Незримое доверие

Они поднялись на нужный этаж, и Реджина открыла дверь. — Давай, проходи. Поставь пакеты в кухню и иди, садись на диван в гостиной, обрабатывать твое плечо будем. У Реджины была достаточно большая квартира, ведь она покупала ее еще с мужем. И в ней они жили всей семьёй. Но после развода она ее переделала полностью. Но у дома, в котором она находилась, был огромный минус в виде домоуправляющего мистера Зола. Жители дома должны были каждый год заключать с ним договор на обслуживание. И теперь Реджина была обязана ему платить, чтобы все было в порядке. Но все же Реджина безумно любила эту квартиру и занималась ей. Кухню визуально объединила с гостиной. Между ними все еще была стена, но она была ниже человеческого роста, поэтому все, кто находились на кухне, могли видеть сидящих в гостиной. Все было в модерновом стиле, что больше нравилось ее сыну, чем ей, но и она потом поняла все плюсы новой отделки. Еще в этой квартире была комната сына, она так и осталась за ним. Свою спальню она расширила за счет лоджии. Реджина всегда хотела яркую спальню, поэтому после ухода мужа воплотила идею в жизнь. Для всех ее знакомых это было не неожиданно, ну, а для тех, кто мог попасть туда впервые, приходили в замешательство. Сама комната была белой, но яркие детали делали ее неординарной. Черная стена в изголовье черной кровати, красные тяжелые шторы, закрывающие полукруглое окно. Небольшое красное кресло в форме яйца, на тонкой и элегантной ножке и маленькими подушечками внутри. Маленький рабочий столик у окна, ничего лишнего. Самым ярким пятном была кровать, которая была укрыта кроваво-красным пледом. Рядом с изголовьем стояли по сторонам два светильника на длинных ножках в форме роз. Реджина сама создала эту спальню и была горда собой. Ее мама всегда говорила, что она неординарная личность.  — Знаешь, я могу только сказать — вау! — Эмма глазела во все стороны. Ей очень нравилась обстановка в этой квартире, ее стиль, а главное, неординарность. Хотя Эмма еще не видела спальни хозяйки этого дома. Свон сначала побывала на кухне, но потом пошла на диван в гостиную, как того просила врач. Реджина же улыбнулась реплике Эммы. Она не переодевалась, а только помыла руки и принесла аптечку. — Раздевайся. Только не думай, что я тебе переспать предложила. Так что снимай только верх. На Эмме была надета рубашка, и поэтому она сразу начала расстегивать пуговицы. — Переспать рановато еще, — не громко, но слышно произнесла агент.  — А, так ты все же хочешь со мной переспать?! — уточнила Реджина, надевая перчатки.  — Ты хочешь послушать комплименты? — Эмма усмехнулась. Она не хотела прямо отвечать врачу. — Ну, вообще, не буду против… — Реджина улыбнулась, — комплиментов, — она наклонилась и начала снимать специальную повязку, — твою мать! Ты вот вообще мозгом думаешь? Не зря я сразу поняла, что мозга у тебя на три цента. У тебя инфекция! — Да хорош тебе. Я же меняла повязку утром, — всё же призналась Эмма. Она спряталась от матери в ванной и на быструю руку поменяла кровавый бинт после ночи.  — Ты просто поменяла повязку, но ни черта не обработала. Ты знаешь, что инфекция очень быстро распространяется и вызывает абсцесс. Агент, мать твою. У тебя что, обработать рану было некому? — Реджина проводила обработку. Эмма чувствовала, как Реджина «ковыряется» в ее ране, и посмотрела на ее руки. — Было кому, но не собиралась я просить этого человека, — Свон фыркнула. Мать всегда говорила, что Эмме нужен человек, который будет о ней заботиться, ведь сама дочь на это не способна. — Эй! А тебе что, не больно? — Реджина посмотрела на Эмму. Ее удивляло то, что Свон не дергается и ничего ей говорит.  — А должно? — Эмма показала удивление, раскрыв глаза.  — Да, — Реджина не понимала, что происходит. Она надавила на саму рану, и только тогда Эмма дернулась, — ты что-то пила? — Да, собственно, нет, — Свон усмехнулась. Она знала про свою особенность. У нее всегда был высокий болевой порог, и всех всегда это удивляло. Но Эмме такая черта ее организма только помогала, а саму блондинку устраивала. — Удивительно. Девушка — загадка, — Реджина достала из аптечки шприц и ампулу, — на антибиотики аллергия есть? Я хочу сделать тебе инъекцию, чтобы помочь организму.  — Я никогда не жаловалась на эту склонность многих организмов, — Эмма внимательно следила за каждым действием Реджины, отмечая для себя нежность и теплоту ее рук, даже сквозь хирургические перчатки.  — Тогда делаем укол, — Реджина осторожно сделала инъекцию в область ранения, — сейчас положим мазь и закроем. Завтра нужно будет обработать и поменять повязку. — И как же мне это сделать? — Эмма поморщилась, так как укол в рану был неприятным. Но больше от того, что она смотрела на шприц, чем от боли.  — А я откуда знаю? У тебя есть родные? Девушка? Парень? Друзья? — Реджина убрала шприц и взяла в руки мазь, — сейчас… а тебе будет пофиг.  — Я чувствую, что ты там что-то делаешь, мне просто не больно, — Эмма коснулась ноги Реджины, так как та сидела напротив, и Эмме это сделать не составило труда, — и я не буду никого из тобой перечисленных напрягать. Ты мне будешь делать перевязку. Ты же врач.  — Я врач! Но я не твой врач, а сейчас я это делаю только из-за своих альтруистических качеств, — Реджина взяла стерильную повязку, — поэтому не нужно меня сюда приплетать.  — Как это не надо? Я же вижу, как ты рвешься помогать нуждающимся. А я нуждаюсь в квалифицированной помощи красивого врача, — последние два слова Эмма протянула зазывающим голосом. — О, пошли комплименты, как приятно, — как наивная дурочка протянула Миллс, — но подкуп не прокатывает. Увы! Лучше бы трубу мне починила.  — Какую трубу? — уточнила Эмма заинтересованно. — Водопроводную. Под раковиной уже три недели капает, а мой домоуправ не собирается что-то делать. Он считает, что я обязана платить, — Реджина встала, тем самым скидывая руку Эммы со своей ноги.  — Да давай гляну. Там может прокладка просто ссохлась, — Свон было совершенно не трудно. Ведь по хозяйству она была на все руки мастер. И это шло еще с детства. Она всегда помогала матери в этом плане, так как ее отец совершенно не умел закрутить лампочку или поменять розетку.  — Что? Ты посмотришь мою трубу? — Реджина вылупила глаза на Эмму. Для нее было дико то, что девушка это умеет, ведь в ее семье все было по правилам. Отец на все руки мастер, а мать по хозяйству и у плиты. — А чего это ты так удивляешься? — Эмма нахмурилась, — никогда не видела женщин-сантехников?!  — Нет, — правдиво протянула Миллс, — это мужская работа. Так заведено.  — Какие-то у тебя древние стереотипы, — Эмма усмехнулась, поднимаясь с дивана, — пока рубашку надевать не буду, показывай. На Свон был черный бюстгальтер без каких-либо кружев. И Эмма совершенно не стеснялась своей наготы.  — Нормальные у меня стереотипы. Просто у меня в семье такого не было, и я не ожидала, что ты что-то можешь, — Реджина с осторожностью показала на кухню. Она не знала, чего ожидать от Эммы, и ее это привлекало. Она была заинтересована и заинтригована блондинкой. Это были наиболее важные для нее показатели, чем, например, внешность.  — А у меня как раз всё наоборот. Я много помогала маме, так как у нашего отца руки из жопы растут, — Свон подошла к раковине, — найди мне фонарь, разводной ключ, покажи, где переключается вода и, наверное, какие-нибудь тряпки, чтобы сразу вытереть. — Эй, а ты мне кухню не разнесешь? — Реджина скрестила руки на груди, — если после твоего ремонта будет хуже, ты оплатишь ремонт всего моего водопровода. — Я тебе что, директор ФБР? — Эмма закачала головой, — и вообще, не переживай, если там что-то серьезное, я сама не полезу. Неси давай, чего медлишь? Тебе еще ужином меня кормить. — Да что ж вы все за еду-то работаете?! — Реджина пошла в кладовую за всем, что нужно. Она принесла чемоданчик с инструментами бывшего мужа, пару старых его маек, так как других тряпок не нашла. — Держи, там вроде все есть, что нужно. — Сейчас найду, а насчет еды не ворчи. Я же всё купила, тебе только разогреть, гостеприимная хозяюшка, — Эмма, пока ждала Реджину, убрала всё из-под раковины, чтобы был полный доступ к трубам. Она присела на корточки и открыла чемоданчик, чтобы достать инструменты.  — Точно! Ты все купила, а я забыла. Ну что ж с меня взять — «рыбка», — засмеялась брюнетка и пошла разбирать пакет. — Тяжело мне с тобой будет, — бурчала Эмма. Но голос стал таким не из-за внутренних порывов, а из внешних обстоятельств, так как блондинка в этот момент полезла с фонариком к трубам. — Что? Что? — Реджина не услышала, что сказала Эмма. Брюнетка шелестела пакетом, радуясь тому, что купила девушка, ведь это была одна из ее любимых кухонь. Свон начинала ей нравиться, ведь с каждой минутой Реджина подмечала важные для себя качества.  — Открой кран сейчас. Хочу посмотреть, — крикнула блондинка, не вылезая. Она пока смотрела поверхностно, но ей нужно было понять, откуда именно идет источник течи. Реджина подошла к раковине, под которой лежала Эмма, — а тебе горячую или холодную?  — Без разницы, — ответила Свон, ожидая. Она рассматривала сливную трубу и сифон, которые были как раз влажными. Но где именно проблема, нужно еще разобраться.  — Ну, ладно, — Миллс открыла кран и сразу присела на корточки, чтобы смотреть на то, что делает Эмма, — ну что там? Капает, да? Эту трубу должен ремонтировать мой гребаный домоуправ, а он говорит, что эта труба принадлежит мне, и я должна чинить ее за свой счёт. — Пошли его в задницу, и все дела, — резко выразилась Эмма, — выключай кран, я поняла, в чем дело. Миллс сделала так, как сказала Эмма, и вновь села на корточки, — ненавижу его. Он слизняк. Его зализанные волосы и похотливый взгляд… — Реджину передернуло. — Расторгни с ним договор, и сама плати за жилищные услуги. Это не так сложно, — был слышен голос из-под раковины.  — Я никогда этого не делала, — пояснила брюнетка, — это нужно все рассчитывать, — она встала и вновь вернулась к пакетам с едой.  — Это да. Но зато без всяких слизняков, — Эмма вылезла наружу. Она полезла в чемоданчик.  — Это, конечно, плюс, и я обязательно об этом подумаю. Мой друг постоянно шутит на тему, что я не плачу за квартиру.  — А ты злостная неплательщица, или это просто ненависть к своему домоуправленцу? — Эмма ехидно посмотрела на Миллс, а потом снова в чемодан, — о, как удобно. А чей это чемоданчик?  — Просто не люблю иметь дело с Зола, — на первый вопрос ответила Реджина, — мужа. Бывшего мужа. — Бывшего, это хорошо. Он у тебя хозяйственный был. Сейчас всё починю, и будет тебе счастье, — Эмма взяла нужное ей и снова залезла под раковину. — Мне будет огромное счастье, а тебе огромная благодарность, а моему другу Джошу облом, — Реджина расплылась в широкой улыбке.  — Он жаждал починить тебе трубу? — поинтересовалась Свон.  — Он жаждал поесть, — смеясь, пояснила Реджина, — в воскресенье ко мне должны были прийти Джош и Дэрелл. Джош поесть, Дэрелл починить трубу. А теперь облом, хотя, этот засранец явно потребует от меня его любимый салат и пирог.  — А ты хорошо готовишь? — Эмма предполагала ответ, но всё же спросила.  — Нет, просто отвратительно, — Реджина посмотрела недовольно на Свон. Для нее был оскорбителен этот вопрос, хотя она прекрасно помнила, что Эмма еще не ела приготовленную ею еду.  — Врешь. Как легко тебя можно раскусить, — Свон не мешали разговоры с Реджиной, чтобы чистить трубу.  — А и не нужно меня кусать, — буркнула Миллс, — я отлично готовлю, всем, кто ел, нравилось.  — Я не могу быть объективной без опыта. Так что сначала накорми, а потом мои слова перестанут быть голословными, — Эмма вылезла и присела на коленки. Она прочищала засор и собиралась вновь присоединить трубу, которая отошла из-за засора, и как она и предполагала, из-за рассохшейся прокладки, которая не выдержала давления. Ничего страшного у Миллс с трубой не было.  — Накормить?! Ну приходи в воскресенье на ужин, — Реджина спокойно пригласила Эмму на ужин.  — Ты зовешь меня на ужин? — Свон же удивилась и подняла взгляд на врача, — хм…  — Ну я обещала еду за трубу, хоть и не тебе, но все же. Так что да, я приглашаю тебя на ужин.  — Отличное заявление, — Эмма расплылась в широкой улыбке. Она не скрывала своей радости от этого приглашения.  — Не лыбься там, это всего лишь плата за ремонт трубы, — Реджина увидела улыбку Эммы.  — А форма одежды? — Свон закусила нижнюю губу. Под этим вопросом она подразумевала свидание у них или, как Реджина умело скрывает, просто плата. — На свидание не надейся. Я первое свидание дома не устраиваю, — Реджина поняла, о чем говорит Свон, — поэтому свободная.  — Обломщица, — кинула Эмма и полезла под раковину. Ей осталось совсем немного.  — Я?! Это еще почему? Мы вообще знакомы несколько часов, а ты уже у меня дома. Поэтому кто-то должен позвать меня на свидание, а не надеяться переползти из-под моей раковины в мою постель.  — Намёк понят, — себе под нос сказала Эмма, расплываясь в усмехающейся улыбке. Реджина не слышала этой фразы, но Свон громко сказала другую, — слушай, так ты справку мне напишешь? У нас там новое дело, я не могу пропустить. А Шеф изверг, хотел даже пропуск забрать.  — Ах ты ж хитрая зараза, — прошипела брюнетка. Ей не понравилось то, что Эмма хочет получить от нее справку, — нет. У тебя инфекция, и тебе нельзя на работу.  — Да почему ты такая упрямая? Если бы была альтернатива, я тебя не просила бы. Дай тряпку, — Эмма вытащила руку.  — Я врач, а у тебя ранение, — Реджина сунула в руку Эммы тряпку, — тебе нельзя на работу. Поэтому это не я упрямая, а ты. Свон молча стала вытирать под раковиной грязь, которая образовалась после починки. — Включи сейчас кран, — желая удостовериться в хорошей работе, попросила агент.  — Сейчас, — Реджина открыла кран, — ну, что? Течёт?  — Всё идеально. За такую работу платят баксов шестьдесят. Смотри, как я тебе помогла сэкономить, — Эмма засмеялась, вылезая. Ее лицо было красным от такой работы. Хоть и не сложно, но практически одной рукой было несколько неудобно.  — Отлично, ты молодец, — Реджина расплылась в широкой улыбке. Она была очень рада, что Свон починила ее трубу, ведь это приносило немало проблем, — спасибо. А сейчас будем есть, я все уже разложила. Осталось немного подогреть. Иди, вымой руки, в ванной есть полотенце. Эмма хоть и не успела разглядеть квартиру, но пошла из кухни на поиски ванной комнаты. Свон не составило труда ее отыскать. Она быстро умылась и привела себя в порядок. В зеркале она увидела, что на бинте, который прикрывал ранение, образовалось красное маленькое пятнышко. От нагрузки, которую Эмма сейчас испытала, по-другому рана отреагировать не могла. Поэтому проходя мимо дивана в гостиной, Свон не стала забирать рубашку и надевать её. — Слушай, а у тебя еще бинты есть? А то этот уже испачкался.  — Иди сюда, — Реджина подозвала Эмму, она хотела еще раз осмотреть ее. Она аккуратно сняла повязку, — кровит. Это не хорошо. Я бы еще наложила несколько швов, или ты мне пообещаешь больше не напрягать руку. Там рядом сосуды, и они сейчас очень напряжены. Тебе нужен бандаж. Зачем ты его сняла? — брюнетка отошла к шкафчику, где была аптечка, и достала еще одну повязку.  — С ним неудобно. Я не калека, как-никак. Да и вообще, не больно же, — Эмма подмигнула.  — То, что тебе не больно, это не значит, что так должно быть. Поэтому прислушивайся к своему врачу, — настоятельно сказала Реджина. Она не встречала в своей практике таких случаев и поэтому не могла, не знала, как действовать. — Я все равно не дам тебе справку.  — А если я пообещаю выполнить все твои указания? — Эмма не могла не заметить, как Реджина сказала «своему врачу». Для Свон это было большим сигналом к радости.  — Вот когда пообещаешь и, больше того, выполнишь, — начала расплывчато Миллс, — и я пойму, что твое ранение заживает, я дам направление к врачу на выписку.  — Реджина, пойми, мне нужна эта справка. Я не могу без работы. Отдел — это моя жизнь. Я понимаю, что они там обо мне беспокоятся, но я уверена, что должна быть вместе с ними. Сегодня нашей команде передали новое дело. Убийство семьи в пригороде Вашингтона. Ребята уже там и расследуют. Им нужна я. Я сейчас не хочу тебя грузить проблемами и политикой ФБР. Но это дело может стоить всем нам карьеры, — Эмма говорила расплывчато, так как хотела донести до Реджины только суть, а не детали.  — Ты чего меня не слышишь? — Реджина все понимала, но она понимала и другое, что после ранения лучше восстановиться, — у тебя инфекция. Это все не игрульки. Если она распространится, то ты вообще не вернешься к своему отделу. Эмма, я не возьмусь давать тебе направление, — жёстко сказала Миллс.  — А если я каждый вечер буду приходить к тебе на перевязку, и ты будешь контролировать заживление раны? Реджина, прошу, пойми, это очень для меня важно, — Эмма говорила с такими искренними глазами, что не поверить ей было невозможно. Миллс задумалась, — что-то ты мутишь, и мне это не нравится. И вообще, ты явно напрашиваешь каждый день ко мне притаскиваться, — брюнетка хмуро смотрела на Свон.  — Ты красивая женщина. А меня привлекает красота, — Эмма подмигнула, включая всё свое обаяние.  — Что я красивая, это я и так знала, — Реджина выдохнула. Она не могла устоять перед обаяшкой Свон.  — Я не люблю признаваться в слабостях, но тебе могу. Ты мне понравилась. Твоя красота… стать… поступки… язык… — Эмма улыбнулась завораживающей улыбкой. Но не осталась в стороне от прикосновений, кладя здоровую руку на талию собеседницы. — Какая приятная у тебя слабость, — с прищуром и ехидной улыбкой, сказала Миллс. Она немного приблизилась к Эмме.  — Тебе нравится, — не вопрос, утверждение слетело с губ агента, которые через секунду коснулись манящих губ врача.  — Я впервые встречаюсь с таким наглым агентом, — разрывая поцелуй на несколько секунд, сказала брюнетка и сама притянула Эмму за лямку ее бюстгальтера. Реджина никогда не отказывала себе в своих желаниях, а сейчас она желала этого страстного поцелуя. Свон резко притянула к своему телу Реджину. Ее уверенная здоровая рука не знала поражений в своем превосходстве. Сама же Эмма отвечала на поцелуй так, как хотелось ей. Язык беспрепятственно проник в ротик Реджины, вступая в перепалку с ее средством речи. Свон чувствовала в этой женщине загадку и одновременно с этим понимание. У Эммы такие ощущения дикости впервые, и она не собирается их упускать. Реджина охватила шею Эммы, прижимаясь всем телом к блондинке. Миллс впервые ощущала такую тягу к совершенно незнакомому человеку. Эмма пробуждала в Реджине необычные чувства и желания, хотя она совершенно не хотела их проявлять. И только Свон нашла опору в форме кухонного стола, к которому прижала Реджину, зазвонил ее мобильный. — Твою мать! — Эмма сразу отстранилась от губ. Она не могла игнорировать вызов. Реджина готова была зарычать, но через несколько секунд этот звонок ее отрезвил, и она сразу отошла от Эммы в сторону. Отвернувшись, она совершенно не понимала, что случилось, что она позволила себе такой поступок. — Какой у тебя противный звонок, — фыркнула она, слыша мелодию на телефоне блондинки. — Я не приверженец каких-либо определенных песен, — объяснила Эмма свою стандартную мелодию вызова. Она взяла мобильный со столешницы, ведь перед тем, как залезть под раковину, она его вытащила из кармана джинс, — агент Свон. На ответ Эммы Миллс только вновь фыркнула. Она вновь вернулась к еде, которую так и не подогрела, чтобы отвлечь себя от всех нахлынувших мыслей. — Эмма, это мама, — послышался голос в трубке, — ты у меня где? Я приготовила ужин. И вообще, тебе звонили с твоей работы и хотели узнать, как ты выздоравливаешь дома. — Мама, — Свон закатила глаза, но украдкой смотрела на Реджину, — кто звонил по работе?  — Винни, а потом я еще с Адель долго болтала. Они спрашивали про твою рану. Кстати, как ты ее обрабатываешь? Почему ты утром не попросила помощи? — как могла грозно спрашивала Клариса.  — Мне вот только интересно, почему они позвонили не на мобильный мне. Мам, я сейчас у врача, так что с раной всё в порядке, — Эмма хотела побыстрее закончить разговор и вернуться к Реджине.  — Проверяли, дома ты или нет. У тебя больничный, и ты должна быть дома. Кстати, а у какого это ты врача? Я его знаю? Может, мне за тобой приехать. После процедур или лекарств нередко кружится голова.  — Мама, хватит переживать. Я у хорошего врача. Но процедуры еще не закончились, поэтому приеду позже, — Эмма подошла к Реджине и погладила ту по напряженной спине. Миллс громко втянула носом воздух и так же громко выдохнула, отходя от Эммы. Ей были приятны эти прикосновения, но она не могла себе позволить тех эмоций, что были перед звонком. Реджина считала, что это неправильно. — А этот врач женщина или мужчина? — уточнила Клариса, слыша в голосе дочери что-то не то. — Это неважно, мам, — Эмма в очередной раз закатила глаза, и сама отошла от Реджины, прекрасно видя её поведение, — ну ладно, мне уже пора. Ложись спать и не жди меня.  — То есть ты не придешь ночевать? Значит, врач женщина. Удачи, дочь, пока, — сказала быстро Клариса и отключилась.  — Вот ж, — Эмма засмеялась и отложила телефон обратно на столешницу. Свон хоть видела, как Реджина от нее фыркает, но Эмма не могла дать заднюю. Она подошла вплотную к Миллс и нежно поцеловала в шейку, — мама пожелала мне удачи. У нее идея фикс устроить мою личную жизнь. Реджина поежилась и повернулась к Эмме лицом, — и она хочет, чтобы ты наладила свою личную жизнь со мной? — брюнетка немного не ожидала такого напора от Эммы. — Она с тобой не знакома. Поэтому вряд ли. Но я больше, чем уверена, что ты бы ей понравилась, — Эмма не собиралась сейчас напирать больше положенного, поэтому сделала шаг назад, а потом присела за стол, — я голодна, как волк. — Садись, одну порцию я уже погрела, сейчас свою подогрею. А почему твоя мама хочет устроить твою жизнь, а ты не хочешь?  — Мама хочет отдать меня в надежные руки и хоть на немного меньше волноваться за меня. Ты же знаешь родителей, они хотят нам счастья, — Эмма открыла упаковку с палочками, — а я… я хочу, но понимаю, что специфика моей работы не понравится, наверное, ни одной девушке. Кто захочет сидеть дома и в волнениях ждать, когда я вернусь со смертельно опасного задания.  — Ну, наверное, та, что не сидит дома?! — Реджина закончила греть свою порцию и подошла к столу, — со мной тоже строить отношения серьёзные не хотят. Во-первых, как говорит моя мама, идиотский характер, во-вторых, моя работа, на которой я живу. — То есть, мы с тобой одного поля ягоды, — Эмма засмеялась. Она взяла бутылочку пива, которую также купила, — ты же пьешь пиво? — Давай. Я хоть и не его любитель, но могу выпить, — Реджина взяла бутылку, — слушай, а почему ты говоришь только про маму, а где твой отец? — Он бросил нас ради молодой девки, — Свон сказала абсолютно спокойно, хотя в душе ненавидела отца.  — Оу, прости, что спросила, — Реджина приступила к еде.  — Да ладно. Мне очень обидно за маму. Она у меня мировая. Я надеюсь, она найдет себе достойного человека. А твои как? — спросила Эмма, также начиная наконец кушать.  — Мои, — Реджина усмехнулась, — у них идеальный брак. Они всегда ставили себя мне в пример, и когда я развелась, для них это была катастрофа.  — Я сразу извиняюсь, что лезу не в свое дело, но почему ты развелась? — Эмма умело скрывала улыбку.  — Да нет, все нормально. Мы не сошлись характерами. Грэй ненавидел, когда я говорила все всем в лицо, когда я делала так, как хочу я. Последние несколько лет мы расставались и сходились… я даже не знаю, сколько раз. Это надоело всем, а нам в первую очередь. Два фактора нас объединили вместе — сын и секс, но сын вырос, а на сексе далеко не уедешь.  — О, у тебя есть сын? А сколько ему лет? Он с тобой живет? А то мне может одеться всё же стоит, — Эмма продолжала сидеть в одном лифчике. — Есть. Двадцать. Сейчас живет в Сиэтле с отцом, так как там учится. Можешь не одеваться, — с улыбкой выдала Миллс. — Фух, а то я уже испугалась, — Эмма показательно выдохнула и скрыла свою улыбку за глотком пива. Реджина тоже улыбнулась и сделала глоток пива. — А чего это ты испугалась? Того, что у меня есть сын или того, что он мог тебя увидеть?  — Конечно того, что он мог увидеть. Пусть он уже взрослый, но негоже смотреть на такое зрелище. Мне, как-никак, стыдно было бы, — объясняла Эмма.  — А если бы у меня был маленький сын, ты бы как отреагировала? И вообще, как ты поняла, что можешь ко мне подкатить, ведь я могла быть до сих пор замужем, — спрашивала Реджина, попивая пиво.  — Я не наводила о тебе справки. Ты просто мне понравилась, да к тому же мне нужна справка, не забывай, — Свон подмигнула Реджине, — а насчет ребенка — не знаю. Я никогда не встречалась с женщинами, у которых были дети.  — А у тебя были долгие отношения? Ты любила? Сколько тебе лет? — Реджина хотела побольше узнать о Свон.  — В академии я встречалась с одной девушкой. Полтора года были вместе, но… когда она поняла, что я фанатик своего дела… ушла. А я не стала ее останавливать. С тех пор у меня только быстрые отношения. Я не могу назвать те полтора года любовью. Если любила бы — не отпустила. Сейчас мне тридцать три. Но теперь встречный вопрос — сколько тебе лет?  — Тридцать восемь, через две недели будет тридцать девять, — Реджина хитро улыбнулась.  — Прекрасный возраст, — Эмма улыбнулась в ответ. Она уже закончила с едой и просто пила пиво, — какого числа день рождения? Хочу быть наготове.  — Двадцать первого, — коротко ответила Миллс. Она еще не знала, как будут строиться их с Эммой отношения, и сможет ли она впустить ее в свою семью и познакомить с друзьями. Свон кротко усмехнулась. — Ты празднуешь?!  — Праздную, но приглашать пока не буду. Вдруг ты, получив справку, свалишь.  — Я не навязываюсь. Наоборот, хотела поздравить так, чтобы не помешать, — Эмма прикусила нижнюю губу, — ты же разрешишь мне тебя поздравить?! — Ну, не знаю, если не выведешь меня. И сразу предупреждаю, что ненавижу лилии, вдруг тебя дернет их мне подарить. Бордовые розы тоже не люблю, я не старуха. И дарить мне всякую хрень для дома и интерьера тоже не нужно.  — Я это… собственно, хотела подарить просто бутылочку хорошего виски и сразу его распить… а тут такие заявления. Может, мне сбежать, пока не поздно? — в цвет смеялась над Реджиной Эмма.  — Можешь и сбежать. А можешь и не сбегать, но тогда виски мне тоже не нужно. Ты купи мне лучше бутылочку вина или мартини. После виски у меня голова болит.  — Отлично, — Эмма не сдерживала довольную улыбку. Она запоминала пожелания Реджины, ведь знала, что хочет угодить. Миллс также улыбнулась и тоже доела. Ей понравилось то, что Эмма не испугалась ее претензий и наставлений. Ведь до этого все люди начинали критиковать и бояться.  — Слушай, может, ты предоставишь мне спальню, — начала нагло заявлять агент, но потом быстро исправилась, поясняя свое желание, — моя машина осталась у больницы. А завтра ты могла бы меня закинуть туда, сразу написав справку. Свон не оставляла идеи заполучить этот злосчастный кусок бумаги, лишь бы вернуться на работу.  — Спальню? — Реджина засмеялась, — а ты наглая. Я при первой встрече не подумала, что ты такая. Тебе и спальню предоставить, я так понимаю, вместе с собой, и отвезти тебя завтра, и справку выписать. А потом ты, попользовавшись моей добротой, исчезнешь. И хорошо, если у тебя после всего этого хватит совести прислать мне бутылку вина на день рождения.  — Ты пытаешься меня раскусить? Не выйдет, это моя работа, — Эмма встала вплотную к Реджине. Она хотела ее еще раз поцеловать, но настаивать не смела. Хотя желание играло в жилах. — А моя работа зашивать укусы, — Реджина закусила губу, смотря на губы Эммы. Ей очень хотелось вновь ощутить их вкус.  — Наши работы тесно взаимосвязаны. Очень тесно, — Эмма вновь, как и в первый раз, положила руку на поясницу Реджины, сама делая шаг навстречу. Брюнетка на несколько секунд прикрыла глаза, быстро обдумывая то, на что она идет, и без доли сомнения шагнула вперед, целуя Эмму. Она, как и в первый раз, обняла Свон за шею, прижимая ее к себе. Миллс никогда не вступала в такие отношения, но почему-то эта блондинка ее притягивала и заставляла совершенно забыть о своих принципах. На этот раз Эмма времени зря не теряла. Она в тот же момент углубила поцелуй и стала подталкивать брюнетку. Женщины обошлись без сноса каких-либо предметов и дошли сразу до дивана в гостиной. Эмма, конечно, любила страстный секс на кухонном столе, или около стены, но сейчас ей нужна была горизонтальная поверхность. Прежде, чем они упали на диван, блондинка раздевала Реджину руками. Она снова не берегла руку после ранения, ведь сейчас были гораздо более важные приоритеты. Реджина тоже не стояла, как бревно, параллельно стаскивая с Эммы одежду. Ей было гораздо проще, ведь бюстгальтер улетел еще на кухне, а теперь она приспустила джинсы блондинки. — Ты нетерпелива. Мне это нравится, — когда с одеждой было покончено, Эмма навалилась на Реджину и тут же принялась ласкать губами и рукой притягательную грудь. — Я не люблю в постели «сопли», — ответила Миллс, накрывая руку Эммы на своей груди рукой, и сама немного сжимая. Она любила страсть, но не скорость. Для нее фраза «по-быстренькому» была оскорбительной.  — Не думай, что я не поняла этого, — Эмма придвинула коленку между бедер Реджины, еще чуть-чуть и она бы касалась самой горячей точки. А зубки оттянули затвердевший от возбуждения сосок.  — Ум… — Реджина приподняла бедра, касаясь коленки Эммы, тем самым усиливая трение, — давай без болтовни?! — брюнетка положила одну руку на грудь Эммы, а вторую на спину, чтобы самой ласкать эту прекрасную кожу.  — Я сделаю этой ночью для тебя всё, что ты заслуживаешь, — Свон любила секс, любила страсть или же нежность. Для нее секс был необходим, но вместе с этим она могла обходиться и без него. Но сейчас внутри блондинки царили совершенно другие мысли. Вместе с Реджиной она ни о чем, кроме их теперешнего занятия, думать не могла. Брюнетка заворожила агента настолько, что Эмма, не стесняясь, и даже без первого свидания легла с ней в постель. Эти ощущения были выше принципов, а желания оказались взаимны. Коленкой Свон надавила на нужный рычажок, и когда Миллс выгнулась в спине, Эмма снова вернула внимание губам, а рука сжала ягодицу. — Я много заслуживаю, — усмехнувшись, ответила Реджина. Это был больше подкол, хотя в какой-то степени и правда, ведь она любила получать все и всегда брала больше, чем давала. В какой-то степени это было нагло, но вот такая она, и с этим бороться брюнетка не собиралась. Реджине мешали недоспущенные штаны Свон, и ей пришлось выходить из этой ситуации изворотливостью и смекалкой. Брюнетка раздвинула ноги и, зацепив большими пальцами ног джинсы Эммы, она спустила их до щиколоток. Теперь Миллс могла полностью чувствовать девушку. Свон окончательно скинула с себя ненужные тряпки. — Без болтовни, — она чувствовала, как по телу бегала испарина. Обе девушки лежали обнаженные. Ничего не мешало Свон начать влажную дорожку поцелуев к вулкану, через который она даст Реджине желаемое. Эмма спустилась к самой каретке дивана и раздвинула ноги Миллс так, как ей самой было бы удобно ласкать женщину. Но касаться язычком Свон не спешила, для начала она прошлась по складочкам пальчиками. Ее обволокла теплая, вязкая жидкость, пленяя длинный палец в свои владения.  — Амм… — Реджина выгнулась в спине, и с ее уст сорвался стон. К стыду Миллс, у нее уже давно не было секса, и сейчас все ее чувствительные точки бежали навстречу прикосновениям Эммы. Свон не крайне медленно, но и не шибко быстро двигала рукой. Губы нежно целовали низ живота, переходя на грань ног, но не более того. И это сводило с ума. То, что делала Эмма, с каждым прикосновением приближало Реджину к пику удовольствия. До него было еще далеко, но эта дорога была незабываемо приятна. Брюнетка сейчас не думала о том, что, возможно, пожалеет об этой связи, хотя до этого она с легкостью сходилась и расходились с людьми. Не так быстро, как с Эммой, ведь эта девушка смогла завлечь ее в свои объятия. Свон не собиралась лишать и себя и Реджину оральных ласк. Тот запах, который Эмма вдыхала, целуя низ живота, сводил с ума, манил прикоснуться, не давал даже думать в другом направлении. И Эмма подключила губы. Пухлые, чувственные, горячие. Эмме было, по большому счету, всё равно, что эту женщину она знает всего два дня. Было плевать, что это первое их сближение. Свон хотела этого и действовала, даже несмотря на то, что такое чувствует и так действует впервые. Ведь перед другими девушками она не вставала на колени так скоро. Реджина широко открыла глаза и выгнулась в спине. — О, Господи, — это сорвалось вместе со стоном. Сердце бешено билось в груди, а по телу бегал табун мурашек. Сейчас Эмма дарила ей прекрасные ощущения, — это просто супер. Только не останавливайся. Слова, исходящее из глубин сознания возвышали, подталкивали и запрещали останавливаться. Хотя Эмма и не собиралась. Рукой дотянувшись до груди, Свон сжимала её, сминала, чувствовала, как Реджина накрыла ее своей. Язычок проходил по складочкам, собирая мурашки, зубки подключались, доставляя острое удовольствие, а нежные губы довершали дело, олицетворяя все «профессиональные» умения своей хозяйки. Брюнетка чувствовала, что приближается к пику удовольствия. Но ей хотелось еще и еще продолжать находиться на этой сумасшедшей грани. — Иди сюда, — она приподнялась и, захватив руку Свон за запястье, притянула к себе, впиваясь необузданным поцелуем в ее чувственные губы. Девушки оказались сидящими на диване, так что Реджина обнимала Эмму ногами, а Эмма поддерживала брюнетку под ягодицы. Свон начинала постанывать. Она ощущала Реджину и от этого получала то удовольствие, которое сейчас было необходимо. Девушки двигались в унисон, как будто читали мысли и желания друг друга. Это было невероятно. Целуя Эмму, Реджина просунула руку между их тел и вошла двумя пальцами уже в изнывающее от желания лоно. Брюнетка чувствовала, как и Свон хочет порцию ответных действий, так как ее тело уже давно кричало о желании. — Ум… — Миллс и сама завыла, чувствуя, как стеночки лона Эммы сжимают ее пальцы. Девушки пели несдержанными стонами. Эти звуки были настолько великолепны, как и ощущения, которые женщины друг другу доставляют. Они обе были влажными, обе нетерпеливо двигали руками, обе сжимали объятиями вторую. Сейчас существовала только одна мысль на двоих — «как же мне хорошо…» В данный момент вокруг растворилось всё. Оставалось только вожделение. Они пришли к пику вместе. Незабываемо было чувствовать, как тело девушки рядом дрожит в унисон твоему. Они не могли держаться и вместе упали на диван. Реджина оказалась снизу, а Эмма лежала сверху, обнимая ее. — Кстати, забыла сказать, завтра я выходная, — только сейчас вспомнив, сказала Реджина. Она широко улыбалась, смотря в потолок и ощущая на себе вес блондинки. То, что между ними сейчас было, было незабываемо, и Реджина не могла об этом не думать.  — Ты вот сама напоминаешь мне о работе, — Эмма зубами вонзилась в плечо Реджины, но совсем не больно, — но я знаю выход. Ты отвезешь меня в больницу и просто договоришься о справке. А вечером я приеду сюда, и ты сделаешь мне обработку и перевязку. Я же обещала каждый день заявляться. — Прости, детка, но в выходные утром я люблю поспать. Поэтому я позвоню в больницу и скажу, чтобы тебе выдали справку, — Реджина решила не лишать Эмму работы, тем более ее ранение не опасное и при должном уходе затянется очень быстро.  — Ладно, так уж и быть, я доеду на такси, — Свон произнесла это, махнув рукой, — а сейчас… — женщина встала на ноги, беря при этом Реджину за руки и потянула на себя.  — Повторим? — Реджина широко улыбнулась, смотря на Эмму в свете, исходящем с кухни.  — Продолжим, — поправила Свон, играя бровями вверх-вниз. Она тянула Реджину за руки, предполагая, где может находиться ее спальня. Но долго так идти они не могли и поэтому ввалились в спальню, целуясь. Их ночь была долгой, но страстной настолько, что девушки не жалели потраченных часов такого времяпрепровождения.