Я верю: ты меня слышишь

      — А мы напоминаем, что пароль для нашего следующего выпуска — «Меч Годрика», — весело проговорил я. — Берегите себя.       Взмах волшебной палочки — и характерный треск прекратился. Эфир был закончен.       — Фред, отличное выступление, — Джордж ободряюще хлопнул меня по плечу.       Я лишь улыбнулся. Хм… оказывается, если поднапрячься, то это выходит очень даже правдоподобно.       — Надеюсь, наша передача внушает людям уверенность в завтрашнем дне и дарит хоть толику надежды на светлое будущее.       — Не сомневаюсь! — брат был погружен в свои мысли, поэтому не заметил фальшивых ноток в моем голосе. Ведь мне совершенно было не до веселья и благородства.       Джордж потянулся, разминая затекшие плечи и спину, и легко поднялся на ноги.       — Долго не засиживайся. Нам нужно изготовить несколько партий Обморочных орешков: ребята попросили. Они уже почти все израсходовали. У меня завтра встреча с Аберфортом: он и передаст наши «вредилки» в Хогвартс.       — Сейчас все здесь приберу и помогу тебе, — заверил я, глядя вслед удаляющемуся Джорджу.       Оставшись в одиночестве, наконец убрал с лица глупую, наигранную улыбочку. Откинувшись на спинку дивана, устало прикрыл веки, погружаясь в не самые радужные мысли…       Вот уже семь месяцев, как мне не хочется улыбаться. Семь месяцев, как мой мир превратился в расплывчатое серое пятно. Семь месяцев, как мое сердце будто оказалось зажатым в тиски. Семь месяцев, как мы ведем передачу для тех, кто еще готов сражаться против Темного Лорда. Семь месяцев…       Мой взгляд скользнул по небольшому радиоприемнику, указательный палец очертил контур прямоугольной коробки. Именно так я когда-то изучал черты ее милого лица… Ладонью накрыл холодный динамик и, закрыв глаза, воскресил в памяти любимый образ. Я будто вновь ощутил мягкую кожу ее щеки…       Семь месяцев, как она исчезла. Семь месяцев, как трое героев ушли выполнять задание погибшего директора. Семь месяцев, как я каждую неделю весело щебечу в радиоприемник, искренне надеясь, что она меня слышит. Семь месяцев, как мне только и остается верить в то, что она все еще жива.       Она.       Моя Гермиона Грейнджер.       За эти месяцы я часто пытался разобраться в себе, осознать, когда… когда же я понял, что Грейнджер для меня не просто симпатичная девчонка, правильная гриффиндорка, лучшая подруга младшего брата, надоедливая староста? Когда она стала для меня кем-то, ради кого хотелось просыпаться? Кем-то, кто постоянно приходил ко мне во снах? Когда она стала той, кто прочно обосновался в моем сердце?