Мой самый страшный грех - ты

Небо покрылось хмурыми, угрюмыми, свинцово-черными тучами, придавившими солнце своей тяжестью. Но Светило даже не сопротивлялось, будто оно устало от многочисленных войн и, сдавшись, скрылось за тяжелыми боками грозных облаков. Сверкнула первая молния, затем вторая и третья, будто бы в гневе и злобе пробиваясь сквозь тучи, желала попасть в кого-нибудь, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гневный гром. И вот, первые капли дождя упали на каменную поверхность. Но следом за ними уже летели другие, их становилось всё больше и больше, они сталкивались боками, толкались так, словно каждая стремилась поскорее самой первой упасть на разгорячённую огнем каменную поверхность, обломки домов и безмолвно лежащие тела людей. Но ему плевать. Плевать на то, что происходит вокруг. Он лишь продолжает стоять на месте, до хруста сжав кулаки и скрыв глаза за челкой, шепча что-то под нос. Вскоре капель дождя становится больше, они превращаются в неудержимый ливень, который, падая на землю, уносит всю грязь и кровь. Казалось, что природа сочувствует ему, и потому грустит вместе с ним. Но это не унимает его боли. Он просто продолжает стоять на месте, словно боясь пошевелится. Нет, скорее, не навредить ещё больше. Но кому? — Не плачь… Перед ним, сидя в своей собственной крови и прижавшись спиной к стене, чуть дрожала от холода, дождя и боли молодая девушка. И, господи, как она была прекрасна, даже будучи в грязи и пятнах крови. А её волосы… Её короткие ало-розовые волосы, что раньше были уложены в тугую косу, теперь же неряшливо свесились на хрупкие плечи, слипшись от засохшей грязи. Казалось бы, что было для девушки ужаснее, чем грязные волосы? — Прошу, взгляни на меня… — почти губами прошептала девушка. Её голос был уверенный, нежный, приятный, опьяняющий. И такой тихий. Он чуть поднял голову на её просьбу, но, будто боясь взглянуть на девушку, вновь опустил её. Ливень усилился, и теперь его капли больно били по лицу девушки, которая приподняла голову к небу, легко улыбаясь. Её белое лицо было всё в ссадинах и ранах, а изо рта текла казавшаяся черной струйка крови. — Неужели ты боишься взглянуть на меня? Я… стала страшной для тебя?.. — закрыв потускневшие голубые глаза, ранее наполненные жизнью, прошептала девушка. Он нервно сглотнул. Слёзы должны были уже вот-вот хлынуть ручьем из глаз, но он старался держаться. Ведь он — самый великий и сильнейший человек из всех в мире! И не уж-то чья-то смерть заставит его поддаться эмоциям? Да. Ведь это смерть не простого человека… Он упал на колени, попутно выронив сломанный меч, звонко ударившийся о большой камень и отлетевший не столь далеко. «Плевать». Руки, словно веревки, крепко обняли девушку и прижали к груди уже плачущую. Он перестал сдерживать потоки горячей соленой жидкости, быстро стекавшие по его щекам и падавшие на кольчугу той, кто была проткнута насквозь. А затем последовал рев. Громкий, отчаянный, наполненный болью, рев, что точно навсегда отпечатается в памяти бывших там. — Ну же, не плачь. Ты ведь сильный, я знаю… — прошептала девушка и обессилено расположилась на груди у того, кто не переставал прижимать её и издавать отчаянный рев, будто моля о помощи: — Я… обязательно вернусь… верь… мне… И тьма стала окутывать сознания, забирая в свои липкие объятия, затягивающие, словно капкан. Она пробиралась внутрь, оставляя горький вкус на губах.

***

— А-а-а! Раздался девичий крик по всей комнате, а затем и тяжелое дыхание. Что ж, не самое приятное пробуждение рано утром, не по-королевски, так сказать. Кошмары снятся принцессе слишком часто. Раз в два дня, словно по расписанию. Это начало тревожить даже короля, не то что сестер принцессы. Девушки не находили себе места, приглашая самых лучших лекарей и шаманов, но все впустую. И вот, юная девушка недовольно смахнула пот со лба и присела на мягкую кровать, плотно набитую перьями лебедей. Говорят, что перья лебедей помогают снимать стресс, правда, как-то не очень эффективно. Казалось, что они только вредят, заставляя ворочаться по ночам. — Ваше Высочество, вы снова видели этот сон? — привычно спросила служанка и зашла в просторную комнату. Кстати, о комнате. Была она довольно-таки светлая, вся обвешенная разными амулетами удачи и спокойных снов. Воздух помещения был пропитан приятным ароматом сандалового дерева ладана. Из мебели в комнате принцессы находился большой узорчатый шкаф из редкого серого дерева, увенчанная искусственными золотыми розами великолепная кровать с балдахином и большими шелковыми подушками пурпурного цвета, на каждой из которых красовался золотой символ королевства, большое зеркало, украшенное дорогим багетом со вставными драгоценными камнями. Сразу видно — королевские покои. Всё было сделано из редкого материала. Да и принцесса вписывалась в этот интерьер. Ею была молодая девушка с длинными серебряными волосами, которые спускались до самых пят. Её голубые глаза угасли от бесконечных кошмаров, продолжавшихся на протяжении длительного времени. Принцессу украшали удивительно нежная светлая кожа, красивые кисти рук, тоненькие изящные пальчики, довольно соблазнительные женские формы, что не могли быть незамеченными хищными взорами молодых принцев. — Да, всё тот же кошмар,  — проговорила принцесса и, встав, направилась к шкафу, немного качаясь из стороны в сторону из-за резкого подъема. — Не стоит, Ваше Высочество, я сама подам Вам Ваше платье. Лучше присядьте, — с заботой сказала служанка и, вновь усадив девушку на кровать, подошла к шкафу, отбиваясь от назойливых длинных амулетов. Принцесса невольно издала негромкий смешок и весело улыбнулась, по детски качая ногами, свешенными с края постели. — Отцу всё же не стоило забивать всю комнату различными амулетами. Можно было и один повесить, этого было бы достаточно, если он так сильно волнуется за меня, — проговорила принцесса и, поправив роскошные волосы, добавила: — Хотя я бы вообще не стала вешать эти амулеты, они только все портят. Тем временем, служанка наконец добралась до заветного шкафа и, открыв его, достала длинное нежно-голубое платье, при этом внимательно слушая принцессу. Ведь она ей была почти лучшей подругой, или же даже дочерью, которой у служанки никогда не было. Да и не будет… Кто же возьмет в жены такую, как она? Невысокого роста, не сильно стройная, даже полненькая, с чёрными ровными короткими волосами, и темными зелёными глазами. Как казалось служанке — отвращение да и только, такую замуж точно никто брать не захочет. И только принцесса относилась к девушке так, словно не замечала разницу в их положениях: обычная служанка и принцесса, дочь великого Короля. — Вот, Ваше Высочество, — кое-как добравшись обратно до принцессы и подав ей платье, сказала служанка и сложила руки на груди, терпеливо ожидая, пока девушка переоденется. — Спасибо, Мелани, и я, как мне помнится, вроде просила тебя называть меня просто Элизабет. А то мне становится постоянно неловко, когда ты обращаешься ко мне, как к «Вашему Высочеству». Я такой же человек как и ты, — говорила принцесса, снимая ночнушку и надевая нежно-голубое платье, сидевшее на девушке, словно созданное именно для неё, несмотря на то, что это именно так и было. Каждое платье для принцессы шилось лучшими портными из разных королевств. — Простите, но по этикету я обязана звать Вас так. Да и Ваш отец будет против, если я буду звать Вас по имени, — чуть потупив взгляд в пол и помяв платье, проговорила служанка. — Отец… — прошептала Элизабет, поправляя наряд и поворачиваясь к зеркалу, чуть не упав. Встав перед зеркалом, принцесса принялась кружиться на месте, несмотря на состояние, и стала осматривать себя с разных сторон, улыбаясь. Это было её любимое платье из всех тех, что висели в большом шкафу. Почему? Она и сама не знала, но в нём девушка чувствовала себя уютно. Этот наряд был более закрытый, чем другие платья. Да и серьга, что постоянно весела на левом ухе девушки, являлась словно талисманом. Правда, и все это так и не могло возвратить тот блеск в глазах Элизабет. Сколько бы она не улыбалась и не старалась быть весёлой, её глаза всё равно были уставшие, все больше и больше угасавшие после очередного кошмара. Словно что-то постепенно отнимало жизнь у юной принцессы. Проведя по синяку под глазом, что совсем не украшал лицо принцессы, Элизабет устало вздохнула. Казалось, что она вовсе не спит по ночам. — Вам пора завтракать, Ваше Высочество, — открыв дверь и выйдя первой, сказала Мелани. — Да-да, иду. Но перед тем, как уйти, девушка открыла большое окно, чтобы проветрить комнату. Запах сандалового дерева уже начал раздражать.

***

— Отец! Прошу, пусти меня со Святыми Рыцарями! Я уже не маленькая и умею сражаться! — громко и уверенно говорила девушка невысокого роста с темными короткими волосами, сильно отдавшими фиолетовым. Она стояла возле длинного стола, на котором уже давно было подано множество различных блюд. Это была Вероника, старшая сестра Элизабет. «Опять Вероника за своё… Неужели она так хочет сражаться вместе со Святыми рыцарями против королевства Маракии?» — подумала Элизабет и, сев за стол, взяла столовые приборы и сказала: — Всем доброго утра и приятного аппетита! Все тут же смолкли и уставились на принцессу, которая, не обращая внимания на утреннюю ссору, медленно поедала яичницу с салатом, иногда запивая пищу из чаши с водой. При этом на её лице сияла легкая улыбка. Молчание длилось не долго. В помещении раздался кашель молодой девушки с длинными светлыми волосами, также отдававшими фиолетовым. Это была Маргарет — старшая сестра Элизабет и Вероники. Она выше их. Лицо уже не похоже на пухленькое детское, скорее на лицо взрослой женщины. Да и тело тоже взрослое, более женственное. — Доброе, Элизабет. Я рада видеть тебя с улыбкой на лице. Неужели кошмары перестали посещать тебя по ночам? — с надеждой в голосе сказала Маргарет, глядя на младшую сестру. Король с Вероникой, будто позабыв о ссоре, смотрели на Элизабет так, словно она должна была сделать что-то невозможное, необъяснимое. От этого у юной принцессы неприятно защемило сердце. Чуть потупив взгляд в пол и закусив нижнюю губу, девушка сказала: — Нет, сестра, кошмары всё продолжают приходить. Боюсь, ваши амулеты не помогают… И все вновь погрузилось в отчаяние. — Вот как… — грустно сказал Король и, глубоко вздохнув, провел по длинной седой бороде старой морщинистой рукой, после чего встал со стула и направился к большим дверям. — Значит, мне придется позвать магов из Камелота. Может, на этот раз… — Нет! Хватит, отец! — вскочила с места третья принцесса и посмотрела на отца с полной серьезностью, пытаясь побороть усталость. — Хватит, отец, прошу… У нас идет война, а ты всё думаешь обо мне. Так… так нельзя! Ты же потеряешь королевство! Но Король, лишь глубоко вздохнув, украдкой посмотрел на свою дочь и еле слышно прошептал: — Ты важнее какой-либо войны… После чего он удалился из помещения. Вновь повисло молчание. И на этот раз его никто не осмелился нарушить, потому что все понимали, что это сделает ситуацию лишь хуже. Мало того, что на королевство Лионес надвигается армия Маракии, так ещё и Элизабет страдает от недуга — кошмара, что уже одиннадцать лет не дает ей покоя. И все бы ничего, если бы он просто снился ей и пугал, но он отнимал жизнь юной девушки, заставляя её прямо на глазах своей семьи медленно умирать. Нервно сжав кулаки, Элизабет закусила нижнюю губу и, сдерживая слёзы, проговорила: — Спасибо за завтрак, было… очень вкусно. После чего она быстрыми шагами удалилась в свою комнату и с трудом натянула легкую улыбку, пытаясь скрыть тревогу и грусть. Но это было бесполезно, ведь сестры всё равно слишком хорошо знали свою младшую сестру, всегда больше обеспокоенную за других, чем за себя. — Ночью я отправляюсь вместе с Гриамором к лагерю Святых рыцарей у озера «Пролитых слёз». Как раз успеем к надвигающиеся армии Маракии, — твердо сказала Вероника и тоже покинула помещение, громко хлопнув дверью. — И не пытайтесь меня остановить Так в помещении осталась одна Маргарет, которая, закрыв глаза, стала массировать висок: — Ох, Богиня, помоги нам справиться с армией Маракии и предстоящей великой войной…