Мой любимый вид искусства

Брюнетка брызгалась духами в своей комнате, когда в дверном проёме показалась Анья. Она тепло улыбнулась при виде своей сестры, которая снова начала хоть и медленно, но верно возвращаться к жизни. — Ты опять к этой блондиночке идёшь? — Просто увидеть, я три недели там не была. И у меня занятия там сегодня. — Боже, да подойди ты к ней уже… Она не похожа на стерву. — Мне сказали, у неё есть парень,— немного упавшим голосом ответила младшая. — Да и посмотри на меня… — девушка опустила взгляд на свои ноги. — Я не готова, — она снова улыбнулась мягко, но была в этой улыбке скрытая, затаившаяся сила. Говорить было нечего; Анья знала, как её младшая сестра закрылась в себе после несчастного случая, и не хотела давить на неё. Она подошла к ней и заключила в объятия, с лаской проводя по волнистым волосам…

***

Кларк очень давно хотела научиться играть на гитаре. Вполне обычное желание и очень даже осуществимое при наличии не только амбиций и громких слов, но и силы воли. Как раз этого и не хватало девушке, чтобы поднять свой очаровательный зад с буквально примагничивающего дивана и найти преподавателя на дом или нормальные курсы. Конечно, к первому она склонялась больше: никуда не надо ездить на автобусе, собираться за сорок минут вперёд, чтобы не опоздать (но в итоге всё равно опоздать), не надо знакомиться с новыми людьми. — А с чего это ты вдруг захотела? — Мам, у меня есть гитара, свободное время, желание и деньги. Мне это только в пользу. — Тебе уже двадцать один год, зачем это надо, Кларк, лучше просто отдохни от учёбы. Тем более, кто их знает этих репетиторов и учителей на дому… Но, в конце концов, Кларк получила одобрение матери, спокойно миновав все её вопросы, неуверенные претензии и сомнения. «Тогда ищи учителя, я тоже поспрашиваю, может, есть знакомые. Дочь и сын Индры занимаются этим, играют в каком-то местном пабе или вроде того…» — сказала ей Эбби, и Кларк победно улыбнулась. Не то, чтобы она зависела от мамы, но так или иначе её слово много значило для неё. Они живут вдвоём уже какой год, и жизнь научила их всегда прислушиваться к друг другу и держаться вместе. Поэтому Кларк не стала переезжать никуда и осталась жить в милом двухэтажном домике матери почти в центре города. Кларк, раскрыв руки и ноги в обе стороны, звёздочкой упала на свою двуспальную мягкую кровать так, что её ранее приземлившийся туда же телефон немного подпрыгнул. Потянувшись, она положила ноутбук себе на живот и принялась искать нужного ей специалиста.

***

На следующий день. — О, Индра, привет. Я как раз тебя ищу, — улыбнулась Эбби, приветствующе целуя подругу в щёку. — Снова ночная смена, Эбс? Скоро мы дома вообще ночевать не будем... — усмехается Индра. Она отточенными до автоматизма движениями надевает свой докторский халат, поправляет рукава в три четверти и складывает в шкафчик лёгкий летний жакет. — И не говори. Лето в разгаре, и переломов всё больше и больше. — А сил всё меньше и меньше. Не знаю, старость ли уже или просто усталость, но, Эбби, знала бы ты, как я хочу загород… — усмехается она и ловит немного шуточно осуждающий и поддерживающий взгляд коллеги. — Всё образуется, Индра. — Надеюсь… А зачем ты меня искала? — Мне нужна небольшая услуга. Немного поболтав за чашечкой слабо подбадривающего кофе, перед очередной сменой в центральной травматологии, Эбигейл Гриффин нашла отличного кандидата на роль учителя своей дочери. — Я скажу ей, когда она приедет. Думаю, Лекса будет рада. Она целыми вечерами сидит за гитарой, а если нет, то за книгой. — Удивительная девушка...

***

В тот же день. Вечер. — Кларк, у меня хорошие новости для тебя. — У тебя отменили смену? — наивно спрашивает Кларк, получая в ответ лишь нервную усмешку уставшей от бесконечных ночных операций матери. — Не настолько хорошие… Лекса согласилась два раза в неделю учить тебя. — Лекса? — И радостно, и удивлённо, и даже заворожённо, благодаря необычному имени, спрашивает она. — Да, дочь Индры. Она — прелесть. — утверждение матери не совсем понятно Кларк: Лекса прелесть как человек или как претендентка на её место любви? Но с этим она разберётся потом. — Ладно, милая, увидимся утром, люблю, пока.

***

На следующий день. Обед. — Анья! — Что? Что такое? — с беспокойством отзывается та, выскакивая из кухни, когда слышит взволнованный голос сестры, пришедшей к ней после работы. — Звонила мама! Я буду её репетитором! — почти кричит с улыбкой Лекса. — Я буду репетитором Кларк! — Воу! Вот это да, выкладывай… Лекса воодушевлённо рассказывает ей всю историю, и Анье кажется, что её счастью нет предела. — Ага, ещё мне надо ей написать, и мама рассказала Эбби о том, что Кларк мне нравилась. — Ого. Хорошо, что мама перевелась в их больницу, — подытоживает Анья, хохоча. — Да, но знали бы мы ещё раньше… — Лекс, они вас точно сводят, ведь мама могла предложить Линка, но она выбрала тебя, — изящные брови Аньи начали пританцовывать, а в зелёных глазах появился радостный огонёк: их родители решили свести их. — У тебя есть план? — Какой план? — Да ладно, ты же не будешь ей писать «привет, я Лекса — твой горячий репетитор»? — Я думала о чём-нибудь проще, — с виноватым прищуром говорит Лекса, и Анья закатывает глаза. И… рассказывает ей свой идеальный план.

***

Кларк смотрит «Долгое падение», иногда вздыхая от скуки и одиночества, а иногда не попадая в рот попкорном, потому что фильм местами очень даже хорош. Внезапно ей приходит уведомление о сообщении. — На счету закончилось, наверное… — говорит она сама себе и продолжает хрустеть сырным попкорном, забывая о том, что положила деньги на номер вчера. Но судьба отчаянно не позволяет ей сегодня достать до жирного донышка огромной миски: смартфон уведомляет ещё об одном сообщении, Кларк вздыхает, находит телефон под подушкой, наконец-то вводит пароль и, сняв блокировку, хмурится. — Неизвестный номер — два непрочитанных… Кто-то ошибся?.. Когда она кликает на самое уведомление и открывает его, жар разливается сладким мёдом по её щекам, дальше приятным месивом по лёгким и вниз. Её глаза быстро пробегают по каждому изгибу тела, которое ей счастливиться видеть. Но спустя две жалкие секунды она крепко жмурится и стыдливо прикрывает глаза, как ребёнок, который смотрел с родителями фильм, и внезапно начала мелькать постельная сцена, и пришлось сделать вид, что тебе безразлично, но сейчас пытливый интерес заставляет её немного увеличить расстояние между пальцами и снова взглянуть на фотографию. И снова она быстро выключает экран девайса, чувствуя себя неловко, будто пойманной с поличным за прочтением чьих-то личных переписок, и сейчас ситуация не хуже, думает она. Кларк стыдно, что ей чертовски хочется посмотреть интимное фото ошибившейся, наверное, на одну никчёмную циферку и отправившей тайный материал не тому человеку, которому нужно было, девушки. Но капелька вины стремительно растворилась в большом океане уже обволокшего разум и сердце Кларк интереса к божественному, как кажется ей, телу. Гриффин медленно убрала немного подрагивающую руку от лица и разблокировала экран…

***

— Твою мать, Лекса, ты же её убьёшь этим… — рассматривая фото, говорит Анья. — Это слишком? — Это в самый раз, детка! — уверенно говорит девушка. — Не могу поверить, что я согласилась на подобное… — У тебя прекрасное тело, ты в праве один раз сделать исключение и использовать его в благих целях. Тем более, я уже вижу, как буду подружкой невесты… — ослепительно улыбается старшая сестра, и Лекса не может не улыбнуться, потому что она влюблена, словно подросток…

***

— Твою мать… — выдохнула Кларк при виде ошеломляющего своей красотой тела девушки: её прикрытой рукой в самых сокровенных местах груди, выглядевшей нереально притягательной, будто просящей Кларк укусить её и эти дерзкие соблазнительно выступающие ключицы; рельефных рёбрышек, перетекающих в плоский и красивый живот, мягкость кожи которого Кларк буквально могла чувствовать; таинственных, прикрытых простынею бёдер и интимной части, и, конечно, молочно-шоколадного оттенка ног. Это тело — чистое искусство, затягивающее подобно тёплым зыбучим пескам, самому прекрасному огненному закату, необыкновенным картинам Дали и Микеланджело, головокружительному шлейфу дорогих французских духов и всем другим представителям всего прекрасного и пьянящего. А Кларк без ума от искусства…   — Вот это я понимаю… Идеальное тело, расположившееся в нежной, сексуальной позе позволило ей почувствовать ураган взбунтовавшихся гормонов, непривычное возбуждение и забытье того факта, откуда это фото и кто его отправитель, который мог вызывать в ней такие незнакомые чувства. Конечно, Кларк, как и все нормальные люди, чувствовала возбуждение… но всего-то несколько раз это было ощутимо. С момента её шестадцатилетия, когда все девочки только и делали, что трещали о парнях, об их телах, о тех чувствах внизу живота, что у них вызывают красивые мальчики, она часто побаивалась, иногда даже и стыдилась, что не разделяет их мнения и не чувствует того самого «трепетания бабочек»… Её мысли нагло, но с желанным волнением прервало ещё одно сообщение. Неизвестный номер: Сладких снов, милая А в третьем она в головокружительном тумане различает слова, заставляющие Гриффин немного напрячься и даже задуматься, как бы это не звучало, о серийном маньяке-убийце-очаровательной девушке, напавшей на её след. Неизвестный номер: Надеюсь, тебе нравится, Кларки ;) Кларк читает и читает безобидное милое обращение, и её бабочки мечутся в животе то ли торжественно и волнующе, то ли предвещающие нечто плохое. Но после четвёртого сообщения, чаша весов с «торжественно и волнующе» перевешивает, и улыбка Кларк становится ещё красивее. Она перечитывает несколько раз, потом прикрывает глаза и прикусывает язык в улыбке, как это бывало в редких случаях, когда кто-то мог вызвать в ней, самое что ни на есть, искреннее и приятное смущение. Неизвестный номер: Потому что ты мне чертовски нравишься, Кларк… Неизвестный номер: И я не маньяк-убийца, как ты уже успела подумать) Кларк, тихо посмеявшись, решает превратить односторонний монолог очаровавшей её девушки в их диалог. Вы: Все они так говорят. Блондинка печатает быстро, испачканными попкорном пальцами, порхая по экрану. Пока она ожидает ответа, её сердце, что кажется ей очень странным, будто оказывается на батуте и начинает в бешеном ритме скакать на нём. Чтобы отвлечь себя, она шустро вбивает номер своей собеседницы в «контакты». Когда она как раз заканчивает, вверху дисплея высвечивается ещё одно сообщение. Идеальное тело МУ: И сколько раз тебе так говорили? Вы: Ладно, сдаюсь, ты первая. Идеальное тело МУ: Очень скоро твоё мнение обо мне поменяется Кларк усмехается, и её сторона, хорошо умеющая флиртовать, не позволяет ей не написать следующего. Вы: В ещё более лучшую сторону? ;) Незнакомка сразу читает, но пару минут, словно смущённая, обрадовавшаяся, как хочется представлять Кларк, не отвечает и лишь потом Гриффин получает очередное флиртующее сообщение. Идеальное тело МУ: Значит, тебе понравилось;) Кларк чувствует, как скулы немного ноют от приятной боли, но это не мешает ей улыбаться искренней радости своей таинственной и очаровательной собеседницы, эмоции которой Кларк будто чувствует даже через экран гаджетов. Она, подливая в огонь ещё больше масла, делает скриншот их переписки и отправляет девушке. Идеальное тело МУ: Уау, «идеальное тело» — это заводит, и приятно… «МУ»? Кларк немного выжидает и, когда она печатает пояснение, ей приходит смс со смеющимся и обижающимся смайликом. Идеальное тело МУ: Идеальное тело маньяка убийцы… Кларк! Вы: Ты знаешь моё имя и мой номер, а я тебя не знаю, и ты горячая, всё справедливо. Скажи мне имя, и я поменяю. Идеальное тело МУ: Ты сама потом узнаешь, Кларки… И я докажу тебе, что я не маньяк-убийца;) Спокойной ночи, принцесса, мне завтра на работу) Вы: Спокойной ночи, идеальное тело не маньячки-убийцы;)

***

Четыре дня спустя. За эти четыре дня Кларк много раз проверяет свой телефон в надежде увидеть сообщение от незнакомки, но от неё, как говорится, ни слуху, ни духу. Кларк и сама несколько раз порывалась написать, но тревожные мысли и неуверенность всё же останавливали её. Но сегодня волнительный день по другой причине. — Мам, а когда она придёт? Я нормально выгляжу? Кларк вышла из своей комнаты, проходя в гостиную и по дороге останавливаясь перед настенным зеркалом. Она была в обычной футболке с незамысловатым принтом синего цвета, а на ногах она оставила чистые домашние шорты приличной длины. — Ты выглядишь мило и по-домашнему, это многих цепляет… — отвечает мама с доброй и хитрой ухмылкой, а после подмигивает. — Ну, мам, не пристраивай и её ко мне… — Она придёт скоро, минут десять ещё осталось. Кивнув слишком довольной маме, Кларк уходит в свою комнату, чтобы последний раз проверить телефон. Она включает его и собирается обратно бросить на кровать, когда тот вибрирует. Идеальное тело МУ: Ну, привет, Кларк, как дела?) Настроение Кларк сразу встрепенулось, отгоняя лёгкое волнение на второй план. Вы: Привет) Всё хорошо. У тебя? Идеальное тело МУ: Да, тоже хорошо. На работу снова иду, важная встреча сегодня, но ей я очень рада, что редкость для меня Вы: О, у меня тоже скоро встреча, скажем так. Репетитор по гитаре придёт сейчас. Идеальное тело МУ: Волнуешься? Я вот да… Вы: Очень, моя мама сказала, что эта девушка — прелесть. — Кларк! — голос матери вырвал Кларк из чата с незнакомкой. — Пришла Лекса! Кларк быстро вскакивает и, шаркая белыми носками по ламинату, идёт по коридору к входной двери, подгоняемая волнением и интересом. Но стоит ей оказаться за углом, напротив белой деревянной входной двери, на пороге которой, приветливо и смущённо улыбаясь, стоит Лекса, её ноги застопориваются. Лекса необыкновенна. Она совсем не такая, какой её представляла Кларк, хотя стоит уточнить, что по описаниям матери и при помощи своей яркой фантазии, блондинка составила довольно красочный облик своей репетиторши. Но Лекса, стоящая перед ней в светлых джинсах и лёгкой шёлковой рубашке цвета хаки… Эта Лекса — преумноженная и в красоте, и в эффектности, и в необычности, молодая девушка. Девушка с металлической тростью…