The breath
Манеры, кроткость и послушание — добродетели юной леди. — Но я же не леди, тётя Криста. — Ты — леди, Габри, маленькая, но леди, — Криста мягко улыбнулась пятилетней Габриэль и опустилась перед ней на одно колено, поправляя тонкий платок на шее девочки. — В этом я ни капельки не сомневаюсь. Станешь старше — мальчишки будут за тобой толпами бегать.
— Кристофер, послушай меня, — попытался воззвать к другу Тэдди Арлерт. — Габри не сразу успели вытащить. Она наглоталась воды, и… — Заткнись, Тэдди, иначе я за себя не ручаюсь, — рыкнул Кристофер, тряся безвольное тело девушки на пару с Карен.Габриэль пятнадцать лет. Она стоит перед родными и друзьями в красивом белом платье, подчеркивающим её тонкую талию и аккуратную грудь. На шее поблёскивал кулон — подарок папы на самый первый день рождение. Подлетевшая к ней Ника закрепляет в волосах девушки белый пышный цветок. — Как я выгляжу? — интересуется Габриэль с улыбкой на губах, не сводя взгляда с Кристофера. — Просто божественно, — признаётся юноша и сглатывает, глядя на эту неземную богиню. Богиню, что может убить человека голыми руками. И голыми ногами, просто восхитительными голыми ногами, судя по разрезу платья. — В таком виде я могу прийти на празднование твоих пятнадцати лет? Или недостаточно женственно? — Ты можешь прийти в чем угодно.
— Нас убьёт капрал. Убьёт. Закопает и скажет, что так и было, — Никки безутешно рыдает, пока Карен и Крис пытаются привести в чувство девушку. — Хотя, нет. Он сдаст нас тёте Ханджи на опыты. Это ещё страшнее. Боже!— Твоя дочь в очередной раз потрясла старых маразматиков. У одного инфаркт. — Почему, Леви, когда Габри влипает во что-нибудь, то она моя дочь? Замечу, что ты тоже участвовал в её появлении, — Ханджи скрещивает руки на груди и фыркает. — Не стану отрицать, но она, в отличие от меня, подвластна эмоциям. Это у неё от тебя. Слава богу, что хотя бы по титанам с ума не сходит. А вот это у неё от меня. — Ей пятнадцать лет, — напомнила ему Ханджи. — У неё сейчас нежный и волнительный период в жизни. И эмоции ей как никогда нужны. Вспомни себя в пятнадцать лет. — А ты какой была в пятнадцать лет? — Я первая спросила. — Ханджи. — Я была очень хорошенькой в пятнадцать лет. — Ничего не изменилось.
— Габриэль, если ты сейчас не откроешь глаза, то я клянусь, что я назначу тебе тридцать дежурств на кухне! — Как это воодушевляет очнуться, — заметила Карен.У Кристофера красивые волосы цвета каштана и яркие зеленые глаза, которые он постоянно щурит. Когда он смеётся, то запрокидывает голову, и солнце красиво очерчивает его профиль. Кристофер смеётся красиво. — То есть, ты хочешь вступить в отряд? — Хочу, — кивает Габриэль, стоя с идеально ровной спиной. Чертова Аккермановская осанка и выправка. — Насколько я в курсе, твой отец не в восторге от этой идеи. И твоя мать тоже. — Кристофер, нам нужно что-то делать. Нам нужно что-то спасать, пока ещё есть что спасать. Пожалуйста, Крис. Я хочу быть полезной, а не быть как принцесса всю жизнь и не видеть мир. — Если честно, то отряда, как такового, нет. Я не создал его. У меня нет людей. И теперь я думаю, что нет смысла его создавать и пытаться что-то доказывать. — Мы создадим его вместе. И доказывать тоже будем вместе.
— Габри! — рычит Кристофер и наклоняется, прижимаясь губами к губам девушки, на которых отчётливо ощущался вкус соли.— Дыши, Габриэль! Дыши! Это всего лишь поцелуй! — Боже, — шипит Габриэль, брезгливо вытирая рот тыльной стороной ладони. — Никогда больше… Никогда я больше не буду играть роль приманки! Сам целуйся с незнакомыми мужчинами! Опозорил меня на весь округ со своими методами расследования… — Дыши, Габри. Не волнуйся, найдётся рыцарь, который возьмёт тебя замуж. А если не найдётся, то я всегда к твоим услугам. Я же всегда рядом.
Дыши! Габриэль резко открывает глаза и начинает откашливаться, судорожно цепляясь за Кристофера. Она кашляет и кашляет, выплёвывая солёную воду и надрывая лёгкие. Кристофер счастливо улыбается и обхватывает лицо девушки ладонями, когда она приходит в себя. Она часто-часто дышит, и в глазах читается потрясение. — Ты жива! — позади на песке сидят счастливые Ника, Тэдди и Карен. — Крис, что ты делаешь… — Мы так испугались, ты не представляешь, — Кристофер не отпускает Габриэль из своей хватки. — Никогда, никогда больше так не делай! — Но я должна была спасти ребёнка, во-первых, это же ребёнок, а во-вторых, это был твой приказ, — отзывается Габриэль. — Слушай, ты же сам говоришь, что «ты же Аккерман, ты в любом случае выживешь». — Прости, я подверг тебя опасности. Хреновый из меня командующий. Я так испугался, что могу тебя потерять. Из-за моей импульсивности и глупости… Обещай мне, Габриэль! — Кристофер убрал ладони с лица Аккерман и вцепился в её плечи. — Крис, я только что вернулась с того света благодаря тебе… Не надо меня снова туда же возвращать. — Обещай мне, что будешь дышать. Ты всегда будешь дышать. Дыши, Габриэль. Дышишь — живёшь, а ты должна жить, Габри. Пожалуйста. — Ты… — Да, я обещал тебе это. Обещал. А теперь я прошу тебя об этом, — Крис прижал к себе Габриэль, которая осторожно обняла его и уткнулась носом в шею, как всегда делала, когда была помладше. Крис обнимал её крепко и надёжно, как обнимал папа, в объятиях которого она чувствовала себя в безопасности. — Обещаю. — После таких слов и объятий ты должен на ней жениться, — замечает Карен, прерывая затянувшуюся тишину. — Вот только женитьбы с этим мне ещё и не хватало, — заворчала Габриэль. Кристофер с облегчением рассмеялся, когда Габри пихнула его в бок, опрокидывая его на песок. Она дышит и ворчит — уже неплохо.
