Save Me

      — Что у тебя с Кристофером?       — Что?       — Уточню. Что у тебя с Крисом? — повторяет Карен, и от удивления Габриэль роняет нож на пол, которым ещё пару минут назад чистила картошку на ужин.       — А что у меня должно с ним быть? — интересуется Аккерман, поднимая нож и возвращаясь к своему прерванному занятию, иначе отряд сегодня останется без ужина, а ей не хотелось получать выговор от начальства.       — Не знаю, вы просто всё время таскаетесь вместе, вот я и предположила.       — Карен, я с детства с ним таскаюсь.       — Но сейчас это выглядит по-другому. Да у вас однозначно роман!       — Конечно, — согласилась с ней Габриэль, используя фирменное выражение лица своего отца.       — Блин, Габри! — взвыла дочка Саши и Жана. — Когда ты делаешь такое выражение лица, я не могу понять, о чем ты думаешь, врешь ты мне или нет!       — Не вру я тебе, Карен. Успокойся. Если ты хочешь знать моё мнение, то мне всё равно. Хочешь подбить клинья к Крису — подбивай. Я желаю Крису счастья, и я хочу, чтобы ты тоже была счастлива.       — Я просто спросила, чего ты так завелась? — Карен с наслаждением уплетала клубнику, предназначавшуюся для начальства. — К нему, кстати, Никки крылья подбивает.       «Крылья подбивает» стала переделанной фразой их разведотряда и ходила в узких кругах. И выражала крайнюю степень абсурда и невозможности.       — Кирштайн! Кухня сама себя не вычистит! Швабру в зубы и пошла! — Габриэль усмехнулась, когда услышала фразу Леви. Она рассмеялась в голос, когда поняла, что эта фраза не была произнесена папой, а принадлежала…       — Да-да, капитан! — нараспев протянула девушка, хватая со стола яблоко. — Уже мчусь на всех крыльях, капитан Спрингер! Ладно, до вечера, иначе капитан сожрет!       — Какой я тебе капитан! Я тебе дядя, дядя Конни! — раздался в ответ звонкий и весёлый голос Конни. — Идём, вдвоём быстро справимся!       Габриэль улыбнулась, когда шаги подруги затихли. Встав со стула, она отложила нож и подошла к окну, закрывая глаза.       Их столько связывало, связывает и будет связывать.       Она знала Кристофера Йегера с детства.       Кристофер Йегер знал Габриэль Аккерман с детства.       Габриэль помнила его маленьким, вечно взъерошенным, но таким напористым и боевым. Помнила его разбитые коленки и нос, когда он влезал в разборки и искал правды.       Кристофер помнил её вечно собранной, но с такой страстью к жизни в глазах, что эта жизнь наполняла её до краев. Он также помнил разбитые губы и исцарапанные руки, потому что Габриэль тоже не сиделось на месте.       Габриэль помнила его всяким: и грустным, и весёлым, и задумчивым, и сдержанным. Она помнила его невыносимый крик отчаяния и боли, когда он думал, что его отец погиб. Она помнила его сияющие ярко-зеленые, как два изумруда, глаза и обаятельную улыбку, видя которую, Габриэль сдавалась и не могла наорать по поводу перепутанных отчётов.       Кристофер помнил её всякой: и сдержанной, и страстной, и волнительной, и гневной. Он помнил её воодушевляющие речи, которыми она вдохновляла солдат на подвиги. Он помнил её испуганные темно-синие (её глаза были хамелеонами: меняли цвета от темно-серого до темно-синего) глаза, когда она поняла, что Тэдди крупно вляпался со своими изобретениями, потому что он поставил все их жизни на кон.       Габриэль помнила его крепкие и нежные объятия, когда она УПМ подвёл её, и она стала падать с дерева, а Кристофер поймал её, и они вдвоём свалились на изумрудную траву, смеясь с облегчением. Он держал крепко и надежно, не давая вырваться и упасть.       Кристофер помнил её мягкую кожу, помнил татуировку в виде стаи птиц (три птицы, олицетворяющие семью, друзей и свободу) на левой лопатке. Кристофер помнил её удивительно бархатные губы и таинственную тень на взволнованном лице от заката. Помнил, как подался вперёд и поцеловал Габриэль, а она отстранилась и совершенно серьёзно заявила, что не собирается завязывать никаких отношений, потому что она не идеальна и не подходит для них, а Кристофер согласился с ней, потому что не ощутил никаких бабочек в животе. Никаких чувств.       Габриэль помнила…       — Аккерман, я могу Вам помочь?       — Конечно, Йегер, — поворачивается к нему Габриэль, а когда Кристофер подходит к ней слишком близко, впихивает в руки миску с картошкой. — Для начала начните с этого.       — Чего не сделаешь, чтобы откосить от нотаций мамы, — Кристофер сел рядом и занялся чисткой картошки.       — Опять?       — Снова.       Габриэль помнила эти беззаботные моменты, когда её вроде бы начальник помогал ей с ужином, когда Кристофер становился обычным парнем, а не капитаном Йегером.       Кристофер помнил эти чудесные моменты, когда его правая рука становилась обычной девушкой, а не сильным капитаном Аккерман, дочкой сильнейшего воина человечества.       Они оба помнили.       И бережно хранили эти воспоминания.