Two of your Earth minutes

Микки витает где-то между сном и реальностью, как вдруг чувствует что-то теплое, касающееся его живота. Всё ещё не до конца проснувшийся и сбитый с толку, он на автомате опускает руку вниз, но ничего там не обнаруживает. — Йен? — сонно зовет он парня. — Что ты?.. — Тише, — шепчет Йен ему на ухо, отчего брюнет тут же расслабляется. — М-м-м, — невольно мычит он, переворачиваясь на другую сторону, чтобы снова попытаться уснуть. И даже когда он понимает, что это всего лишь Йен, и что именно его теплые пальцы сейчас касаются его шеи, позади уха, Мик все равно теперь не может спокойно уснуть. Хотя бы потому, что сейчас он чувствует уже знакомое тепло, что разливается внизу живота и даже по его бокам. — Я пытаюсь спать, — все равно бормочет он чуть хриплым ото сна голосом, но так и не может сдержать улыбку на губах. — Да? — тихо спрашивает парень, после чего опускает руку между его ног, осторожно касаясь уже твердого члена Микки, ноющего от желания. — Мгм-м, — кивает Микки и кладет свою ладонь поверх ладони Йена, чтобы тот сильнее обхватил его там. Только тогда брюнет открывает глаза и смотрит вниз, как их руки, сплетенные вместе, ласкают его собственный член. После, когда другая рука Йена вдруг пропадает с его талии, в которую тот ранее вцепился пальцами, Мик чувствует, как на том же самом месте разливается всё такое же странное, но приятное тепло. И блядь, когда он опускает глаза, он не знает, кажется ли ему, но его кожа светится и блестит на том же самом месте. Парень тем временем лишь прижимается губами к задней части его шеи, оставляя мягкие поцелуи за ухом. — Могу я?.. — хрипло шепчет он, и по его голосу слышно, как он в этом нуждается. — Да, — выдыхает Микки, и позволяет себе снова прикрыть глаза и расслабиться в руках Йена, пока тот прижимается голой грудью к его спине, кожа к коже. Милкович тут же чувствует его твердый член, что пытается протиснуться в маленькую щель, между его бедер, и тогда брюнет разводит ноги так, чтобы тот мог легко войти между ними. Когда Йен отпускает его член, впиваясь руками в его бока, то тот с грязным, мокрым звуком шлепается о его живот, из-за чего Микки просто не может сдержать собственный стон, наполненный больше удовольствием, чем смущением. Тогда Йен снова прижимается губами к его шее, словно целуя, после чего с трудом отрывается от него и кладет руку на один из боков Микки, где кожа парня светится от того самого тепла; он мягко проводит по коже пальцами, будто поглаживая. И теперь это согревающее, теплое сияние везде: в его животе, между ног; оно даже расслабляет ноющие, напряженные мышцы его шеи и плеч. — Чувствуешь? — шепчет парень, и Мик лишь слегка кивает. Он не хочет отвлекаться на разговоры сейчас. Он просто хочет тонуть в этом чувстве, погружаясь всё глубже и глубже. Позади него, Йен резко выдыхает, неумолимо двигая бедрами взад и вперед. Микки чувствует его твердый член между своих бедер, и он снова так близко, так близко к тому месту, куда он хочет его. Он снова стонет и его бедра бесконтрольно дергаются вперед. Тогда-то Йен и скользит ладонями вверх, чтобы обхватить его за талию, прижав к себе, и его ладони кажутся такими горячими, когда он касается его бледной кожи. — Так хорошо, — бормочет Микки. — Йен. Блядь. Тихо простонав в ответ, тот снова толкается бедрами вперед. Их тела двигаются вместе. Их дыхание, их пульс, даже кровь текущая по их венам — всё это в одном, точном темпе. После пары толчков Микки в какой раз видит белый свет под своими веками. Поначалу это было как-то непонятно, даже незаметно, но затем он точно начал понимать, что это происходит лишь тогда, когда он и Йен вместе, например, как сейчас. Ему даже кажется, что так Йен пытается открыться ему, быть настолько же откровенным с ним, как и Микки в эти моменты. Да, это определенно странное чувство. Но приятное. Так что Милкович сильнее зажмуривает глаза, лишь бы увидеть этот яркий свет чуть более четче. Тем временем дыхание Йена позади него, становится резче с каждой секундой, как и его отчаянные толчки. Микки лишь откидывает голову ему на плечо, двигаясь с ним в унисон, одновременно с этим пытаясь сосредоточиться на его члене, трущемся о его бедра. — Ты… ты хочешь?.. — выдыхает Йен, и Мик чувствует его теплое дыхание на своей коже. Когда брюнет ничего не отвечает, парень убирает ладонь с его члена и опускает руку ниже, осторожно касаясь его там лишь кончиками пальцев. Но нет, Микки пока не хочет этого. Пока нет. Он не хочет спешить. Он хочет сделать это правильно. Прошла ведь всего неделя. И он не хочет ничего испортить. Не сейчас. — Нет, — отвечает он наконец. — Почти четыре, я опоздаю на работу. Просто, м-м… Продолжай… Блядь, да, вот так, — выдыхает он сквозь стон, и тогда Йен опять возвращает руку на его член, начиная быстро дрочить ему. — И как ты так хорошо научился этому настолько быстро? — Ты вдохновляешь меня, — отвечает Йен, тяжело дыша, после чего Микки слышит мягкий смешок, слетевший с губ парня. — Чертовски верно, — бормочет он. И как только он чувствует приближение оргазма, его ноги начинают дрожать, из-за чего он в который раз ощущает себя какой-то девчонкой. Правда, тяжеловато даже думать об этом в то время, когда Йен вот так обхватывает его член ладонью. И особенно тогда, когда он прижимается своими теплыми губами к чувствительному местечку за ухом. Но как раз-таки в этот момент Микки и чувствует это: он чувствует Йена. Он ощущает то, как кругом идет голова, как в ней путаются все мысли, будто он крышей едет. Он чувствует его нескончаемое удовольствие в своем собственном теле. Чувствует, как он медленно приближается к самому краю. И наконец чувствует то теплое сияние, пульсирующее в его теле. Оно будто проходит сквозь его тело, сквозь их тела. Это чувство такое сильное, будто обжигающее изнутри, так что Микки просто теряется во всем этом, пока перед его глазами не появляется белая пелена, а его тело наконец не охватывает сильнейший оргазм. — Вау, — ошарашенно выдыхает Микки, пока они лежат на кровати, запутавшись в простынях; потные и уставшие. В ответ ему Йен лишь мягко смеется, всё так же утыкаясь лицом ему в шею. Правда, уже через мгновение он приподнимается и прижимается губами к его оголенному плечу в ленивом, сладком поцелуе. Затем оставляет ещё несколько на его острых лопатках, с каждым прикосновением губ спускаясь всё ниже, время от времени касаясь соленой кожи языком, будто пробуя её на вкус. — Да ладно, давай, завязывай, — со стоном просит Мик, пытаясь отодвинуться от Йена как можно дальше, но тот каждый раз тянет его обратно к себе, сплетая их тела вместе друг с другом, как можно ближе. — Серьезно, чувак, это гадко. Я весь потный. — А мне нравится, — бормочет в ответ Йен, всё ещё прижимаясь приоткрытыми губами к его коже. Спустя мгновение, когда Микки окончательно приходит в себя, он чувствует уже наполовину мягкий член Йена, прижимающийся к его липким бедрам, и боже, он просто мечтает о душе в этот самый момент, но он бы определенно солгал, если бы сказал, что ему не нравится лежать здесь просто так… с ним. Но из мыслей его вырывает сам Йен, который снова лижет его кожу. — Так, ладно, я тебе не «чупа-чупс», так что сколько ни старайся, ты вряд ли доберешься до середины, — говоря это, Микки наконец выпутывается из чужих рук и встает с постели, направляясь прямиком в ванную комнату. — Думаю, это зависит от того, насколько хорошо я буду лизать, — с глупым, мечтательным выражением лица говорит тот, лежа на спине и глядя в потолок. Тогда Микки хватает полотенце со спинки кресла, стоящего в углу, и кидает его в лицо парня. — Ты у нас что, солдат леденцовой гвардии, что ли? Ты идешь или как? И самое лучшее в непонятном расписании Микки и в том, что Йен даже и не работает — то, что у них всегда найдется время на второй раунд.

~

Они как обычно завтракают в обед, как это обычно и происходит после ночной смены Микки, и когда они оба просыпаются лишь в середине дня. — Думаю, мне надо устроиться на работу, — именно тогда и заявляет Йен, отпивая кофе из своей кружки. Микки, в свою очередь, практически давится своим завтраком. — Что? — кое-как проглотив свои кукурузные хлопья, спрашивает он. — То есть… Зачем? Непонимающе глядя на брюнета, Йен объясняет: — Чтобы заработать денег. Ты разве не для этого на работу ходишь? — Ну да, просто… — Микки осторожно опускает ложку на стол и вместе с этим делает глубокий вздох, пытаясь успокоиться, игнорируя при этом неприятное чувство у себя в животе. — Слушай, Йен, я же говорил тебе: ты не должен волноваться об этом. Денег нам хватает, так что всё в порядке. Нет причин для… — Почему ты врешь? — спрашивает Йен с нескрываемым любопытством, внимательно разглядывая его лицо. — Я просто!.. — тут же начинает оправдываться Мик, тяжело дыша. — Я не!.. — правда, получается у него плохо. — Я… — Да, ты, — спокойно продолжает за него Йен, делай очередной глоток из кружки с кофе. Но он всё так же продолжает с интересом наблюдать за тем, как Микки пытается выдавить из себя хоть слово. — Думаешь, у меня не получится? Микки вдруг замирает, как только слышит это. И в его голову начинают забираться мысли о том, что Йен… а что Йен? Будет работать в какой-то грязной забегаловке? Драить полы непонятно где? Без разницы, ведь в каком угодно месте ему целыми днями придется терпеть всяких недовольных мудил, которые даже не захотят представить себя на его месте. Они лишь будут ждать от Йена того, что у него всё будет получаться идеально с первого раза, ведь на то это и его работа, так? Но блядь, ни один человек на свете не может сделать что-то идеально, когда он делает это впервые. Только вот их не будет это волновать, они лишь будут вести себя с ним, как последние уебки, а Йен будет думать, что это он сделал что-то не так, и… — Ты думаешь, что у меня не получится, — кивает сам себе Йен, и когда Микки переводит на него взгляд, то явно видит боль в зеленых глазах. — Нет, — с трудом выдавливает из себя Микки. — Дело не в этом, понятно? Это просто… Я… — Что? — подталкивает его Йен. — Не хочу, чтобы ты пострадал, — бубнит Мик, глядя в тарелку с набухшими хлопьями. Он неловко хватает ложку и начинает ковыряться в этой каше, собирая все хлопья в кучу. И только спустя мгновение он поднимает голову, чтобы встретится взглядом с Йеном. А тот лишь выглядит так, будто ему… весело? — Ты что, смеешься надо мной? — смущенно спрашивает Мик. — Совсем немного, — откровенно отвечает тот, и Микки сразу же опускает глаза вниз, явно задетый этим. — Хэй, нет, Микки. Не надо. Только не грусти. Всё нормально, ладно? Это нормально, что ты волнуешься за меня. — Я не волнуюсь, — как можно более твердо отвечает ему Мик, половину из этого бормоча себе под нос. — Люди — мудилы, понятно? Им нравится относится друг к другу, как к дерьму. Без особой на то причины. И ты не должен мириться с этим. — Но ты-то ведь миришься, — вдруг говорит тот, и Микки лишь моргает, уставившись на него. — Да, но… — Но что? — упрямо докапывается Йен, и есть в его глазах что-то такое… будто он бросает ему вызов. — Правда думаешь, что я с этим не справлюсь? «Ты плакал из-за тостера на прошлой неделе», — думает Микки, тяжело вздыхая. Но не говорит. Он не хочет, чтобы Йен чувствовал себя херово из-за всякой чепухи, с которой он просто не может справится, а Микки даже не в состоянии ему в этом помочь. — А что, если кто-то… — Мик понижает голос, хотя в доме уж точно нет никого, кто мог бы подслушать их. — Что, если кто-то узнает? Что… кто ты такой. Тогда Йен с неким сомнением смотрит на него, отвечая: — Не думаю, что кто-то поверит мне, если я скажу им. Ты не верил. — Да. Только вот, — начинает он, — это всё равно может плохо закончиться. Даже если они не поверят тебе, то подумают, что ты спятил. Запрут тебя где-нибудь. И я не смогу помешать им. Я не твоя семья. Чёрт, а если они начнут проверять? Тебя ведь, по сути, даже не существует. У тебя нет ни прав, ни даже свидетельства о рождении. Йен, это просто… это слишком, блядь, рискованно! — он тяжело дышит, уставившись в свою тарелку c пюре из хлопьев. И Йен тут же протягивает руку к его ладони, но тот на автомате отдергивает её. — Микки, — с болью в голосе шепчет парень. — Прости, — только лишь и отвечает он, чувствуя, будто задыхается. — Так, я уже опаздываю. Мне нужно идти. Мы можем… мы поговорим об этом, как я вернусь, ладно? Пожалуйста, только… — он даже не может отдышаться, что уж говорить о том, чтобы взглянуть Йену в глаза. — Без глупостей, — заканчивает за него Йен. — Не буду. — Хорошо, — кивает Микки, с грохотом складывая их тарелки в раковину, всё еще не поворачиваясь к парню лицом. — Ладно, увидимся, как я вернусь. — Да, мы увидимся, — вяло повторяет за ним Йен. И сейчас Микки даже не может улыбнуться тому, как Йен в очередной раз пытается ответить ему, даже не совсем понимая, что это значит.

~

Когда смена Микки уже давно заканчивается, тот уже сидит в баре с какой-то незнакомкой, кажется, работающей здесь, и рассказывает ей — а заодно и Климу, что стоит неподалеку и подслушивает их, протирая бокалы — о том, что произошло всего несколько часов назад. — Кажется, что он даже этого не понимает. Не понимает, что я просто пытаюсь приглядывать за ним, — он допивает остатки своего пива в несколько больших глотков, после чего подталкивает стакан к Климу, чтобы тот налил ему ещё. Девушка, сидящая рядом, выразительно приподнимает бровь на это — и, да, Микки и сам знает, что сегодня он позволяет себе выпить гораздо больше, чем в обыкновенные дни — но бармен все равно наливает ему полный стакан. Тогда Милкович делает очередной глоток, после чего, вытирая рот рукавом, как ни в чем не бывало, продолжает: — И знаешь, что было потом? — спрашивает он у своей собеседницы. — Не-а, — просто отвечает она, хотя по её лицу видно, что она и не особо желает это знать, но Микки, по правде, поебать, чего она там хочет. Сейчас 3 часа ночи, его смена давно закончилась, а в клубе осталось всего пара человек, развлекающихся на танцполе, так что, кому не похуй?.. Так, на чём он остановился? — Так о чём это я? — спрашивает он у неё. — Что-то о Йене, — подсказываем Клим, выглядя более заинтересованным. — Йен, — кивает он самому себе. — Йен думает, что он мне что-то должен, понимаешь? Должен отплатить мне или ещё что. Но он не… Он не должен… — по сути, парень и правда не должен ему ничего, но тот просто не понимает, как много он уже и так делает для Микки, попросту путаясь у него под ногами. Он не понимает, что до их встречи Микки и не жил вовсе: он просто переезжал с одной квартиры на другую; бегал с одной работы на другую; трахался то с одним безымянным парнем, то с другим. Каждый день, практически ничем не отличавшийся от другого. Ничего нового. И уж точно никаких причин для… заботы о ком-то. Но теперь у него есть о ком заботиться. — Я забочусь о нём, — выдает он Климу, по-детски распахнув при этом глаза. — Да я уж понял, — кивает тот. — Слушай, Микки, не на каждой работе испытываешь такой стресс от того, что приходится выкидывать людей из бара. Так что слушай и вали: просто помоги найти ему такую простую работу, с чем он точно сможет справиться и где он будет в безопасности. Что-то, что ему бы понравилось, что сделает его счастливым. — Он делает меня счастливым, — признается Микки намокшей от пива салфетке, лежащей рядом с ним на столе. — Ну ладно, Ромео, а теперь давай вали, — говорит Клим, закатывая глаза. — Мы закрываемся. — Нужна помощь с этим? — вдруг интересуется Мик и нет, он не избегает Йена после их… что это было? Ссора? Не очень похоже на это. Хотя ладно, кое-чем это похоже: например, тем неприятным чувством где-то у него в желудке. Хотя, скорее всего, в этом просто виноват алкоголь. — Просто попытайся дойти до дома так, чтобы всё пиво не полезло наружу, — спокойно говорит Клим. — Я не настолько пьян, — отвечает он, вставая с места и пошатываясь, но продолжая идти. Всё равно он не так уж и хорош в уборке, как эти двое, что бы помочь им хоть чем-то.

~

Когда Мик открывает дверь, то в квартире темно, но он все равно различает силуэт Йена, что сидит на диване, обхватив руками колени. — Хэй, — тихо говорит он, пытаясь скрыть явное удивление в голосе. — Я, эм, я думал, что ты уже спишь. Йен же молчит, внимательно глядя на него. Его глаза блестят, отражая свет уличного фонаря за окном. Спустя секунду он всё же выдавливает: — Я думал, что ты, скорее всего, уже не вернешься. Тогда Микки замирает на месте. — Что? — тупо переспрашивает он. — Ну знаешь, из-за этого… — он машет руками между ними, имея ввиду… что? Их ссору? Но ведь они даже не ссорились, так? Или ссорились? — Я думал, знаешь, что, возможно, теперь всему конец, — он явно пытается казаться спокойным, говоря это, но Микки по голосу слышит, что парень на грани слез. — Господи, Йен, — вздыхает он, садясь рядом с ним. Тот искоса смотрит на него, будто ожидая, что Мик снова исчезнет, если он повернется к нему, чтобы взглянуть. — Йен, я бы никогда… я никогда не поступлю так с тобой, ясно? Слушай, это просто… — он останавливается, проводя рукой по волосам, в голове пытаясь правильно всё сформулировать. Блядь. Блядь. Он слишком пьян для этого, но если сейчас он всё проебет, то вряд ли когда-либо простит себя. — Послушай, — снова начинает он, набрав в легкие побольше воздуха, — даже если в один день или когда-либо ещё мы решим, что… что мы больше не хотим быть, эм… — скажи это, чёрт возьми, — вместе, — он тяжело сглатывает, игнорируя то, как неприятно скрутило желудок от одной мысли. — Даже если это когда-нибудь случится, я не исчезну просто так, понимаешь? Никогда. Я обещаю. Даже после этого Йен не может поднять на него глаз; он всё так же сидит, обернув руками колени, будто пытаясь защитить себя от чего-то. Микки вздыхает и заговаривает снова: — Да это ведь даже не было… Ладно, пойми, мы будем ссориться с тобой ещё не один раз. Но это… это нормально. Я так думаю. Правда, у меня ещё не было такого, но да. Это ещё не конец света, ведь так? Йен с трудом сглатывает и, наконец, смотрит на него. — А похоже как раз на это, — с трудом отвечает он, и блядь, его глаза полны слез. И это намного хуже, чем обычно. Намного хуже видеть Йена плачущим сейчас. Особенно, когда Микки понимает, что именно он довел его до этого. — Чёрт, иди сюда, — Микки протягивает к парню руку, дотрагиваясь до его сгорбленного плеча, и когда Йен поворачивает к нему голову, то всё его лицо будто бы перекошено, а по щекам вовсю текут огромные капли слез. К тому же, Йен весь дрожит под его прикосновениями, но спустя секунду полностью поворачивается к нему и обвивает руками его талию, зарываясь лицом ему в плечо. — Эй, эй, всё хорошо, — шепчет Микки, выглядя сейчас настолько беспомощно, насколько это только возможно, раз он говорит ему такую бессмыслицу. Он медленно покачивается с ним из стороны в сторону, все так же прижимая Йена к себе, пытаясь так успокоить его. По крайней мере, с Мэнди это срабатывало, когда та была ещё совсем маленькой и когда она, казалось, целую вечность не переставала плакать, а в доме в это время не было никого, чтобы помочь Микки, который сам уж точно не знал, что делать, как и сейчас, в общем-то. — П-прости, — спустя мгновение, бормочет Йен сквозь слезы, наконец отрывая лицо от его плеча. — Я-я-я просто не знал… Я не думал, что если… и что ты даже не… — Эй, хватит, — прерывает его Микки. — Это мне чертовски жаль, — Йен вдруг напрягается от его слов, и Мик просто не может вынести это. — Йен, эй, ну нет, не надо. Прости меня, ладно? Я… блядь, я просто запаниковал, вот и всё. Знаю, это дерьмовое оправдание. Но это всё правда. Ты не сделал ничего плохого. Я лишь… Я не знаю, что происходит. Здесь. С нами. Я просто не знаю, но в один день я, скорее всего, снова облажаюсь. Сильно. Но это не значит, что я не… — он шатко выдыхает и останавливается, не зная, как правильно объяснить такое. В этот момент Йен поднимает голову и, как кажется Микки, пытается выдавить из себя что-то наподобие смеха. — Да, я тоже не знаю, как сказать это, — мягко говорит он. Когда Микки смотрит на него, то тут же тянет к нему руку, вытирая слезы с его лица. — Знаешь, — снова начинает он, — по крайней мере, у тебя есть причины: ты всего полгода, как человек, и ты уже справляешься лучше, чем я за ебучие двадцать лет. Так что… теперь все хорошо? Слушай, ты и вправду слишком строг к себе, Йен. Парень, глядя на него своими мокрыми глазами, тут же улыбается ему и выдает: — Ты самый лучший человек, которого я знаю. Микки только криво ухмыляется ему в ответ: — Это потому что ты знаешь всего человека четыре. Он разглядывает лицо парня, сидящего перед ним и думает о том, как он мог натворить такое. А он ведь лишь заранее не подумал о Йене и о том, что с ним будет, не приди он вовремя этой ночью. — Думаю, — медленно произносит Мик, снова переводя взгляд на диван, только потому что он просто не может говорить подобное, глядя Йену в глаза. — Я думаю, что сказал всё это, потому что… если бы ты нашёл себе какую-нибудь работу, тогда… — он чувствует, как буквально задыхается, перед тем, как сказать: — Я просто испугался, что тогда ты оставишь меня. Я о том, что… ну, ты бы начал знакомиться с другими людьми. И тогда ты бы понял… — Что понял? — обеспокоенно спрашивает Йен, пытаясь поймать взгляд голубых глаз. — Что я хорош для тебя только сейчас. Удобный или ещё какая хрень. Но уж точно не… — Эй! — резко прерывает его Йен. — Микки. Я не хочу тебя лишь потому, что ты… для меня, как… буррито для микроволновки. — Что? — Мик заторможено моргает, округлив глаза. — Удобный, — говорит он, а затем протягивает к нему руки и, сжав ладонями его лицо, смотрит прямо в глаза. И пусть в квартире уже давным-давно темно, глаза Йена всё равно отражают свет, появившийся чёрт знает откуда. И Микки не может отвезти взгляд. — Если ты думаешь, что это всё, что ты значишь для меня, Мик, я… — он вдруг останавливается, будто сбитый с толку, особенно когда разочарованно качает головой, опуская руки себе на колени. — Я не знаю, как сказать это, — его голос слаб, когда он еле слышно признает это. — Я просто… Я не знаю. Милкович рядом с ним тихо смеется, и парень тут же смотрит на него в недоумении. — Да, — шепчет Мик и кладет голову на плечо Йена, и тот почему-то пахнет, словно морская соль. И брюнет уже заранее знает, что он уже через секунду будет целовать этого парня, и от одной мысли об этом у него кружится голова, что кажется сейчас таким невероятным. — Я знаю это чувство.

~

Сразу же утром они отправляются на поиски работы. — А нам не надо надеть те специальные жилеты, какие обычно для охоты надевают? — с сомнением спрашивает Йен. — Оранжевые такие. Иначе как они поймут, что мы ищем? — Конечно мы можем надеть их, если хочешь, — кивает Микки. — Но я точно могу сказать, что это не поможет. По правде говоря, всё, что Микки хочет — это порыться в куче объявлений о приёме на работу на каком-нибудь сайте, типа «Craigslist» («Крейгслист» — сайт электронных объявлений), а после подобрать Йену какую-нибудь хорошую работенку, но со сломанным ноутом, дерьмовым телефоном — на котором, скорее всего, и денег-то нет — и даже без читательского билета — вариантов у них остается не так много. Так что сначала они проверяют доску объявлений в супермаркете, а после ищут работу в газетах. Хотя, пока они недалеко ушли, можно ведь… — Эй, — говорит Милкович, обращаясь к прыщавому подростку в зеленом фартуке, что стоит за кассой. — Где управляющий? — Перед тобой, — отвечает тот. — Оу, — выдыхает Мик, оглядывая паренька. Ну сколько ему? Двенадцать? — Эм. Вам тут работники не нужны? Моему… другу нужна работа. — Есть пара вакансий, кассир-упаковщик, — сообщает он, не скрывая явной скуки в голосе. — Пусть твой друг, для начала, заполнит заявление, и мы перезвоним вам. — Лады, и где взять форму для заявления? — терпеливо, но с явной злостью спрашивает Микки. — Это ты меня спрашиваешь? — глумливо отвечает парень. И ухмыляется ему, блядь. Тогда Микки стискивает зубы и открывает рот, чтобы во всех красках ответить ему, что… — Эй, привет! — но Йен очень вовремя подходит к ним с улыбкой на лице. — Прости, не мог бы ты дать мне это заявление? — после его просьбы, пацан явно выглядит крайне недовольным — будто ласка, которая упустила свой обед в виде сочного таракашки — но ему хватает мозгов лишь закатить глаза, прежде чем пойти с ними в кабинет. Формы для заявлений он находит под тонной мусора от фаст-фуда, и когда отдает Йену один из листков, то тот покрыт слоем жира или какого-то масла. — Хорошо, спасибо, — Микки выдавливает из себя улыбку, даже не пытаясь выглядеть искренне, пока Йен засовывает листок в задний карман. — Воу, — шепчет парень Микки на ухо, как только они выходят за дверь. — Теперь я понимаю, почему ты так волновался. Я о том, что работников здесь не так много, получается, эту работу не так легко получить, да? Микки хмурится, поворачиваясь к нему: — Нет, они просто сваливают отсюда на все четыре стороны. Они снова подходят к стенду, где развешаны другие объявления. — Детская сиделка, — глядя на одну из листовок, говорит Мик. — Думаю, это определенно нам не подходит. Йен тем временем смотрит на него с интересом, спрашивая: — Зачем садиться на детей, что с ними будет? Микки еще больше хмурится, переходя к следующему объявлению. Нужны волонтеры в библиотеку и, по правде, это было бы замечательно, если бы Йену это было нужно лишь для того, чтобы выбраться на время из дома, или если бы он захотел стать частью социальной жизни общества, или ещё любая другая хрень. Но если он станет волонтером в долбаной библиотеке, он уж точно не будет чувствовать себя так, будто помогает Микки хотя бы материально. Посмотрев ещё несколько листовок, брюнет вздыхает: ни-че-го. — Давай, пойдем проверим ещё некоторые кафе или типа того, может, кому-то нужны лишние руки. Убирать со столов и мыть посуду, ну или что ещё. — Я могу мыть. Ну, в смысле, посуду, — энергично кивает Йен. — Насчет столов не уверен, но я могу попробовать, так и быть. Микки оборачивается, чтобы взглянуть на него, и в последний момент замечает маленькую ухмылку на его губах: — Ты сейчас просто издеваешься, так ведь? Йен пожимает плечами, глядя на него и будто говоря при этом: «кто ж знает?», всё с той же ухмылкой на лице, которая практически ослепляет. — Окей, видимо, придется дать тебе шанс, как стендап комику, — наконец говорит Мик. — Ты в любом случае не найдешь кого-то более подходящего, так что я только «за». — Невероятно, — бормочет Микки, глядя на него, разинув рот. — Ладно, не знаю, что я такого сделал, чтобы заслужить это. — Знаю, тебе просто нереально повезло, так? — смеется Йен, хватая Микки за руку и немного сжимая её в своей ладони. Милкович тут же автоматически хочет выдернуть ладонь, но заставляет себя успокоиться и сделать глубокий вдох. В этой части города на них лишь косо посмотрят, так ведь? Нет причин для паники. И вообще-то, ему, вроде как, даже нравится это. Так что спустя мгновение Микки точно так же сжимает его ладонь, на что Йен широко улыбается, сплетая их пальцы вместе. Да, это не так уж и плохо.

~

Они находят сразу три места, где требуются работники: закусочная, работающая круглосуточно; спорт-бар и какое-то хипстерское кафе. Им дается форма для заявления во всех трех, но Микки сразу же откидывает вариант со спорт-баром, исключено. А вот то хипстерское местечко было бы в самый раз: Йен определенно будет выглядеть самым нормальным из всех там присутствующих. Ну и, конечно же, всем будет плевать, как и что он делает в закусочной, если только он не начнет там перестрелку или ещё какое дерьмо. А если бы Йен работал там в ночную смену, то у них бы было одинаковое расписание, что было бы весьма удобно. Но тогда парню так же придется большую часть времени обслуживать всяких пьяных идиотов. — Хочешь ещё поискать или… — начинает Микки, рассматривая одно из заявлений, что им дали, но, как оказывается, Йена рядом уже нет. Когда он поворачивается, то парень стоит на середине улицы, замерев на месте, напротив маленькой, темной витрины. Подходя ближе, Микки замечает на этой самой витрине несколько альбомов таких исполнителей, как Элвис Пресли, «Битлз» и ещё какие-то парни в крутых костюмах, которых Микки не знает. «НИКАКИХ ДИСКОВ, НИКАКИХ КАССЕТ, ТОЛЬКО ПЛАСТИНКИ», — написано на грязном окне большими, печатными буквами. — А что там? — спрашивает Йен. — Эм, музыка, — просто отвечает Мик, приподняв брови. И тогда Йен поворачивается к нему с распахнутыми глазами, восклицая: — Что, прям как в книжном магазине? — Да, думаю, — кивает Мик. — Только в книжном всё, скорее, электронное. Это как… — да уж, у него такое случается раз пять на дню: он каждый такой раз вдруг вспоминает, что знает целое нихуя обо всём на свете. Что уж тут говорить, нет никакого смысла объяснять подобное Йену. — Давай просто зайдем и посмотрим, — вместо этого предлагает он. — Серьезно? — Да, это, знаешь… одна из тех штук, которые нужно увидеть, чтобы понять. Когда они входят внутрь тусклого магазинчика, от которого за километр несет древностью, то колокольчик, поверх двери, звенит слишком уж громко, особенно в таком пустом и тихом месте. В самой темной, задней части магазина, стоит прилавок, за которым сидит парень, тут же поднявший голову, удивленно глядя на этих двоих из-под своей грязной челки. — Мы закрыты, — говорит он, но по голосу не совсем ясно, хочет ли он на самом деле, чтобы они ушли. — Оу, — вздыхает Мик. — Эм, ну, я бы так не сказал. Тебе надо повесить какую-нибудь табличку или типа того, чувак, — продавец всё так же не отвечает и продолжает упрямо смотреть на него, будто даже не понимая происходящего. Тогда Микки невольно начинает рассматривать его лицо и первое, что он замечает — это множество шрамов на его больших, блестящих от пота щеках. Тот также сводит брови на переносице, пытаясь выглядеть недовольным, но по его глазам видно, что он вовсе не злится на них. А глядя на его кривой, с горбинкой нос, можно понять, что ему его не раз уже ломали. Да и, очевидно, что избивали этого молодого человека не единожды. — Табличку? — переспрашивает он наконец. — Для чего? — Микки только поднимает брови, глядя на парня, словно на идиота, а затем оборачивается, чтобы глянуть на Йена тем самым «не знаешь, что вообще несет этот чувак?» взглядом. Но сам Йен в это время стоит к нему спиной, разглядывая ящики и полки с альбомами разных исполнителей. А спустя секунду он уже тянет руку к одной из них, которая выделяется своей ярко-красной обложкой, и достаёт из неё саму пластинку. — И там музыка? — с каким-то трепетом спрашивает Йен, крутя пластинку в руках. — Как это? — Ты, эм, вставляешь пластинку в проигрыватель, он её крутит и из колонки звучит музыка, — кое-как пытается объяснить ему Микки. — Из-за магнитного поля, — вдруг вставляет свое слово парень, выходя из-за прилавка и подходя к Йену, осторожно забирая пластинку из его рук. — Звук. Он появляется из-за магнитного поля. — Да без разницы, — смущенно бросает Мик, опуская глаза в пол. Чёрт возьми, да кто вообще знает, как работают эти ебучие виниловые проигрыватели? Уродливые жирдяи, которые работают в магазинах звукозаписи, по видимому. Блядь, да кто вообще до сих пор работает в таких местах, как это? Видимо, только парень перед ним, который как раз сейчас идет к столу, стоящему в задней части магазина, и вставляет пластинку в проигрыватель, после чего опускает на неё картридж с иглой. Проходит несколько секунд, прежде чем повисшую в комнате тишину разрушает музыка. И это… странно. Это похоже на звуки гитары, но они настолько искажены и растянуты, что Микки даже не особо в этом уверен. Сразу после он слышит тихий голос девушки, но кажется, что она поет на каком-то другом языке или задом наперед, раз Микки не может разобрать ни одного её слова. И в то время, пока брюнет думает об этом, Йен просто стоит на месте, не двигаясь и глядя в никуда, разинув рот. А парень просто смотрит на Йена, наблюдает за его реакцией. Затем лишь на секунду поворачивается к Микки, прежде чем снова перевести взгляд на Йена. И Мик чувствует то, как в нем начинает бурлить злость. И это не паранойя или чёртова ревность, нет. Он просто хочет, чтобы Йен был в безопасности. С ним. — Ты многое можешь услышать, да? — говорит продавец спустя минуту. Глаза Йена при этом прикрыты, но он все равно кивает, выглядя таким счастливым лишь от прослушивания музыки. От этого на лице парня, наконец-то, появляется улыбка.

~

Самая лучшая вещь, касательно работы Йена — кроме, конечно же, зарплаты — это то, что в сравнении с Сэмом, Йен не говорит ничего слишком странного и уж тем более не выглядит так. Да и сам Сэм не замечает ничего такого, насколько они могут судить. На самом деле, Микки даже не уверен, что Сэм заметил бы Третью мировую войну, выйдя на улицу в один день. Так что приди Йен на работу весь зеленый и с антеннками на голове, то Сэм бы лишь спросил его, слышал ли он когда-нибудь, как звучит исландская носовая флейта или что-то в это роде. Но это оказывается реально круто; лучше, чем Микки мог себе представить. Тем более Йену там очень нравится, а это самое главное. Чёрт, откуда же Мик мог только знать, что такая хрень, как старые пластинки и носовая флейта сможет сделать парня счастливым. И так как Микки до сих пор работает в клубе вышибалой лишь по ночам, а Йен весь день проводит в музыкальном магазине, то это немного неудобно, но они пытаются проводить всё свое свободное время вместе, даже если на часах только 3 часа. Они ведь всегда смогут поспать чуть позже. Так что сейчас, когда Йен ещё не совсем проснулся, Микки поворачивается к нему спиной и кладет его руку себе на талию, придвигаясь к парню ближе и занимая свое привычное место «маленькой ложки». И вдруг на его лице появляется маленькая ухмылка. Ну, кое-какая часть Йена всё же уже не спит. Мик чуть трется о него бедрами, и Йен мягко стонет позади него. — Микки? — мямлит он и прижимается к нему всем телом, обвивая парня руками. — Нет, это Сэм, — издевается Милкович, с улыбкой закатывая глаза. — Конечно я. Йен глубоко вздыхает, проводя носом от шеи до его темных волос, до сих пор немного влажных после душа. — Ты мне снился, — говорит парень. — И ты был здесь, в этой постели. В самых первых снах Йена было что-то настолько простое, как свет, звуки, цвета, да и только. Но когда ему начали сниться люди, то в одну из таких ночей Йен прибежал к Микки в спальню, крича что-то вроде: — Они здесь! — в панике повторяя это раз за разом. Тогда Милкович подумал про себя, что Йен, скорее всего, первый пришелец, которого, хоть и во сне, но пытались похитить люди, а не наоборот. Правда, Микки решил оставить эту мысль при себе. — Правда? — с улыбкой спрашивает он. — И что мы там делали? Йен снова глубоко вздыхает, начиная медленно тереться о его бедра промежностью: — То, что ты показал мне, — шепчет он, опуская руку вниз и поглаживая парня по ноге. Микки сразу же чувствует то, как сбивается его собственный пульс и нервно облизывает свои полные губы, прежде чем спросить: — Да? Что именно? Йен ничего не отвечает. Он только скользит рукой чуть ниже, обхватывая ладонью задницу Микки и мягко поглаживая оголенный участок кожи большим пальцем. — Оу. Ты про то, что я… показал тебе, — нервно бормочет Мик, не в состоянии сейчас сосредоточиться на чем-то другом, кроме руки парня, крепко схватившей его за зад, и его твердого члена, упирающегося Микки в бедро. — Мгм-м, — мычит Йен, усиливая хватку. — Ты хочешь? — осторожно спрашивает парень, глубоко дыша. Чёрт, он не может отдышаться, не может заставить свое сердце биться чуть медленнее, как и не может взять под контроль свой собственный пульс. — Да, — мягко выстанывает Йен. А затем, тяжело дыша ему в шею, бормочет: — Блядь, Микки, это… было так хорошо. В моём сне. — Не только во сне может быть так. Может быть даже лучше, — неуверенно шепчет Микки, и его лицо тут же вспыхивает от смущения, когда он осознает, что сказал это вслух. — Ты покажешь мне, насколько? — только и шепчет Йен в ответ, кажется, заведенный ещё больше. И казалось бы, оторваться от Йена в такой момент практически невозможно, но баночка со смазкой стоит на верху его комода, в конце комнаты, так что Микки просто-напросто приходится это сделать. Он встает с кровати, и пусть это нелепо, но брюнет сразу же чувствует холод, пробежавшийся по всему его телу, когда он оказывается вдали от теплой постели и нежных рук Йена, где он, как нигде прежде, чувствует себя в безопасности. Так что он, как можно скорее хватает смазку и возвращается назад. Там Йен бесстыдно раскинулся на всей постели, сжав ладонью свой член и медленно скользя по нему вверх и вниз, снова и снова, пока его глаза сосредоточенно рассматривают тело парня, стоящего напротив. Микки кажется, что он и вовсе забыл, как дышать, он чувствует, как жар вдруг проходит сквозь всё его тело. — Чёрт возьми, — выдыхает он, кидая смазку поверх одеяла и залезая коленями на кровать, рядом с Йеном. Рыжий тут же тянет к нему руки, подталкивая парня ближе к себе до тех пор, пока тот не оказывается сидящим у него на коленях, и тогда они целуются — с такой жадностью и напором, что у Микки начинает кружится голова. Его твердый член трется о кожу Йена, и Микки практически теряется в собственных стонах; он просто не может себя контролировать, каждый раз вскидывая бедра вверх, затем отводя их назад и снова проезжаясь головкой по чужому прессу, еще и еще… Вскоре, когда это уже становится невыносимым, Микки отрывается от его губ. Они оба тяжело дышат, будто бы задыхаясь, но Йен все равно тянется к нему за новым поцелуем. — Это как… всё, что мы делали… я хочу делать это с тобой в два раза больше, — шепчет Йен прямо в губы напротив, звуча так, словно он опьянен. — Я не… Я не могу… Пиздец, — парень вскидывает бедра, толкаясь в чужую попку раз за разом, сжимая его упругие, мягкие ягодицы, пока их члены трутся друг о друга; это больше, чем они оба могут выдержать. — Б-блядь, — заикается Микки и тянется за смазкой позади себя, щелкая её крышкой и выдавливая содержимое на свои дрожащие пальцы, после чего заводит руку за спину и наконец касается себя там, пока другой рукой он опирается на грудь Йена, чуть задевая нежную кожу ногтями. Раньше, чтобы настолько открыться кому-то или хотя бы более-менее расслабиться для подобных вещей, ему приходилось либо напиваться, либо обдалбываться, а иногда всё сразу. Только бы после не думать об этом так много. Но с Йеном… С ним для такой ерунды просто нет места. Здесь только они; здесь только тепло, пульсирующее в их оголенных телах. Ему, блядь, просто нужно это. И Йен хочет этого. Хочет его. С этими мыслями он осторожно проталкивает в себя палец, который с легкостью скользит внутрь. И тогда он сразу же добавляет второй, и тот уже с трудом проникает в него, принося парню терпимую, но боль. И Микки нехерово так пугают те безумные чувства, сейчас вовсю бурлящие в нем; его пугает то, насколько сильно ему это нравится. Но спустя мгновение он заставляет себя остановиться, зависнув над телом Йена с широко разведенными ногами и двумя пальцами, засаженными глубоко внутрь себя. Тогда с губ Йена срывается отчаянный стон, а его пальцы инстинктивно сжимаются на бледных бедрах. И только тогда Микки понимает, что его глаза закрыты, а голова соблазнительно откинута назад. И он тут же моргает и опускает взгляд на Йена. Зеленые глаза парня широко раскрыты, пока он с нескрываемым возбуждением глядит на Микки так, будто бы он и впрямь что-то невероятное. — Не останавливайся, — бормочет он. — Не надо… И Микки чувствует себя, будто в тумане, когда он скользит свободной ладонью по груди Йена и ниже, к его руке, которую он тут же хватает и тянет вниз, между своих ног. Йена даже немного трясет, когда он кончиком пальца касается его мокрой дырочки. — Пожалуйста? — шепчет Микки и его голос настолько хриплый, что он с трудом его узнает. — Я… Там же так туго, — с трудом выговаривает Йен. — Как?.. Я не хочу делать тебе больно. Микки даже не хватает сил ответить ему, он лишь громко стонет, соскальзывая со своих собственных пальцев, самостоятельно насаживаясь на пальцы Йена. И его пальцы длинные; длиннее, чем у него самого, так что Мик просто не может контролировать себя, когда вдруг плотно сжимается вокруг них, прежде чем заставить себя расслабиться, вбирая их в себя раз за разом. Но тогда не выдерживает сам Йен, глубже толкаясь в него пальцами и с жадностью наблюдая за тем, как Микки невольно стонет над ним и извивается. — Микки, — шепчет он, задыхаясь. — Внутри тебя так горячо. — Чёрт, — Мик практически рыдает. И как, блядь, он может говорить что-то настолько пошлое, выглядя при этом так невинно? — Йен, — он приподнимается и наклоняется ближе в парню, чтобы обхватить его истекающий смазкой член и направить его вниз, так близко. Теперь он так близко. На секунду отпуская его стояк, Микки дергает парня за запястье, выпуская из себя его влажные пальцы, прежде чем он, наконец, начинает опускаться на его член. Мик чувствует, как с трудом поддаются его скользкие, узкие стеночки, но всё же медленно раскрываются под таким напором, пока головка члена проникает внутрь, отчего белый свет вспыхивает под веками, практически ослепляя его, и тогда Йен громко кричит под ним. — Микки, — еле-еле выговаривает тот. — Я… пиздец, я не могу, я просто не могу, — он звучит разбито, будто уже находится на грани слез. И Милкович тут же замирает на месте. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает он. — Йен. Ты… Чёрт, ты как? — Микки невольно вспоминает, как Йен плакал и во время того, как брюнет впервые коснулся его вот так; вспоминает и то, как потрясенно тогда выглядел парень в его первый раз. — Йен, хэй, поговори со мной. Ты… — Блядь, да, Господи, пожалуйста, просто не останавливайся, Микки, пожалуйста, — с отчаянием просит Йен, с каждым словом звуча еще более безумно. — Ты в порядке? — с тревогой повторяет Микки, внимательно разглядывая его лицо; его распахнутый влажный рот; его дрожащие веки. Но Йен только стонет, снова возвращая руки на бедра парня, чтобы как можно сильнее и крепче сжать их в ладонях, прежде чем первый раз осторожно толкнуться внутрь, делая это медленно, но так, блядь, глубоко и жарко. — Ах, блядь, — бездумно стонет Микки, но по правде, единственное, о чем он сейчас в состоянии думать — это о том, как идеально наполняет его член Йена, будто он только и предназначен для этого; только для этого, навсегда. Под веками вновь вспыхивает яркий, белый свет, так, что кроме него он не видит абсолютно ничего, но одновременно с этим он чувствует удовольствие, проходящее сквозь всё тело Йена; через весь его разум и мысли. — Ещё, — стонет Мик. — Йен. Сделай так ещё. И Йен с удовольствием слушается его.

~

— Это кажется… другим, — тихо бормочет себе под нос Йен, свернувшись у Микки под боком и облепив его руками со всех сторон. Они только вышли из душа, но до сих пор чувствуют приятную усталость во всем теле. Микки кладет руку ему на макушку, едва касаясь кончиками пальцев. — О чем ты? — говорит он. — У нас это… не совсем так, — начинает парень. — Я о том, что… у нас там нет тел, чтобы использовать их вот так, знаешь. Но там мы можем быть, как бы… вместе. Так, что каждая наша частичка переплетается друг с другом. Но после не будет тебя самого. Часть тебя навсегда будет жить в ком-то ещё, — Йен прижимается губами к шее парня, прежде чем продолжить: — Я не хотел этого… я лишь хотел быть собой. Казалось, так безопаснее. Я думал, что так потеряю что-то… Не знаю, — он вдруг заметно замялся. — Да, — мягко, шепчет Мик, находя его руку между ними и переплетая их пальцы вместе. — Я понимаю. Йен только вздыхает, и его теплое дыхание щекочет бледную кожу парня, из-за чего та заметно покрывается мурашками. — Но с тобой это хорошо, — бормочет он, и его голос при этом звучит сонно, а само тело полностью расслабляется в руках Микки. — Угу, — кивает брюнет, явно понимая его чувства. Ведь даже если он и потерял какую-то часть себя, то это не сравнится с тем, что он получил взамен. — Очень хорошо, — снова бормочет Йен. И облизывает шею Микки.