Не подходи слишком близко

POV Дима Узнав, что брат попал в аварию, я сразу же поехал в больницу. Всего трясло, и я не мог выдавить ни слова. Кое-как назвал адрес, по которому надо ехать, и перевёл взгляд на окно. Мелькал свет фонарей. На небе горели звёзды. Час был поздний, но людей на улице меньше не стало, даже наоборот, больше. Кто-то ходил парочками, кто-то по одному. Кто-то с проституткой, кто-то с мамой. Этот город ничем не отличался от моего. Можно сказать, наоборот, был похож. Или я сравниваю по ночной жизни, или я просто глуп, что не замечаю отличий. Всё равно это уходило всё на второй план. Сейчас в голове у меня был только брат. Я боялся представить, как он выглядит, да и вообще что с ним произошло. Врач говорил про какую-то аварию, машину и погибших. Но когда он сказал о Майке, всё сразу перевернулось. Сразу всё промелькнуло перед глазами. Я постарался снова переключить внимание на мелькающие огни фонарей. У меня это плохо получилось. Как ни крути, я не мог просто взять и забыться хоть на пять минут. Сидеть на месте уже не представлялось возможным и хотелось поскорее выйти из этой машины. Хотелось поскорее увидеть родные глаза. Я посмотрел на водителя: тот явно был обеспокоен. Он иногда кидал на меня встревоженный взгляд. Наверное, думал, что я пьян или под кайфом. Любой бы так подумал, потому что я просто ёрзал по сидению. То смотрел в окно, то на водителя, то на свои руки и телефон. Вы только представьте эту картину: рядом сидит парень, у него как будто шило в заднице, и он что-то иногда бормочет себе под нос. Да, это я, всё правильно. Наконец-то машина подъехала к больнице, и я быстрее постарался заплатить. Ярко горели буквы. Очень удивительно для российских больниц. Но мы сейчас не об этом. Я быстро заплатил таксисту и вылетел из машины. Неудивительно, что я успел споткнуться и разбить себе колено. Я старался делать всё как можно быстрее и не обращать внимания на ноющую боль. Казалось, что никогда не смогу добраться до входа. Но, наконец-то, добежал и резко открыл дверь. На меня подняла глаза старая женщина; она следила за теми, кто приходил. Выглядела она лет на семьдесят, вся в морщинах и с сиреневыми волосами. Глаза у неё были уставшие, наверное, уже дремала, и тут пришёл я и нарушил её покой. Говорить она не хотела, но всё равно выдавила своим противным писклявым голоском: — Вы куда так ломитесь? Время видели сколько? В ней явно бушевали злость и отвращение. Она напоминала мне тех самых бабушек на лавочке, постоянно верещащих при виде чего-то странного. Вот и она была такой же. Я подошёл к ней и хотел спросить как-то по-доброму, но получилось как обычно: — Слушай, куда увезли моего брата? Говори быстрее, я обязан его увидеть. От моих слов её глаза полезли на лоб. Она явно не ожидала, что я вот так сразу возьму и перейду с ней на «ты». Губы сжались в тонкую линию, и на лбу появилось ещё больше морщин. Мне стало противно от её вида, и я, не сказав больше не слова, побежал вверх по лестнице на поиски своего брата. Где-то позади верещала бабуля и орала таким писклявым голосом, что по телу пробегали мурашки. Врач вроде называл палату, в которой лежит Майк, но я успел её забыть. Вспомнил только, что третий этаж, и всё. Добежав до третьего этажа, принялся искать ту самую палату. И, к моему счастью, я сделал это довольно быстро. Глубоко вдохнув, я только хотел войти, как мне заломили руки. Видно, эта бабулька позвала охранника, и он прибежал так быстро, как только смог. Это был такой мужичок с пивным животом огромного размера. Интересно, как он ему не мешал бегать, да и вообще что-то делать? Он сжимал мне руку и пытался вывести из больницы. Конечно же, я старался вырваться, но с каждым сопротивлением он сжимал сильнее. — Да отпусти ты меня. У меня брат в этой палате, – я начал на него орать, и меня охватила жуткая злость. – Что за придурков понанимали?! Одна спит, другой руки заламывает без причины. Давай, шустрее отпускай. На мои крики выбежали все медсёстры, а следом за ними из палаты вышел главврач. Он внимательно осмотрел меня и с усмешкой сказал: — Я так понимаю, вы Дмитрий? Михаил, отпустите этого молодого человека, он на самом деле приехал к своему брату. — Понял, да? Я же тебе говорил, – зло зыркнул я на охранника. Мои руки, наконец-то, стали свободны, и я выпрямился. Подойдя к врачу, еле выдавил из себя: — Что с ним? Всё хорошо? — Ну, если вы считаете некие осложнения и множество переломов хорошим знаком, то тогда да. Всё хорошо. — Я могу к нему зайти? Мне надо быть с ним рядом. — Извините, это против правил. Мы не можем Вам позволить такое, – врач немного задумался. – Хотя если вы очень хотите, то мы можем вполне сделать исключение. Доктор, открыв передо мной дверь, пригласил войти. На кровати, среди кучи проводов лежало загипсованное тело. Среди всех этих синяков нельзя было узнать Майка. Грудь еле поднималась, пищали аппараты. Подойдя к кровати, я взял своего брата за руку. Совсем не хотелось его отпускать. Сжимая её, я пытался выглядеть спокойно, хотя внутри бушевал ураган. Он, открыв глаза, немного поморщился. По всему лицу были синяки, и где-то виднелись мелкие порезы. Врач внимательно наблюдал за моими действиями и просто молча стоял, пытаясь не нарушать эту тишину. Майк постарался улыбнуться: у него это плохо выходило. Было видно, что очень тяжко и больно находиться в таком положении. Я представить себе не мог, каким чудом он выжил. Тишину нарушило тихое покашливание врача. Он попросил меня выйти для того, чтобы сказать то, чего Майк не должен был знать. - Понимаете, травмы серьёзные, и еще не известно, сможет ли он снова так же полноценно двигаться. Мы оставим его здесь до полного выздоровления, а вы можете находиться у него круглосуточно. Не переживайте, я всё сделаю для этого. Мы постараемся его поставить на ноги и сделать всё как можно лучше. А теперь, думаю, вам стоит вернуться к нему и постараться не отходить. Внимательно выслушав врача и просто кивнув, я вернулся в палату. Тело так же лежало неподвижно. Сев рядом с ним на кровать, начал внимательно разглядывать его лицо. Наверное, очень больно вот так лежать. Через все переживания я старался улыбаться, делая вид, что всё хорошо. И так тянулись день за днём. Я постоянно приходил к нему, сидел чуть ли не круглосуточно. Иногда брат говорил слова еле слышно, а я старался понимать. Мы перестали считать дни и просто ждали того момента, когда ему станет лучше. Когда я приезжал к нему в квартиру, старался приготовить что-нибудь вкусное и сразу ехал обратно в больницу. Бабуля всегда встречала меня злым взглядом. Видно, я ей с первого дня нашего знакомства не понравился. Всё шло своим чередом. День сменялся ночью, а ночь – днём. И всё бы ничего, но каждую ночь Майка мучили кошмары. Мне приходилось его будить, говоря, что это просто сон, и такого не может быть. Брат, конечно же, верил и снова засыпал, а я сидел молча и охранял его покой. Если я скажу, что было сложно, то считайте, ничего не скажу. Каждый день мы старались пройти через новый этап боли. Сначала заживление, потом ему надо было снова вставать и разминать ноги, потом просто что-то делать. Всё это мы делали вместе, как когда-то в детстве. Наконец, наступил тот самый день, когда пора было выписываться. Врач сказал, что завтра уже можно собирать вещи и ехать. Майк был рад, и мне нравилось смотреть на его улыбающееся, счастливое лицо. В этот же вечер он поведал мне о дне аварии: случай в офисе, дорогу домой. Описывал это всё так красочно, что казалось, вместо него там нахожусь я. Меня пугали его слова, но я старался не перебивать брата. По окончании рассказа я улыбнулся. — Ну, что я могу сказать, братишка. Ты влип. — В смысле? — На тебя решил напасть бабайка. Прямо как в детстве. Майк всегда боялся бабаек в детстве и прибегал посреди ночи ко мне. Это выглядело очень забавно. Хватать его за ноги, когда он засыпает, или просто издавать страшный звук было очень весело. Именно с этих моментов мы и решили вспомнить всё, что было. После этого разговора я узнал очень много о его новой жизни и наконец-то понял: мой брат действительно стал взрослым. От этой мысли на моём лице появилась улыбка.