Не буди во мне зверя

Раннее утро, хотя за окном уже вовсю щебечут птицы. Но проснувшийся шумный мир не доставляет неудобств, в поместье Отори замечательная звукоизоляция. Вновь легший всего пару часов назад, Отори Кёя наслаждается объятиями Морфея, из которых, правда, будет скоро вырван. Этот голос не спутать ни с чем. — Доброе утро, принцессы! — вещает он так, что, кажется, сейчас перебудит всю округу. Суо Тамаки, наследник семьи Суо, сын Председателя и его француженки-любовницы. Блондин в самом худшем смысле этого слова. Кёя прячется глубже под одеяло, цепляясь за остатки какого-то очень приятного сна; впрочем, любой, даже самый страшный, кошмар намного лучше действительности с таким гостем. Тамаки нагло без стука врывается в комнату и с порога вещает о поездке куда-то, похоже это простолюдинский магазин или рынок, излюбленная экзотика этого придурка. — Уйди, — устало рычит младший Отори и переворачивается на живот. Блондин трясет его за плечо и включает "щенячьи глазки". — Ну пожалуйста, я так хочу чтобы ты тоже это увидел! — лопочет он. — Сгинь! — Кёя поворачивается и злобно сверкает глазами. — Ну... ну... ну пожалуйста! — чуть испуганный, но не менее наглый, Суо сдергивает одеяло. Совсем не учитывая того, что он может там увидеть. — Куда ты уставился? — совсем не одетый Кёя с истинно мужским утренним приветом от организма явно взбешен. Краснеющий Тамаки чуть ли не открыв рот пялится на друга и видимо прикидывает, как быстро он сможет ретироваться. Правда соображает он по обыкновению туго. Одним резким движением Кёя подсекает его под колени так, что Тамаки падает животом на кровать. Отори уже сидит сверху, одной рукой заламывая руки одноклассника за его спиной, а другой нажимая на его горло. — Только пикни. — кажется, что в Кёю вселился дьявол, а дьяволы, как водится, особой разницы между девочками и мальчиками не признают. Он шумно втягивает воздух около самого уха Тамаки. — Пахнешь как девчонка. — Он сжимает зубами мочку уха Суо. Тамаки издает сдавленный стон и заметно вздрагивает. Убрав руку с горла друга, Кёя уверенным движением расстегивает и спускает джинсы друга вместе с бельем; его веса, непонятно откуда взявшейся силы и эффекта неожиданности хватает для того, чтобы Тамаки оставался безмолвным и неподвижным. Кёя проводит пальцами по его губам, вновь вызывая невольную реакцию в теле Тамаки. — Ккёя... Я... — он дрожит. Пальцы Кёи бесцеремонно проникают к нему в рот. — Лучше намочи их хорошенько, иначе будет ОЧЕНЬ больно. — чуть влажная головка члена младшего Отори упирается в его ягодицу. Еще пять минут назад можно было сбежать... Как это могло случиться? Тамаки словно загипнотизированный водит языком по пальцам Кёи. — Достаточно. — его голос хриплый, подчеркнуто холодный, скрывающий его собственное напряжение. Касается мягкими пальцами тугого колечка ануса. — Зря... — чуть нажимает — Ты... — нажимает сильнее — Сюда... — сначала только один палец внутри — Пришел. — аккуратно ввел второй палец. Каждое его движение сопровождается стонами. Горячее тело Кёи обжигает, гибкие нежные пальцы причиняют боль, но хочется закричать "не останавливайся!", лицо заливает краска. Через несколько секунд все прекращается: передышка, чтобы перевести дух? Кёя проводит рукой по светлым волосам, впивается пальцами в пряди, тянет, заставляя выгнуться. Горячая плоть нагло врывается в Тамаки, будто разрывая изнутри, наполняет, кажется, до предела. Слезы брызжут из глаз. — Мамочка не обидит папочку... — шепчет Кёя почти нежно. Его движения резкие, словно удары хлыста, сливаются с пульсом Тамаки. Резкая боль сменяется тупой ноющей и странным чувством легкости, уязвимости. Сам того не понимая, Суо вторит движениям Отори, заставляя обоих стонать; уже не понять кто из них больше возбужден, кто из них больше хочет логического завершения. Боль превращается в удовольствие, удовольствие в боль, грани стираются. — Ттамаки... — стонет Кёя, уткнувшись в его волосы, и позволяет себе кончить, заполняя его до конца, подчиняя его себе, хоть на мгновение, без остатка. Уже не держит его руки: он и не вырывается. Обнимает, вдыхая его запах. Не дает излиться чужому возбуждению. — Иди в ванную. Возьми мое полотенце. — невнятно бормочет младший Отори. Тамаки никак не может отдышаться, а дыхание Кёи вновь ровное, полуулыбка на тонких губах. Спит. Будто и не было ничего. Тихими шагами в ванную, стереть слезы, привести себя в порядок. В голове вертится отрешенное "тебя изнасиловал лучший друг", отчаянно ноет в паху и откровенно болит внутри, а в зеркале улыбка. Глупая счастливая улыбка.