Былое во времени.

      Если вы когда-нибудь, бывая дома, полностью выключали свет, чтобы дать отдохнуть глазам и одновременно насладиться темнотой после дневной работы на улице, то вы наверняка замечали, что темнота после выключения света становится густой и движущейся, с переливами, как вода в космосе в большом количестве. Возникает ощущение незримого давления, хотя сделай шаг и это ощущение постепенно исчезает. Но после к нему прибавляется другое — страх, что пол внезапно исчезнет при шаге, и ты провалишься в бездонную, неизведанную и незнакомую людям пропасть. И невольно ваше воображение и мозг рисуют продолжение: вы падаете и вспоминаете один миф, что до Тартара или Ада падать девять дней, или просто думаете: сколько часов до встречи со Смертью? И вот, после таких размышлений на тему «Что будет, если я упаду?», ты набираешься решимости сделать маленький шажок, и страх понемногу уменьшается, но всё же остаётся, как бы тебе ни хотелось от него избавиться.       Вот так себя чувствовал Том Реддл, находясь в абсолютной для него Тьме. Хотя… Она была густой и по-другому насыщенной, не ослепляла с непривычки глаза и как бы укрывала его. Но выглядела она, как бесконечная пустыня, которой нет конца и края.

* * * *

POV Тома Реддла.       Как там сказано, «Говорить о смерти со знанием дела могут только покойники».       «Значит, я покойник, причём свежий. Тогда почему я себя чувствую так хорошо? Нужно открыть глаза, вдруг это только кажется и меня будут потом пытать», — думаю я и удивляюсь, при этом открывая глаза. Надо же, а ничего не изменилось. Но стало чуть-чуть светлее. Боже, о чем я думаю! Наверное, это Поттер на меня так повлиял. Эх… А ведь всё так хорошо начиналось: я добился больших высот в знаниях, окончив школу, но почему-то не смог устроиться на достойную работу, все мне поотказывали по неизвестной причине. И я нашёл работу. Правда, это стало ударом по моему самолюбию — я был посыльным!       Когда мне наскучила эта работа, отправился путешествовать. После путешествий я зашёл к Абраксасу, мы с ним поболтали и начали собирать сторонников. Началась война, завершившаяся моей смертью. Хм… А из-за чего она собственно началась? Ведь все было мирно, мы продвигали законопроекты в Палате Лордов, ратовали за улучшения в обучения, прибавив к основным ещё три обязательных. Незаметно политика компании стала агрессивнее... Плавно все перетекало к моей окончательной смерти...       Забавно, хотя и иронично. Я столько лет копил свои силы, для того, чтобы меня смог победить младенец. Просто моя Авада отскочила от его лба, и мне пришёл конец. Но всё ещё было впереди… десять лет скитаний в Албанском лесу, и затем год жизни вселенца в Квиррелле, и затем, наконец, изюминка всего этого: мой будущий личный враг. Честно говоря, я был удивлён и ожидал другого, а не этого: мантия из простого материала, поношенная одежда с чужого плеча (он что, не может купить себе одежду?), в три раза больше его самого (или даже в четыре). Но взгляд его полон непокорности и решимости. И я понял, что он не встанет передо мной на колени, не подчинится мне. С этого дня я хотел увидеть его в своих рядах.» — я прервал свои размышления, когда почувствовал рядом свой крестраж (единственный плюс их создания). Оказывается, пока я думал, вдалеке начало светлеть. Немного поколебавшись, я пошёл на свет в темноте...       Внезапно моё видение мира переключилось: я увидел себя в шестнадцать лет, держащего дневник на уровне груди, и вдруг на месте моего сердца стала появляться дыра, как и в моём дневнике. Юный я открыл глаза, в их тьме читалась немая просьба. Я быстро сел рядом и взял его за руку, благоразумно убирая крестраж с груди. Но положить я его не успел — меня скрутила страшная и невероятно сильная боль. Я согнулся в три погибели, чувствуя, что меня как будто рвут на части, затем что-то внутри меня сшивают, а потом боль резко стихла и ушла. Я жадно глотал ртом воздух, медленно осознавая, что почти не дышал во время боли. Разогнувшись, посмотрел на себя юного, в ответ он улыбнулся мне и стал исчезать. Я успел заметить, что он принял позу для сна, жуткая рана исчезла, её место плавно заняла новая плоть. Остался только дневник, лежащий около меня, отправившийся в трансфигурированную мной сумку.       Я бы остался ещё полежать и успокоить суматошное сердце, к чьему ритму и ударам в груди успел отвыкнуть, но вдруг начал кое-что вспоминать: убийство Миртл и создание первого крестража. Хм… Значит моё тело умерло, а осколки души Воланда сами соединятся, то есть без моей помощи. Было чудом, что при такой душе есть тело, которое впрочем было с дефектами и сбоями в генетике...       С этим утешительным умозаключением поднялся и побрел дальше. Шел я, однако, недолго — впереди была снова зона света. Зайдя в неё, первым мне попался на глаза двухэтажный дом. По отрывкам своих воспоминаний, я понял — передо мной стоит усадьба Реддлов, с пока ещё не появившимся кладбищем. Немного дальше простирались их владения. Заметил одну странность: воспоминания мутные, отрывистые, не чёткие обрывочные, часто не несущие особой информации, которую приходилось выживать из чертог разума, которые сам заблокировал ещё в далёкие семидесятые.       Но мне сейчас надо уйти подальше от этого дома и направиться к далекой тёмной точке — при приближении это оказалась ветхая лачуга. Казалось бы, дунет сильный ветер или ураган и место жительства последнего Мракса развалится. И я удивился (я успел уже подойти к ней близко), когда прошёл через входную дверь с прибитой змеей.       Вот увидел и обрадовался за «дорогого» родственничка — надо же так жить! Шестнадцатилетний Реддл оглушил порядком удивлённого Мракса и снял с него позолоченное кольцо с чёрным магическим камнем. Юный Реддл пошёл к особняку его отца, быстро открыл дверь и «поздоровался», мгновенно оглушив и парализовав мужчин небольшого семейства, а свою бабушку просто обездвижив. Маленький допрос — и всё семейство ушло на Небеса или в Ад. Создание крестража я посмотрел, теперь понаблюдаю его разрушение и смерть. В разуме моего осколка считаются последними воспоминаниями пришедший Дамблдор, взломавший защитные слои Некромагии и примеси тёмных заклинаний, местами чёрных проклятий и ловушек. Короче, выглядит так: пришёл, взломал защитные чары и надел крестраж, сразу же словив проклятие из арсенала Некромантов.       Смекнул, что в таком месте вылечиться и восстановиться не получится, только хуже себе сделаешь. Аппарировал, и я, как невольный наблюдатель всего этого, переместился вместе с ним. Этот долькоед в своём кабинете начал ковыряться в моём крестраже мечом Годрика Гриффиндора. Доковырялся. Камень в кольце треснул и глупец подумал, что он уничтожен. Немножко он прав, но есть одно вечное «но»: мой политический враг не учёл того, что камешек-то магический, и он вполне мог запомнить ауру, чтобы возродить, даже если душа уничтожена, а камень цел. Покачав головой над неосмотрительностью Дамбика (стареет, вот и совершает косяки) и взяв вместилище, пережидаю боль, которая стала меньше в два раза. — «Осталось ещё три крестража, надо побыстрее их найти и с их помощью восстановиться», — думал я, покидая зону давнего воспоминания и попадая в другую.       Передо мной лежали легендарные артефакты основателей. Медальон Салазара Слизерина, правда, практически разрушен мечом, чаша Пенелопы Пуффендуй была испорчена (видимо, её клыком василиска так). Я было быстро подошёл и хотел впитать их в свою первооснову, но тело дрогнуло. Боли оказалось меньше, что уже хорошо. Ладно, нужно идти дальше. Итак, осталось три крестража: диадема Кандиды Когтевран, Гарри Поттер, Нагайна.       Как только вспомнил о змее, так она и появилась, и не где-нибудь, а на моей голове. Что ж, осколок давно впитался. Значит, нужно срочно осмотреться. Осмотрелся, блин. Стоял я в уютной комнате, а передо мной сидел в большом светло-коричневом кресле парень восемнадцати лет, одетый в серую футболку и чёрные обтягивающие джинсы. Конец POV Тома Реддла. — Мистер Реддл, я вас уже заждался, но я вас прощаю. Ведь это первое ваше попадание сюда.       Реддл увидел кресло, стоящее возле стены и незамедлительно сел. Игрок 1 начал равномерно читать отчёт о мире от Игрока 3, в который ему удалось отправиться. В докладах говорилось, что «Магический фон стран самый разношерстный, но не всегда развитый. В Британии наблюдается слабый фон, который через пару лет настигнет критического уровня, из-за чего закроются все истощённые места силы и будет наплыв всяких тварей опасности: ХХ. Сильные смогут выжить в этом хаосе, а слабые — пойти за ними. Мир будет изменяться или погибнет.» — так думал бывший Демиург под именем Игрок 1, пока его мысли не прервал парень, упавший через дверь.       Он оторвался от своих нерадужных размышлений и поднял глаза на гостя, который любезно не воспользовался дверной ручкой и выпал через дверь. — Мистер Поттер, приветствую вас, хотя и не должен. Я ожидал вас увидеть на 2 часа раньше, что же вас задержало так, что Вы возмутительно сильно опоздали. Этим поступком вы показали своё неуважение ко мне и мистеру Реддлу.       Вставший уже Поттер потупил взгляд и слегка покраснел, но упрямо, в гриффиндорском стиле, ответил: — Сэр, прошу меня извинить, но честно говоря, я Вас не встречал и еле выжил в Вашем Лабиринте.       Демиург с интересом посмотрел на Героя его Вселенной, при последней встрече он был не таким спокойным. — Итак, мистеры Поттер и Реддл, давайте я разъясню вам ту лужу, в которую вы невольно вляпались.             3 часа назад перед входом в Лабиринт.       Если посмотреть вверх, на всегда хмурое небо этого места, можно заметить чёрную точку, быстро движущуюся в сторону Лабиринта и всадников, бегущих по небу за этой точкой. Кажется, что всадники загоняют её прямо в Лабиринт. Так и было.

***

      Флэшбэк       Он летел и летел очень долго. Казалось, что он летит вечность, но ноющее плечо давало о себе знать. После того, когда он провалился сквозь стену и ничего необычного не произошло. Он ожидал оказаться внутри здания, но вместо этого увидел переулок со странными жителями, любящими, если судить по их виду, убивать иностранцев и ими же закусить. Поттеру они так обрадовались, что начали толпиться вокруг него с напористым желанием «обнять». Гарри побежал, чтобы через несколько минут плюнуть на это дело и достать артефакт собственного изготовления, напитав его руны своей магией, сесть на призванную метлу и взмыть в небо.       Конец Флешбэка.