Не буди во мне зверя

Горячие струи ласково падают сверху исцеляющим дождем. Стоило бы принять холодный душ, чтобы избавиться от навязчивого возбуждения, но Тамаки почему-то не хочется даже думать об этом; он бесцельно водит намыленными руками по своему стройному телу, а мысли все возвращаются к его неожиданно ставшим настолько близкими отношениям с его лучшим другом. Общеизвестный факт, конечно, что будить Отори Кёю — дело опасное, но кто мог ожидать такое... Приятная усталость во всем теле смущает, неужели он и сам получил от этого животного акта какое-то удовольствие? Собственное возбуждение только подтверждает, что Тамаки и сам попался в сети пошлой страсти. Уже в который раз он смывает с тела пену от дорогого вкусно пахнущего геля для душа, когда Кёя проснется — обязательно выставит за него счет, но тело кажется грязным, каждый сантиметр, каждая клеточка. Снаружи и изнутри. В своих бесцельных блужданиях в изучении собственного тела, пальцы натыкаются на вязкую струйку, стекающую по его бедру. Как он мог забыть? — Нужно что-то с этим сделать... — задумчиво произносит он вслух, сам не замечая, что разговаривает сам с собой. Пальцы в ароматной пене аккуратно принимаются за устранение этого самого явного доказательства, непредусмотрительно скользя по бедру вверх. Миллиметр за миллиметром, приятное ощущение прикосновения к итак разгоряченной коже — и все не проходящее возбуждение вновь захлестывает его с новой силой. Пальцы незаметно для него самого перемещаются слишком близко к немного растянутой дырочке, от которой и змеилась по бедру эта пошлая дорожка, и Тамаки, недолго думая, касается чувствительного колечка. С губ невольно срывается стон, и ему приходится опереться о стену. Лоб касается холодного кафеля, но это уже не может его остудить. Горячая вода пришлась кстати: тело расслаблено, и палец проникает внутрь почти безболезненно; сначала неспешные и робкие, потом все ускоряющиеся, движения Тамаки захватывают его в невиданный водоворот, с губ срываются все более громкие стоны. Он и подумать не мог, что будет ласкать себя так, опираясь на стену плечом, скользя пальцами в растянутой попке, будто дешевая шлюшка на камеру в бюджетном порнофильме, и поглаживая напряженный, сочащийся смазкой член. *** Кёя лениво приоткрыл один глаз и прислушался, пытаясь осознать, что же разбудило его. Шум падающей воды отвратительным грохотом отражается в его разуме, вызывая недоумение и злобу. На часах половина одиннадцатого, слишком рано для выходного дня. И кто, черт его побери, моется в такую рань? Да еще и в его, Отори Кёи, ванной! Стараясь отогнать этот, как он сам его себе представил, акустический обман, Кёя зарывается с головой под одеяло, но звук не исчезает. Это неприемлемо, это мешает, это нужно прекратить. Злой и сонный, на одних рефлексах, он садится на край кровати и натягивает джинсы на голое тело. Сознание неохотно, замедленно и неспешно просыпается. — Что за чушь мне снилась... Тамаки... — Кёя помотал головой, отгоняя наваждение. Эротические сны о его друге-блондинчике никак не вписываются в его картину мира, — Надо что ли на море съездить, отвлечься, а то и не такие кошмары приснятся. — Он зевает, поднимается с кровати, надевает очки и, стараясь не сносить близдислоцированную мебель, нетвердыми шагами направляется к ванной, беззвучно открывает дверь и входит.