женский крик, полный отчаяния и боли. Крик этот резко оборвался, и всё, наконец, стихло. Тор замер, ощущая, как страх, которому он так старательно не позволял завладеть собой, сковывает его тело и душу.