Two of your Earth minutes

— Что это?— спрашивает Йен, стоя на пороге кухни. Микки же, который ещё секунду назад наслаждался сном, лежа на диване, стонет и открывает глаза, оглядываясь на парня. Тот держит в руках тостер, обмотанный проводом. — Это… э-э… — начинает Микки, но понимает, что ещё не до конца проснулся; всё же это слишком рано для подобного дерьма. — Это, типа… нужно положить туда хлеб, ломтики хлеба, и потом они станут, — блядь, он может сказать «жареными»? Дерьмо, — станут, как бы, немного подгорелыми? Тогда можно намазать на этот хлеб немного масла. Знаешь, которое получают из коровы. И я не про её внутренности или ещё какую мерзость. За сказанное Микки тут же получает от Галлагера такой взгляд, будто тот думает, что Мик врет или издевается над ним. — Ты сам говорил, что смысл готовки не в том, чтобы сжечь еду, — говорит он, с подозрением глядя на тостер. — Как тогда, когда мы делали рыбные палочки. — Ну, в общем-то, да, но здесь это немного по-другому работает, — отвечает парень. — Как? — давит Йен, всё еще выглядя запутавшимся во всем этом, из-за чего Микки и закатывает глаза. — Просто, чувак, я не знаю, как тебе объяснить это, — вздыхает он, отчего Йен сразу же хмурится и поджимает губы, будто готовится расплакаться. Но он просто стоит там, на пороге кухни ещё секунду, прежде чем развернуться и уйти из гостиной обратно. — Вот блядь, — бормочет Мик, прежде чем встать с дивана. — Йен, — кричит он, не рискуя идти за ним следом. — Я… Йен, это не так уж и важно, — в ответ лишь тишина. — Ты хочешь… Хочешь попробовать? Поэтому спросил? — в ответ, казалось бы, ещё бо́льшая тишина. Тогда Микки, проводя ладонью по лицу, спрашивает: — Хочешь, чтобы я подошел? — попытка — не пытка, так? Но спустя мгновение, в ответ только лишь: — Нет, — и голос Йена в этот момент подозрительно хриплый. — Чёрт возьми, — стонет Мик, но берет себя в руки, заставляя самого себя пойти на кухню. Он с порога видит, что Йен сидит за столом с этим злосчастным тостером на коленях. И нет, он не плачет, но выглядит так, будто уже на грани. — Йен, всё хорошо, — говорит он настолько мягко, насколько только может. — Это ведь просто тостер, так? — Я не могу сделать даже этого, — шепчет он, отчего в его глазах тут же наворачиваются слезы, которые он зло вытирает ладонью. — Я ненавижу это. Так сильно. — Я знаю, — спокойно говорит Мик, а затем подходит к парню и, опускаясь рядом с ним, забирает из его рук тостер, после чего встает и подключает его в розетку. — Видишь? Вот так. Затем он идет к шкафчику и берет оттуда хлеб. — Я покажу тебе, как это делается, ладно? Ты сразу поймешь, как только увидишь, обещаю. — Я должен быть в состоянии понять это. Сам понять это, — говорит он. — Не будь так строг к себе, — отвечает ему Микки, пытаясь найти чистый нож для масла. — Мне тоже приходилось учиться этому, знаешь. Никто не рождается со знанием того, что такое тостер, даже на этой планете.

~

Скорее всего, нет никого менее подходящего, чем Микки Милкович для того, чтобы объяснить инопланетянину, как тут всё устроено на Земле. Хотя бы потому, что Микки сам не понимает до хрена и больше вещей в этом долбаном мире. Он не знает даже что-то настолько простое, как школьная математика или, например, сколько всего стран на Земле; он просто не так хорош в этом, как даже ему самому хотелось бы. Он и вправду самая худшая кандидатура для этого. Он и Мэнди были самыми мелкими, но даже она никогда не спрашивала у него, что да как устроено, так что он не то чтобы знает, как научить ребенка всему этому дерьму о мире и вселенной. Серьезно, Микки как какой-нибудь экскурсовод по Земле — самый худший вариант из всех возможных. Но именно он нашел продрогшего, абсолютно раздетого и околевшего от холода Йена, который в ужасе забился в угол какого-то дома в середине января. И именно он притащил его тупую задницу к себе в квартиру, которая, к счастью, была в двух шагах от них. Как только челюсть парня перестала дрожать от холода, то он начал рассказывать Микки о своей родной планете и о том, что ему срочно нужно вернуться туда; начал расспрашивать его о том, где здесь можно найти ближайший космопорт и что это вообще за планета такая, на которой люди могут умереть, просто выйдя на улицу. И Микки был в паре секунд от того, чтобы вызвать полицию, лишь бы они забрали этого чудика отсюда, но в этот самый момент всё тело Йена вдруг замерцало, будто тот был создан из воды или ещё что, а после он превратился во что-то настолько ослепительно яркое, что Микки практически упал на пол, закрывая глаза руками от этого света. — Ты, блядь, ангел или что? — спросил он, находясь, мягко говоря, в шоке, когда перед ним снова материализовался сам Йен, который на этот раз трясся и дрожал ещё сильнее, чем ранее. — Нет! — закричал он. — Я потерялся! — и вдруг разрыдался. Вообще, после этого первого происшествия, он ныл ежедневно в течении нескольких недель. В тот момент у Микки, казалось, было два варианта: либо отвезти их обоих в больницу, ведь скорее всего, у них просто-напросто общее помутнение рассудка; либо поверить в слова парня о том, что тот пришелец. И хоть поначалу это было трудно принять, но… дело было в том, что Микки поверил ему.

~

Как только тосты готовы, Микки раскладывает их по тарелкам, прежде чем намазать сверху ароматное, сливочное масло. Немного посмеиваясь, Йен с жадностью глядит на то, как масло, наконец, начинает растекаться по тосту. Похоже, это отвлекло его, пусть на его лице ещё и осталось пара слезинок, но видимо, желание узнать что-то новое оказалось намного сильнее, чем вся та злость и обида… по крайней мере, сейчас. Садясь за стол напротив парня, Микки подталкивает к нему его тарелку, а сам откусывает первый кусок от своего тоста. Йен же внимательно смотрит на то, как Мик ест, прежде чем самому взять свой тост в руки и откусить от него кусочек. — Ого, — выдыхает он, а его глаза тут же распахиваются в удивлении. — Это… Вау. М-м-м, это офигительно, — бормоча, он одновременно с этим съедает большую часть тоста за три больших укуса. — И почему ты обычно ешь это сырым? — Что, хлеб? — переспрашивает Микки, приподняв брови, на что парень кивает, продолжая увлеченно жевать. — Это… Хороший вопрос, на самом деле, — отвечает он, спустя секунду. — Я… Я вообще-то никогда не задумывался. Качая головой и разбрасывая повсюду крошки, Йен вдруг говорит ему: — Ты ненормальный. — Ага, и это мне энопланетянин говорит. — Правильно говорить «инопланетянин», а не «энопланетянин», — сразу же придирается Йен, после чего продолжает: — Ты не можешь быть ко мне хоть немного человечнее? Например, хотя бы правильно говорить такие вещи, как «инопланетянин»? — Я просто… — Мик внезапно чувствует себя ужасно настолько, что даже не может договорить. Сказать по правде, он наполовину ожидал того, что Йен не поймет шутки, но другая его половина надеялась совсем на другое… ладно, где-то в глубине души он точно знал, что Йен не оценит. Господи, говорить такое дерьмо Йену, это будто пинать беззащитного щеночка: и тот, и другой в такие вот моменты не понимает, что и почему с ним происходит. — Да, ты прав, чувак. Виноват. Йен лишь неодобрительно качает головой на его слова. — Кстати, если верить часам на той маленькой штуке, в которой разогревают еду, то ты опаздываешь на работу. — Блядь! — Микки вскакивает со своего места, глядя то на входную дверь, то на дверь ванной комнаты. Скорее всего, ему не помешало бы принять душ, но сейчас уже слишком поздно. — Хочешь пойти со мной? — Нет, — невнятно отвечает Йен, глядя на тостер. — У меня… У меня есть дела на сегодня. Для Микки это звучит так, словно совсем скоро случится какая-то катастрофа, но у него нет времени спорить. — Ладно. Просто… Без глупостей, хорошо? Будь осторожнее. И не сожги тут всё к чертям. Йен корчит ему рожицу, отвечая: — Хорошо, папочка. — Я не… — начинает Микки, но тут же замолкает за недостатком времени. — Хорошо. Увидимся, как я вернусь. Сделай себе тостов или ещё что, если вдруг проголодаешься, просто, э-э… Не оставляй его надолго включенным, — Йен машет на него рукой и снова упирается взглядом в тостер. Да уж, это ни к чему хорошему не приведет.

~

Микки работает вышибалой в клубе, в паре кварталов от дома. Правда, поначалу они не хотели его брать (скорее всего из-за его низкого роста и всё такое), но его навыки в запугивании, а иногда и не только, помогли им в этом решении. Кроме того, Микки и в самом деле большую часть своей работы выполняет с помощью запугивания. Как оказалось, проще всего победить в тех битвах, которые даже не успевают начаться. Правда, сегодня вечером он вечно отвлекается на свои мысли, всё время волнуясь о том, вдруг Йен что-нибудь натворил дома. Нет, он никогда не ломал вещи или ещё что, но иногда… — Эй, Милкович, куда это подевалась твоя рыжеволосая тень? — Клим — это один из менее раздражающих барменов в этой дыре, но у него со временем появилась какая-то одержимость Йеном (не то чтобы это было странно, ведь человеческое тело Йена оказалось просто чертовски сексуальным, да Микки сам немало фантазировал о нём, когда парня не было поблизости). — У него появились планы на вечер, — нехотя отвечает Микки, а затем снова пытается сосредоточиться на танцполе в поисках всяких неприятностей. Но Клим явно не пытается помочь ему в этом. — Ах, так у него планы, да? — Микки лишь пожимает плечами на этот глупый вопрос с явным намеком. Сам же Милкович, вообще-то, старается избегать подобных вопросов, касающихся Йена, ведь это и так довольно неловко. Скорее всего, он никогда не сможет найти подходящее время или подходящие слова, чтобы объяснить все эти… вещи парню. Чёрт возьми, вот именно поэтому Микки и был бы ужаснейшим отцом. Только одна мысль о том, что ему нужно будет говорить с Йеном о сексе, настолько ужасна для него, что каждый раз, когда они начинают разговаривать о чем-то, хоть отдаленно могущим привести к подобному разговору, Мик просто замолкает. — Что ж, тогда не забудь взять его с собой в следующий раз, хорошо? — говорит Клим с улыбкой. — Этому месту нужно что-то, что будет радовать глаз, так ведь? — Микки стискивает зубы, потому как он всегда ненавидел то, как этот индюк говорил о Йене, словно тот был просто вещью, но в итоге он кратко кивает ему и снова отворачивается, оглядывая толпу. И теперь он практически надеется на то, что какой-нибудь идиот начнет потасовку, лишь бы ему самому избавиться от всех этих нервов и злости. Йен же сейчас, вероятнее всего, пытается разобраться с тостером, чтобы понять, как он работает. По правде говоря, он с самого начала был просто очарован всем тем, что могло давать им тепло или холод. Например, когда он обнаружил в доме морозилку, то парень всё время, сколько бы раз они не заходили на кухню, засовывал внутрь неё голову, и именно Микки приходилось останавливать его каждый чертов раз. Казалось, что ему это никогда не надоест. — А где же вы держите всякие холодные штуки, которые едите у себя на планете, если у вас даже морозильников нет? — спросил его тогда Микки, с удивлением глядя на Йена, который со светящимися глазами оглядывал эту самую морозилку. Парень лишь качает головой. — Это не то же самое, — говорит он. — Когда мы… ну не то чтобы едим, конечно, но когда… — он вдруг замолчал, выглядя крайне смущенным. — Прости, не думаю, что смогу объяснить это твоими словами. Пожав плечами, Микки отвечает: — Да без разницы. Я могу завтра купить тебе мороженого, но сразу предупреждаю: твои мозги, скорее всего, замерзнут к чертям. — Мозги могут замерзнуть? — ошарашенно спрашивает он. — Просто от еды? Микки невольно улыбается сам себе, когда вспоминает тот день, но почти сразу же давит эту улыбку на своем лице. Улыбающийся вышибала в клубе — совсем не то, что может напугать хоть кого-то, так что он тут же делает лицо кирпичом, пытаясь больше не отвлекаться от своей работы.

~

Ночь проходит довольно тихо, и все ведут себя спокойно, к несчастью для Микки. Если не считать нескольких первокурсников с фальшивыми документами, оказавшимися настолько дерьмовыми, что при одном взгляде на них можно было понять, что это ебучая подделка. Так что, как только он возвращается домой к трём часам ночи, весьма уставший и чертовски злой — даже больше, чем обычно — он и вправду не в настроении сейчас для всего этого инопланетного дерьма. Но к счастью, Йен мирно спит себе на диване. Более того, он, кажется, ничего здесь не сломал и не взорвал — всё выглядит так же, как и прежде. От этого Микки глубоко вздыхает и с облегчением выдыхает, пока идет в ванную, снимая с себя футболку.  — Хэй, — вдруг слышит он позади себя голос Йена, который только-только проснулся. — Прости, — говорит он. — Не хотел разбудить. — Всё нормально, — отвечает Йен, глядя на него через полуопущенные веки. — Ничего интересного на работе? — Не, всё было спокойно. Обычный четверг. Спи, утром увидимся. Йен в ответ лишь зевает и переворачивается на диване, свернувшись клубочком, и Микки в этот самый момент пытается игнорировать тот странный укол разочарования. Только вот чем и почему он вообще должен быть разочарован? Парень невесело качает головой и, наконец, уходит в ванную комнату, чтобы принять душ. Он невольно стонет, как только горячая вода начинает стекать по его телу, смывая весь пот и запах пива, что целую вечность витал в этом клубе. Вскоре он начинает водить руками по груди, задевая соски, затем поднимаясь к шее и так по всему телу. Через несколько минут он уже чувствует, что становится твердым, так что скользит рукой вниз, обхватывая член ладонью. Последние дни он слишком часто играется с собой в душе. Это куда умнее, чем делать это в постели, когда поблизости Йен, который может всё услышать. Он опирается рукой о плитку и откидывает голову чуть назад, представляя двух горячих парней, что танцевали сегодня в клубе, извивались и терлись друг о друга на танцполе, глядя прямо на Микки и уж точно наслаждаясь этим. Как можно понять, в последний раз Микки трахался довольно давно. Это произошло за несколько дней до того, как Йен появился здесь, но после этого у него уж точно никого не было. Просто потому, что он не может привести кого-то к себе; не тогда, когда Йен спит у него на диване в гостиной. И он уж точно не может оставить парня одного, чтобы уйти к кому-нибудь на целую ночь; не без объяснений. Просто он правда не может объяснить это Йену. Тот, скорее всего, подумает что он какой-нибудь извращенец или сумасшедший. Или, возможно, тот задаст ему целую кучу вопросов, а Микки точно не будет знать, как ему ответить хотя бы на один из них. Или же Йен поначалу смутится, но когда всё поймет, то его глаза распахнутся, рот немного приоткроется… Микки сразу же останавливается, убирая от себя руки и тряся головой, пытаясь избавится от этих мыслей. Вместо этого он снова пытается думать об одном из тех парней в клубе. Тонкая футболка, обтягивающая крепкие, сильные руки. Узкие джинсы, из-за которых легко можно заметить бугорок между ног и… И по какой-то причине он представляет тело Йена в этот момент. Блядь. Нет, Господи, он просто чёртов извращенец. Он не может думать о Йене такое. Не тогда, когда парень даже не смог бы понять этого. Да и если бы понял, его скорее всего даже не привлекают парни. Чёрт возьми, да в конце концов, он несет за Йена ответственность. Он ведь спас ему жизнь и всё такое. Из-за этих мыслей он сразу же вспоминает кое-что. Однажды, после нескольких недель, как он только нашел Йена, то он спросил его, должен ли рассказать кому-то о нем: правительству, каким-то ученым или ещё кому. Кому-то, кто бы помог Йену вернуться домой. Но парень так сильно запаниковал тогда: он начал плакать (хотя не то чтобы в то время это было удивительно), а затем начал просить его не делать этого, извиняться непонятно за что и умолять, лишь бы тот никому его не отдавал. — Они меня на части разберут, — продолжал Йен, дрожащим голосом. — Думаешь, им будет не все равно, останусь ли я жив? После этого Микки потребовался целый час, чтобы убедить его, что он не собирается этого делать. Вспоминая это, Микки вздыхает и смотрит вниз. Кажется, Йену даже не обязательно бродить поблизости, чтобы помешать ему кончить. Он качает головой, посмеиваясь. Ладно, может это и к лучшему. Он все равно чертовски устал за сегодня. Так что Милкович, вздыхая, смывает с себя всю пену, вылезает из ванной, вытираясь полотенцем, прежде чем, наконец, лечь в постель. И это совсем ничего не значит, что после всего этого ему снится глупое лицо Йена, которое светится от восторга из-за гребаных тостеров… по крайней мере, это не то, чему он в силах помешать.

~

— Хэй, — слышит он тихий голос Йена сквозь сон. А затем парень повторяет ещё громче: — Хэй! Микки чуть стонет, открывая глаза, пока тот присаживается рядом с ним на кровать… пожалуй, чересчур близко, ведь теперь их лица на расстоянии нескольких сантиметров. Это слишком, тем более для раннего утра. — Хэй, — бормочет Микки в ответ, удобнее укладываясь на живот, лишь бы Йен не увидел того, что могло бы вызвать у него какие-то вопросы. — Я сделал тебе тосты, — говорит тот. — И ещё те, которые с той фруктовой, сладкой штукой сверху, — он ставит тарелку на постель, пододвигая её ближе к Микки. Там можно разглядеть частично подгоревший тост и клубничный «Pop-Tarts» («Поп-Тартс» — печенье с двухслойной начинкой). По крайней мере, изначально это, скорее всего, была клубника. Сейчас же это просто какая-то… коричневая, сгоревшая масса. — Их ведь тоже готовят в тостере? Так на коробке написано. — Э-э, да. Спасибо, чувак, — отвечает Микки. — Вышло офигенно. Только дай мне пару минут, я сделаю кофе, хорошо? — Хорошо! — с улыбкой соглашается он, а затем, наконец, встает с кровати. И когда в этот момент, сквозь шторы, на него попадают утренние лучи солнца, то парень и впрямь выглядит, как чертова кинозвезда. Глядя на него, Микки тут же ощущает себя каким-то мелким, таким грубым и неряшливым. — Мы можем сегодня пойти в книжный магазин, послушать там музыку? — спрашивает Йен. — Конечно, — отвечает парень, пытаясь подавить зевок. — Моя смена только в восемь вечера. Так что сходим еще и в супермаркет. — Ладно, у нас как раз хлеб закончился, — заявляет парень, выходя из комнаты. Микки же закатывает глаза, думая о том, что вчера у них было, по крайней мере, полбуханки свежего хлеба. И он даже думать не хочет о том, сколько кусков этого хлеба сгорело в тостере, пока у Йена всё-таки не вышел хороший тост. Ну… почти хороший. При этой мысли парень тут же опускает глаза на тарелку, прежде чем откусить кусочек, который выглядит не таким и подгоревшим. И правда, не так уж и плохо.

~

Прохожие, глянув на Йена, что сейчас идет в обычных джинсах и футболке по улице, никогда бы и не подумали, что он был… кем бы он там ни был. Хотя вряд ли Микки мог бы сказать даже такое о нем в первые недели их совместного проживания, так что сейчас это кажется прогрессом или чем-то вроде того. Вообще, поначалу большая часть проблем заключалась в одном: что бы Йен ни увидел по телевизору, в любом идущем там фильме, он всегда воспринимал это всерьез. Микки пришлось потратить три дня на то, чтобы вбить ему в голову то, что он не может все время ходить в расстегнутой рубашке на голое тело только потому, что какой-то там герой из тупого боевика всё время ходит именно в таком виде. Правда, не так много людей сказали Микки «спасибо» за то, что он уговорил-таки Йена всюду ходить в теперь уже застегнутой рубашке, ну да похер. Сейчас Йен, заходя в книжный магазин, бормочет себе что-то под нос, выглядя крайне взволнованно. И несмотря на то, что он уже умеет читать — Микки в душе не ебет, как он научился этому настолько быстро — он все равно выглядит более заинтересованным, стоя в отделе музыки в огромных, потрепанных наушниках, в которых сейчас, скорее всего, играет любая музыка, что попалась ему под руку. Микки предполагал, что ему больше всего понравится классика или джаз, или какая-то другая замысловатая хрень, но, как оказалось, Йену больше понравилась всякая клубная музыка, вроде техно. Ничего медленного и многословного. Но самое странное, так это то, что он считает металл чем-то милым. — Ты точно хотел сказать «мило»? — спросил его Микки, как только впервые поймал парня за прослушиванием альбома группы «Metallica». Йен тогда только кивнул ему с глупым выражением лица. С того момента Микки начал копить деньги на новый телефон с наушниками, чтобы Йен мог слушать музыку, когда ему только захочется. Раньше, год назад, он бы попросту украл такое, если бы захотел. Но сейчас он не может рисковать хотя бы ради Йена, ведь если его арестуют, то парню даже некуда будет пойти. Несмотря на то, что по приходу в магазин Йен сразу же направляется к музыкальному отделу, Микки решает поискать что-нибудь для себя в разделе с научной фантастикой, но подешевле, в какой-нибудь дерьмовой, мягкой обложке. В последнее время он много читает, потому как его ноутбук сломался, а купить сейчас новый он не в состоянии. Но он всё равно считает, что это круто, вспоминая, как он даже будучи ребенком, каждый раз находил для себя что-то новое. И да, возможно, ему больше всего нравится читать о тех героях, которые когда-либо имели дело с пришельцами… может быть, это потому, что он сам влип в это… Неважно.

~

— И почему тебе настолько сильно нравится слушать эту хрень? — спрашивает он Йена, стоя в очереди, чтобы оплатить свою новую книгу. Йен лишь пожимает плечами, всё еще выглядя так, будто летает в облаках после прослушивания музыки. — Это будто… будто меня окунают в звуки, — отвечает он. — Только это не просто пустые звуки, у них есть… эмоции. В них есть смысл. — У вас там не было чего-то вроде этого? Парень задумывается, прежде чем ответить: — Звук у нас не то же самое, он так не работает, у нас нет такого же… — он останавливается, выглядя немного смутившимся. — Нет, есть что-то похожее, но это… — Ладно, ладно, не перенапрягайся так, — прерывает его Микки, которого явно всё это веселит, но Йен просто смотрит на него с огромным облегчением. — Короче говоря, — начинает он через секунду, — это не так круто, как у вас. — Поверю на слово, — качая головой, соглашается Мик, расплачиваясь за книгу, а после убирая её в пакет. — Теперь в продуктовый магазин? — Ага, — кивает Йен. Они выходят из книжного и идут вниз по улице, когда парень вновь открывает рот: — Что нам еще нужно, кроме хлеба и печенья? — Ой, чувак, — бормочет Микки себе по нос. — Ты о «Pop-Tarts»? Это ни хрена не дешево, Йен. — Прости, — виновато мямлит он. — Мы можем обойтись и без них на этот раз, если хочешь. — Чёрт, ну нет, не обойдемся, — качает головой парень. — Просто… будь немного повнимательнее при готовке в следующий раз, ладно? Йен тут же салютует ему, прижимая ладонь ко лбу. — Так точно, сэр! Я Вас понял. — Мне не надо было давать тебе смотреть тот чертов марафон на «TCM» («Turner Classic Movies» — канал классических фильмов), — ворчит Микки, пытаясь вспомнить, что им ещё нужно купить в магазине. Кажется, им стоит начать составлять список покупок, пусть тогда он и будет чувствовать себя на все сорок пять лет. — Яйца, — наконец решает он. — И ещё сальсу, ну или любой другой острый соус или вроде того. Может, ещё какие-нибудь овощи, просто чтобы ты не умер от недоедания. — М-м, неоплодотворенные куриные эмбрионы, — говорит Йен без особого восторга. — В них много белка, — протестует Милкович, заходя в супермаркет. — Слушай, тебе понравится, как только ты попробуешь, — Йен только закатывает глаза, не обращая внимания на то, как Микки состраивает ему рожицу, хватая одну корзинку из целой стопки у дверей магазина. Но как только Йен следом заходит внутрь, то он превращается в какую-то охотничью собаку, сорвавшуюся с цепи, но при этом он еще и верещит: — Бананы! — Микки тем временем кричит ему вслед, лишь бы тот прекратил вести себя так. Но это не помогает. — Арахисовое масло! — хватая банку и поднимая руку вверх, орёт он на весь магазин, даже не оглядываясь. — Вот же идиот, — бормочет Микки, как обычно не в силах убрать улыбку со своего лица.

~

Как только Йен заканчивает с обедом, то он рыгает и с довольным видом откидывается на спинку дивана. — Ну что, неоплодотворенные куриные эмбрионы оказались не такими уж херовыми на вкус, да? — говорит Микки, отправляя последний кусочек в рот. Пожимая плечами, Йен говорит: — Помогло только то, что ты посыпал на них сыра. — Ага, значит, обработанные продукты из коровы — это круто, но ты имеешь что-то против обычных цыплят? — Эй, это совсем другое, — спорит Йен, наклоняясь вперед, выглядя при этом слишком серьезным, чего уж Микки точно не ожидал. — Это как с молоком — оно в любом случае должно будет выйти наружу, так ведь? Вот и всё. А с яйцами… Милкович тут же машет на него рукой, останавливая. — Хорошо, ладно. Кто угодно теперь может стать критиком, да? — Правда могут? — спрашивает парень, явно заинтересовавшись. — Нет. — Оу, — после этого Йен выглядит так, словно хочет спросить что-то еще. Но затем спрашивает лишь: — Сегодня будет то шоу с блестящими людьми? — Ты о «Танцах со звездами»? — неуверенно переспрашивает Мик. — Эм, ну не знаю. Навряд ли, — говорит он, но даже не тянется за пультом, чтобы проверить программу передач. — Оу, — снова выдыхает Йен, выглядя расстроенным. Очень. — Хочешь тогда посмотреть фильм или ещё что? — Конечно, — кивает Микки, пытаясь безо всякой тоски кинуть быстрый взгляд на свою новенькую книгу. Но Йена хрен обманешь. — Всё нормально, — просто говорит он ему. — Ты можешь почитать. — Правда? — Да, конечно. Я могу помыть посуду, если хочешь. — Если хочу? Ну ты и задница. Я тут готовлю, а ты моешь посуду. У нас сделка. Йен строит ему мордашку, говоря: — Я могу готовить. Если ты мне позволишь. Микки так же строит ему глазки, прежде чем сказать: — Давай подождем до моей следующей зарплаты, чтобы снова перевести все продукты в холодильнике, ладно? Нам и так в этом месяце придется не сладко. — Оу, — тихо произносит парень. Вот чёрт. — Нет, это не потому что ты… — начинает Микки, но останавливается. Потому что, как ни крути, всё это как раз из-за Йена. — Слушай, это не такое уж и большое дело, — вместо этого говорит он. — Я просто возьму несколько дополнительных смен на работе. Да и не то чтобы я до тебя всегда платил за аренду вовремя, так что всё нормально, ладно? — Я не… — наконец начинает Йен, а затем нервно сглатывает. — Я правда не хочу усложнять тебе жизнь. — Эй, — шепчет Микки, наклоняясь вперед, чтобы сжать его плечо. — С тобой всё в порядке, чувак. Всё хорошо. Мне нравится, что… — он останавливается на секунду, чтобы перевести дыхание, — мне нравится, что ты здесь, понятно? Я… рад, что ты здесь, — говоря это, он чувствует себя настолько по-гейски, насколько это только возможно, но если Йену нужно было это услышать от него, то у Микки точно нет с этим никаких проблем. Йен смотрит на него, вытаращив глаза. — Ты мне тоже нравишься, — тихо признается он. — Э-э, это не совсем то, что я… — начинает Микки, но резко замирает, как только Йен протягивает к нему руку и осторожно берет его за запястье. Так, ладно, каким-то образом за пару секунд они ушли за пределы гейства в супер-мега гейство. — Микки? — мягко зовет его Йен. — Да? — выдавливает тот из себя, пытаясь не обращать внимания на то, как у него пересохло во рту и уж тем более на то, как бешено колотится его сердце. — Могу я… смотреть на тебя? — он на секунду смущенно поднимает на парня глаза, но почти сразу же отводит взгляд вниз, на их сплетенные руки. — Что? — переспрашивает Микки. Возможно, он не понял его, потому что его мозг сейчас резко перешёл в режим паники или же в словах Йена просто нет никакого смысла. — Это ничего, если я… буду смотреть на тебя? Хотя бы немного? — Ты ведь и так смотришь на меня всё время, — говорит Мик. — Ты смотришь на меня сейчас. — Нет, — с отчаянием качает он головой. — Вот так… — он тянется к нему свободной рукой и хватает Микки за подбородок, заставляя его чуть поднять голову, чтобы они смотрели прямо друг на друга, не отводя глаз. Ладонь парня такая горячая на его лице, но что еще хуже, его пальцы сейчас находятся слишком близко к его губам. — Эй, — неловко произносит Микки, хмуря брови. — Тише, — мягко успокаивает его Йен. — Просто… Его глаза напряжены и сосредоточены прямо на нем, и вот что странно: Микки только сейчас задумался о том, какого они цвета. Но это, возможно потому, что цвет там вовсе не один. В них разом целая масса разных оттенков. Они сидят вот так в тишине лишь пару секунд, пока Микки попросту замирает, глядя в глаза Йена. Он рвано дышит, чувствуя себя крайне неловко. Йен же в свою очередь спокойно сидит напротив него, все так же держа Микки за руку одной рукой, а второй все ещё придерживая того за подбородок. — Эм, — бормочет Микки в следующую же секунду, сдвигаясь от парня чуть назад. Он опускает глаза и его взгляд падает на рубашку Йена, на его плечо — на что угодно, только не на его лицо. Или их сплетенные руки. У Микки из-за этого даже ладонь вспотела, ему хочется просто выдернуть её из крепкой хватки и уйти. Он хочет уйти от всех прикосновений Йена, тем более к его лицу, а затем просто запереться у себя в комнате. Одному. Только вот… только вот, на самом деле, он не хочет всего этого. — Тише-тише, — снова успокаивает его Йен, осторожно поглаживая большим пальцем мягкую кожу его лица, и Микки только и остается сидеть там и надеяться, что он… что он не остановится. Милкович делает глубокий вдох, а затем ещё один, пытаясь успокоиться. А затем, пока его сердце, словно бешеное, колотится в груди, он медленно поднимает глаза на Йена. И сразу же он чувствует что-то странное, будто тонна воды проходит сквозь тело: схоже с тем, как если в жаркий, летний день, ты с разбега ныряешь в прохладную воду. Он непонятливо моргает, пока его тело невольно наклоняется вперед, но Йен вовремя хватает его за плечи. — Ого, — тихо говорит Мик, на что парень тут же улыбается. — Давай же, — Микки, наконец, слушается и смотрит на него, глаза в глаза. И теперь всё совсем по-другому, когда какое-то яркое, теплое чувство разливается в груди, доходя до кончиков пальцев его рук и даже ног. Это тепло везде: оно пульсирует в венах, скапливается где-то в желудке. — Что?.. — Микки смотрит на него почти ошеломленно. — Что ты делаешь? — Тебе это нравится? — спрашивает он. Их глаза всё еще сосредоточены друг на друге, пока то самое тепло накрывает его раз за разом, будто волнами: то окутывает с ног до головы, затем исчезает и снова возвращается, но в разы сильнее и больше. — Да, — выдыхает Микки. И он чувствует, будто… будто он под кайфом. Будто сейчас он попробовал самую лучшую наркоту в своей жизни, только вот он ничего не принимал. Тут только его тело и разум. — Это хорошо, — кивает Йен, тяжело дыша. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Мне тоже нравится, — парень, сжимая его ладонь, вдруг тянет её к своей промежности, под грубой тканью которой Микки сразу же чувствует каменный стояк. — Блядь! — Мик вырывает свою руку из хватки и отскакивает практически на край дивана. Весь тот огонь пропал, вместо этого на него будто вылили ведро с холодной водой. — Йен! Какого чёрта?! — Что? — обеспокоенно спрашивает тот. — Что не так? Парень, тяжело дыша, изо всех сил пытается успокоиться и не паниковать. Чёрт возьми, это именно то, чего он так старательно пытался избегать. Блядь. Блядь. — Это… — он колеблется, перед тем как заговорить снова: — Это не… ненормально, понятно? Мы с тобой не можем такое делать. — Почему? Разве это не то, что делают с людьми, которые тебе нравятся? — с искренним непониманием спрашивает он, пристально глядя на него и уже протягивая руку для того, чтобы вновь коснуться его лица, но Микки отворачивается, после чего Йен сдается, с болью в глазах опуская ладонь. — Есть… разные способы показать это, — медленно объясняет он, — и это не совсем то, что… между мной и тобой. — И что это тогда? — всё не унимается парень, и Милкович проводит ладонью по лицу, прикрывая глаза. Вот же пиздец. — Это, э-э… Это когда ты… хочешь кого-то. Хочешь быть с кем-то… — он неуверенно сглатывает, — эм, физически. — Да! — вдруг восклицает Йен. — Это то, чего я хочу. Тебя. Чтобы ты был со мной. Микки морщится от его слов, прежде чем возразить: — Нет, не хочешь. Не так. — Я хочу! — настаивает Йен, но парень упрямо мотает головой. — Я не знаю, как правильно объяснить тебе это… Я просто… Я не знаю, как ещё сказать тебе об этом. — Ты уже сказал мне, — просто отвечает ему Йен. — Я тебя хочу. Именно так, как я и показал тебе. Но мы можем сделать это по-твоему. — Что? — распахнув глаза, вскрикивает тот. Так, ладно, теперь он пиздец как запутан. Ещё и чертовски смущен всем этим. Йен же в этот момент снова медленно тянет к нему ладонь, и Микки чувствует себя чертовски глупо, когда опять пытается уйти от его прикосновения. Но в итоге он всё равно позволяет Йену с осторожностью дотронуться до своего лица кончиками пальцев. — Я хочу тебя, — снова шепчет он, и тогда-то Микки и чувствует, что то странное тепло снова врывается в него уже с удвоенной силой, отчего его тело практически дрожит. — Хочу именно так. Только с твоим телом. И моим. Милкович даже ответить ему не может, сейчас он вообще не в состоянии складывать слова в предложения, чтобы хоть как-то продолжать бороться с ним. Вместо этого он, хватаясь за чужое запястье, поднимает глаза, вновь встречаясь взглядом с Йеном. — Ах, чёрт, — шепчет он. Всё это почему-то чувствуется намного сильнее, когда они смотрят друг на друга. Даже слишком. Он неконтролируемо дергает бедрами вперед, отчего он невольно стонет. — Чувствуешь? — спрашивает Йен, глядя на него широкими глазами. — Д-да, — заикаясь, выдавливает из себя Мик. — Хорошо, — кивает Йен, улыбаясь и, блядь, как же он красив. — Теперь ты… можешь показать мне, как?.. — он с вопросом смотрит на него, прежде чем опустить глаза. — Я… — хриплым голосом начинает Микки, так что он останавливается, прежде чем прочистить горло и сказать: — Да, ладно. — Ладно, — повторяет за ним Йен, и после они просто сидят напротив друг друга, тяжело дыша с сильной дрожью в их телах. Но после Микки решается и отпускает его запястье, чтобы неловко положить руки на его талию. — Так… нормально? — нерешительно спрашивает он, игнорируя сухость во рту. Йен кивает ему и в этот момент его глаза выглядят огромными, полными всяких надежд и волнений. И это пугает. Хотя, с другой стороны, если Микки и ужасен в сексе — как и во всем другом на этом свете — то Йену просто не будет с чем это сравнить, ведь он у парня первый… во всем. Но тогда Йен не собирается судить его. Неважно, что он сделает или не сделает. И неважно даже то, чего сам он хочет. Так что в следующую же секунду Мик толкает его на спинку дивана, пока сам быстро встает на колени и, перекинув одну ногу через парня, седлает его. Их лица при этом невероятно близко друг к другу. — Хэй, — неуверенно шепчет он. Тот улыбается ему. — Хэй, — повторяет он. После этого Микки наклоняется к нему еще ближе, выгибаясь всем телом, прежде чем схватится за его широкие плечи, осторожно водя руками вверх и вниз по тонкой ткани рубашки. Спустя мгновение, когда рубашка летит на пол, и парень под ним остается сидеть лишь в одной футболке, Мик залезает под неё и чувствует под своими ладонями его разгоряченную кожу, осторожно поглаживая её руками, и это чувствуется… замечательно, на самом деле. Теперь-то ему и вправду можно касаться его. Несмотря на всё это, плечи Йена все еще напряжены, но это естественно, когда он так взволнован. — Ох, — мягко стонет Йен, откидывая голову назад, зажмурив глаза. — Всё хорошо? — со смешком спрашивает Микки. — Мгм-м, — кивает парень. И несмотря на то, что его глаза по-прежнему закрыты, он вдруг хватает Микки за бедра, чтобы притянуть его к себе. Но этого кажется мало, так что Милкович наклоняется к нему еще ближе, отчего им обоим приходится ловить ртом воздух, когда из-за этого движения Микки задевает твердый член парня через слои одежды. Глаза Йена тут же распахиваются, а челюсть отвисает, когда он выдавливает из себя тихое: — Ещё. Глядя на него сверху вниз, Микки начинает медленно тереться о него. — Чёрт, — шепчет он, не в силах остановиться. — Блядь. — Вау, — выдыхает Йен, зажмурив глаза. Но через секунду Милкович останавливается. Он тяжело дышит и чувствует себя так, словно… обезумел. Будто потерял контроль. Именно поэтому ему приходится остановиться сейчас, хотя бы на время. — Мы должны… пойти ко мне в комнату. — Почему? — спрашивает Йен. — Ты устал? — Нет, эм, просто такие вещи… удобнее делать на кровати. Она больше… у меня в комнате, — пиздец, он краснеет. — Хорошо, — соглашается Йен, но ни один из них так и не сдвигается с места. То тепло всё еще, кажется, пульсирует во всем его теле, и теперь даже не ясно, кто тому виной: Йен с его странными выкрутасами или сам Микки. Его взгляд падает на приоткрытые губы Йена, когда он еле слышно просит: — Могу я… — он нервно сглатывает. — Могу я поцеловать тебя? — Конечно, — сразу же откликается парень. Его глаза медленно прикрываются, он выглядит так, будто пьян. — Да. Ты м-м… — Микки прерывает его, практически врезаясь своими губами в его. Парень под ним замирает на секунду, будто растерявшись, так что Мик тут же прерывает поцелуй, немного отстраняясь, сразу же чувствуя, что что-то не так. — Прости, — шепчет он. — Я лишь… — Йен протягивает руку и прижимает пальцы к его губам с удивленным выражением лица. Затем кончиками пальцев другой руки он касается своих собственных губ, трогая их везде, где были губы самого Микки. — Воу, — выдыхает он. — Можешь… ещё раз? Микки медленно наклоняется к нему, останавливаясь в миллиметре от губ Йена и чувствуя его шаткое дыхание на своих собственных. Затем он оставляет мягкий поцелуй на этих самых губах. А затем еще один. И на этот раз Йен отвечает ему, приоткрывая рот и впуская горячий язык парня внутрь, сплетаясь с ним. Его руки тем временем перемещаются с талии ниже, под ягодицы, чтобы снова притянуть Микки как можно ближе к себе. Пока они, практически задыхаясь, целуются, Йен неконтролируемо подается бедрами вперед, и Микки даже через ткань джинсов чувствует, какой его член твердый и горячий, что у него голова кружится только о мысли об этом члене внутри него. — Блядь, — стонет он, снова прерывая поцелуй. — Давай, в спальню. Он пытается соскользнуть с чужих колен, но руки Йена, что так крепко вцепились в него, не дают сделать задуманного, как и его тихая просьба, больше похожая на всхлип: — Не останавливайся, — он наклоняется вперед в попытке снова поцеловать Микки. — Эй, — говорит Микки, кладя руку на его шею, и Йен замолкает, внимательно глядя на него. — Ты доверяешь мне или как? — Конечно, — парень выглядит почти оскорбленным. — Но… м-м, — он не договаривает, начиная снова тереться о его задницу, и член Микки дергается в его джинсах. Но нет, он не собирается обжиматься на крохотном диване, когда всего в нескольких метрах есть огромная кровать. — Я обещаю, — шепчет он, — это будет ещё куда лучше.

~

У Микки даже не находится времени на то, чтобы постесняться раздеться перед Йеном, когда тот сам за несколько секунд срывает с себя футболку — из-за чего у него на голове образовывается полный беспорядок — а затем джинсы, вместе с боксерами. Когда парень поднимает глаза, то видит, что Микки уставился на него круглыми глазами. — Что? — говорит он, посмеиваясь. — Что не так? — Ничего, — отвечает Микки и, наконец-то, отводит глаза в сторону. — Всё… всё хорошо, очень даже. — Тогда ладно, — кивает Йен и тянет его к себе, отчего Микки чуть спотыкается от неожиданности, но вовремя хватается за плечи парня, чья кожа кажется такой горячей и гладкой. — Давай, — нетерпеливо шепчет Йен. — Теперь ты, — он залезает руками под его футболку, и Микки кажется, словно его кожа горит под его прикосновениями. Тогда Мик одним движением сдергивает с себя футболку, затем одной рукой расстегивает свои джинсы, и Йен с большим рвением помогает ему снять их, вместе с трусами. И когда он стоит перед ним, полностью обнаженный, то даже не даёт Йену рассмотреть себя, передумать или ещё что, когда тянет его за собой на мятую постель. Йен подчиняется, наваливаясь на Микки сверху, между его раздвинутых ног. Они буквально соприкасаются каждым сантиметром кожи, что просто сводит Йена с ума. От этого он протяжно стонет, уткнувшись в шею парня, бормоча что-то бездумное, пока неконтролируемо дергает бедрами все в том же быстром, неровном темпе, как и ранее. Член Йена прижимается к его нижнему прессу, и Микки чувствует при каждом его движении, как по коже начинает стекать его горячая смазка. Когда он толкается в него снова и снова, то иногда сталкивается с членом Микки, заставляя самого Йена стонать, а парня каждый раз тихо материться себе под нос. — Эй, эй, — зовет его Милкович, спустя минуту, мягко касаясь рукой его макушки, но это не работает. Вообще-то кажется, что каждое его слово, каждое движение делает Йена ещё более отчаянным. Теперь он время от времени приглушенно хнычет, прижавшись губами в его обнаженной коже. Ещё спустя минуту, Микки думает, что будет лучше немного помочь ему, так что он опускает руку между их телами и обхватывает ладонью его член, чуть сжимая. И Йен кричит, наконец кончая Микки на живот. Это… это довольно горячее зрелище, да и Микки определенно приятно видеть его таким лишь потому, что он коснулся его. — Хэй, — снова шепчет Микки, когда Йен даже не двигается, спустя время, всё так же уткнувшись носом ему в шею. — Эй, ты там в порядке? — он вытирает руку о простынь и обнимает его руками за талию. Только тогда Йен немного поднимает голову, и Микки потрясенно смотрит на него, ведь у того, мягко говоря, глаза на мокром месте. — Ага, — но отвечает он проще некуда. — Вот же… — выдыхает Микки и тут же тянется к его лицу, чтобы вытереть дорожки слез на его щеках. — Что такое? — мягко спрашивает он. — Ничего, — говорит тот. — Прости. Это просто… было так приятно, — Микки недоуменно моргает, когда тот признается в этом, но Йен только улыбается и наклоняется к его шее, где оставляет нежный поцелуй. — Так приятно, — повторяет он. — Оу, — выдыхает Мик, всё ещё немного потрясенный. — Ты ещё?.. — начинает Йен, а затем просто кивает вниз, между их разведенными ногами. — Ага, — бормочет Микки, убирая руки от парня. — Я вообще-то, эм, надеялся на что-то другое. — Что? — спрашивает Йен, глядя на него пьяным, жаждущим взглядом. — Скажи мне. Микки закрывает глаза и сглатывает. Чёрт, нет, он не может сказать это. Он не может. Все те слова, что проносятся в его голове звучат… глупо. Грязно. И странно. Блядь, множество людей относятся к этому просто ужасно, так как он может надеется на то, что Йен будет относится к этому по-другому, когда он даже… — Эй, — зовет его парень, с явным волнением в голосе. Он обхватывает его лицо ладонями, прежде чем сказать: — Эй. Ладно, не говори мне. Просто… подумай об этом, хорошо? — Что? — спрашивает Микки, замерев от смущения. Йен не отвечает. Лишь сильнее прижимает кончики пальцев к его коже, прежде чем наклониться и глубоко поцеловать его. — Представь это, — тихо просит он, еле дыша напротив полных губ. Глубоко вздохнув, Микки пытается заставить себя расслабиться. Сейчас ему хорошо от того, как Йен наваливается на него сверху всем своим телом, это успокаивает. Парень медленно протягивает к нему руки, чтобы снова обнять, обнять как можно крепче. Он слышит то, как Йен с облегчением выдыхает. И когда тот обнимает его в ответ, касаясь оголенной кожи своими горячими ладонями, он представляет. Представляет то, как эти самые руки скользнут ниже, к его ногам, которые безвольно разъедутся в стороны, пока он будет стоять на коленях, а его приподнятая задница будет так бесстыже открыта для него. Тогда один из его длинных пальцев, уже мокрый от смазки, дразняще коснется его тугой дырочки, прежде чем Йен с осторожностью проникнет внутрь. Он будет неумолимо двигаться в его горячей, мокрой от смазки заднице, пока этого не станет мало. Тогда Йен начнет растягивать его, добавляя один, а затем второй палец, отчего всё тело Микки будет гореть. А его ноги дрожать от того, как это хорошо и приятно. Микки открывает глаза, когда слышит то, как где-то сверху тяжело дышит Йен и как с каждой секундой его дыхание учащается. Он чувствует то, как вспотели его ладони и что его член снова начинает твердеть, прижимаясь к его бедру. Тогда, придвинувшись чуть ближе, он продолжает представлять то, как мышцы его ануса плотно обхватят уже три его длинных, скользких пальца, движущихся внутри него. И затем он сожмет их сильнее, когда Йен коснется той заветной точки внутри него, а затем, заметив это, он снова вытащит пальцы, чтобы сразу же начать уже трахать его тугую дырку. — Ох, блядь, — слышит он горячий шепот Йена у себя над ухом. Он чувствует, что его член уже встал колом, и он между его бедрами, так близко; так близко к тому месту, куда Микки его хочет. Да, он может это представить: огромный член Йена, который толкается в его горячую, скользкую, растянутую дырочку. — Такой большой, — шепчет Мик, прежде чем может даже остановиться, но блядь, его это мало сейчас волнует. Поначалу Йен будет настойчиво толкаться в него и со временем Микки будет раскрываться для него. Прежде чем его член скользнет внутрь и… — Микки? — стонет Йен, и голубые глаза тут же распахиваются, забывая обо всех фантазиях. Парень уставился прямо на него и он выглядит так, будто готов развалиться в любую секунду. — Да? — еле-еле заставляет он выдавить самого себя. Ну всё, это оно. Теперь он противен ему, и Йен уйдет, лишь бы снова не видеть его, и… — Это… безопасно? — только и спрашивает парень. Сердце Микки стучит у него где-то в глотке, когда он с трудом отвечает: — Если мы сделаем это правильно — да. Тогда Йен сглатывает: — Это больно? — спрашивает он, поглаживая парня по щеке большим пальцем. Милкович фыркает, усмехнувшись, прежде чем ответить: — Нет. Нет, если мы будем осторожны. Затем он опускает глаза вниз и продолжает: — Хотя я… я не против, если это будет немного больно. На самом деле, это… — он останавливается, поднимая взгляд на Йена. — Это круто. Мне бы понравилось это. — Ладно, — кивает Йен. — Тогда я хочу этого. — Хочешь? — он с удивлением глядит на него. — Это не слишком странно? — Я хочу тебя, — твердо отвечает парень. — Что бы мы не делали, я хочу этого. С тобой, — Йен закусывает губу, неловко продолжая: — И это было… горячо, — он опускает руку ниже, между его разведенными ногами, и не пытаясь проникнуть внутрь, лишь мягко, с осторожно касается его там пальцами. И это странно, но Микки кажется, что всё это как… освобождение, будто сейчас было снято какое-то ебучее проклятие или ещё что. Он немного смеется от своих же мыслей. Тогда Йен и останавливается, убирая от него руки и поднимает брови. — Что такое? — спрашивает он. — Ничего, я просто… я счастлив, — мягко признается Микки, и Йен выглядит крайне довольным его словами. — Ты про то, как кто-то делает тебя счастливым? — спрашивает он. — Ну не знаю. Думаю, да, — неуверенно отвечает Микки. — Оу, — Йен широко улыбается, — Микки? — Да? — Ты делаешь меня счастливым. Сердце Микки тут же сбивается с ритма, и он поднимает взгляд на Йена, на его торчащие в разные стороны волосы и светлые глаза. — И ты меня, — на выдохе признается он, с чистой искренностью в голосе. — Хорошо, — с улыбкой произносит Йен. — Это тоже делает меня счастливым, — с этими словами он опускает руку вниз и оборачивает член Микки ладонью, поглаживая головку большим пальцем. Отчего Микки тут же стонет. — Блядь! Можешь… можешь сделать это еще раз? — Это? — дразняще шепчет Йен ему на ухо, проводя ладонью по стволу. — Да-а, — тянет он, выгибаясь в его руках. — Блядь, давай же. — Тогда, может, — начинает парень, — ты будешь делать нам тосты на завтрак? — Что? — недоуменно спрашивает Милкович, но затем вскрикивает, как только Йен начинает жестко дрочить ему. — Конечно, блядь, что только захочешь. Только не останавливайся. — У тебя лучше получается, — серьезно говорит он, оперевшись на локоть, отчего его прикосновения становятся ещё более невыносимыми для Микки. — У тебя — блядь  — у тебя тоже получится, — задыхаясь, обещает он, затягивая парня в глубокий поцелуй.