Не подходи слишком близко

POV Майк Очнулся я уже в больнице. Всё ужасно болело, и я не мог пошевелиться. Хотелось пить, и во рту был неприятный привкус. На удивление, мне захотелось увидеть брата и поговорить с ним. Он, скорее всего, уже себе напридумал кучу мелочей и обвинил во всём себя. Так в принципе делают все люди: накручивают себя, а потом страдают от этого. Никогда не понимал такого поведения. Я закрыл глаза и попытался вздохнуть. В груди всё болело, чувствовалась каждая косточка. Открыв снова глаза, я оглядел палату, голова почти не поворачивалась. Максимум, что я смог сделать, это немного поёрзать сквозь ужасную боль. Стены были белые, а кровать – жутко неудобной, от неё ещё сильнее начинало всё болеть. Такое ощущение, что я нахожусь в психбольнице, в смирительной рубашке. Дверь резко распахнулась, и в палату залетел Дима. Немного повернуть голову я всё же смог, и на лице появилась улыбка. Вы бы видели его. Глаза были с пятак, он тяжело дышал, и пот лился с него ручьями. Зрелище не из приятных, но забавляет, серьёзно. — Ты чего лыбишься, придурок? – брат подошёл к краю кровати и тяжело дышал. – Ты охренел вот так валяться? — Мне встать? – каждое слово давалось мне с трудом, но я всё-таки пытался улыбнуться и произнести фразу полностью. Через хрипоту было плохо слышно мои слова, и, может, Дима их не услышал, но моя улыбка действовала на него. — Не, ну посмотрите на него. Он лыбу ещё давить успевает. Дима сел на край кровати и взял мою руку. В глазах была тревога, переживания, забота. Давно я не видел его таким. Можно сказать, что я даже забыл, как это, когда о тебе заботятся, вот так, по-настоящему. Последний раз обо мне переживали, когда бабушка была ещё жива. Выдохнув, я закрыл глаза. Почувствовал тепло в руке, и мне становилось всё спокойнее, казалось даже, что боль понемногу отступает. Появилось ощущение, что я свободен и могу взлететь. Дышать стало легче, и совсем не чувствовалась боль. Мне казалось, что я сейчас смогу просто встать, как будто ничего не случилось. Появилась бабушка, она улыбалась. Она была как раньше: такой же красивой, счастливой. И… наверное… и наверное, такой же живой. Розовые щёки, зелёные глаза, ярко-алые губы. Она очень любила этот цвет. Я даже покупал ей помаду с таким оттенком, и она улыбалась, именно так, как никто иной. Её улыбка врезалась в память. Вы даже не можете себе представить, как она улыбалась. Это невозможно описать словами, надо увидеть, и вы поймёте меня. Запахло яблочной шарлоткой: моё любимое из того, что готовила бабушка. Во рту она просто таяла, одними словами «ням-ням». Извиняюсь за такие слова, но это было просто ахуенно, когда она была рядом. Я никогда не забуду этого, просто никогда. Так, стоп. А почему я вижу её? С каких пор я вижу мёртвых? Неужели я обладаю экстрасенсорными способностями. Это как в "Отбросах", после молнии у них появились способности, а у меня после аварии. Ну, я, конечно, и умею придумывать себе, точнее даже накручивать. Но вернёмся к нашим баранам, как я умудряюсь её видеть? Я постарался сделать глубокий вдох, и меня окатил резкий удар током. Из меня вырвался тихий стон. Я перестал чувствовать себя, своё тело и свои мысли. Снова удар. И так продолжалось много раз, я даже сбился со счёту. Раздались крики, и связано это было что-то с медициной. Резко раздался оглушающий крик: — Разряд! Где-то со стороны раздался женский голос: — Подождите. Посмотрите на аппараты. Мне кажется, всё в порядке. Я постарался сделать хоть какие-то посылы на то, чтобы показать, какой я «живой». И, кажется, меня заметили. Постаравшись открыть глаза, я был ослеплён ярким светом. Мне на плечо опустилась тяжёлая рука, и мужской голос произнёс с добротой: — Ты, парень, смелый. Даже очень смелый. Там один юноша к тебе рвётся, говорит, что брат. Ты знаешь, это против правил, но, пожалуй, для тебя, такого смельчака, сделаем исключение. Он очень за тебя переживал. Я смог только моргнуть и еле-еле улыбнуться, на что врач мне подмигнул и, живо соскочив с места, направился к двери. Не успел я очухаться, как в палату влетел Дима. Глаза были мокрые. Неужели плакал? Он резко вцепился в мою руку и сжал её со всей силы. Я скривился от боли, но постарался улыбнуться. Он же переживает, как-никак. Именно в этот момент я понял, как мне его не хватало. До конца дня мы просто молчали и не говорили ни слова друг другу. Может, потому что я не мог говорить, может, потому что было неловко прерывать такую тишину. Этот неловкий момент, когда ты сквозь тишину слышишь храп. Да, мой братец действительно уснул, не отпуская мою руку. Так продолжалось день за днём. Брат спал со мной в одной палате, врачи делали процедуры, и я шёл на поправку. Дима всегда приносил различные вкусности и старался всегда быть рядом. Всё бы ничего, но я вспомнил того таинственного незнакомца. Интересно, кто же этот человек? На минуту я снова оказался там, но мои мысли прервал голос Димы. — Ты готов? — К чему? – я поднял глаза на брата и улыбнулся. — Домой, конечно же. Тебя же выпишут уже завтра. — Ах да, точно. Я очень рад этому, – опустив глаза, я выдохнул. - Но, знаешь, я должен рассказать тебе про тот день, когда произошёл несчастный случай. Я, в принципе, и сам не знаю, что произошло, но... Брат нахмурился. Выражение его лица менялось в зависимости от моих слов. Внимательно выслушав, он улыбнулся. — Ну, что я могу сказать, братишка. Ты влип. — В смысле? — На тебя решил напасть бабайка. Прям как в детстве. Эта фраза меня развеселила, и я засмеялся. Дима улыбался, смотря мне в глаза, пытаясь подколоть, вспоминая наше детство. Да, действительно, в детстве я очень боялся бабаек, и брат всегда пугал меня этим. Он хватал меня за пятки, когда я засыпал, и издавал страшные звуки. Вспоминая наше детство: как мы веселились, помогали друг другу, я не заметил, что прошёл день. Именно в этот момент мне стало ясно: брат сможет изменить всю мою жизнь, ведь для меня важно его присутствие рядом.