Незримое доверие

Эмма первой нарушила звенящее в ушах молчание. Они уже двадцать минут ехали в таком состоянии, но Свон понимала, что так оставлять нельзя. — Кемерон не смогла приехать? — Нет, у нее учеба, — фыркнул Мюрей, — теперь я рад, что она не познакомится с тобой. — Пока мы не приехали, давай поговорим начистоту. Ты имеешь что-то против меня только потому, что я агент ФБР, а ты работаешь в криминальной среде, или есть еще причины? Тео стал еще более злым из-за того, что Эмма знает, на кого он работает. — Прознала?! Значит, мне правильно ты сразу не понравилась. — Не горячись. Лучше бы нашел нормальную работу. С твоим складом ума и законными путями можно зарабатывать деньги. — Не нужно лезть в мою жизнь. Я сам решу, чем заниматься. А тебе нужно поменьше совать свой нос в чужие дела, — Тео перешёл на «ты», желая показать Эмме, что она для него никто. — Тут я тебя огорчу, но с того момента, как мы с твоей матерью вступили в отношения, вся её семья автоматически перестала быть для меня чужой, — Свон видела состояние парня, его желания и нервозность. И приняла решение спокойно говорить с Мюреем. — Но это не значит, что ты нужна этой семье. Мне важна моя мама и ее счастье, но она из-за тебя оказалась в тюрьме, — выплюнул парень. — Ты мне не открыл сейчас Америку. Я знаю, что частично виновата в том, где сейчас Реджина. Из-за моей работы она пострадала. Но поверь, я не хочу этого расклада не меньше вас всех. Я люблю её, Тео. И сделаю всё. — Сделай, а я посмотрю. Пока я еще не видел ничего хорошего, связанного с тобой. То тебе важнее работа, и ты унизила этим мою маму, то роешься в моем белье, теперь, благодаря тебе, ее подозревают в убийствах. Ты только говоришь, что любишь.  — Я человек дела и не бросаюсь пустыми словами, — Эмма кинула взгляд на Тео. — Какие слова, — Тео закатил глаза, — пафос так и прёт. — Взглянул бы на себя со стороны, — Эмма усмехнулась, возвращая внимание только на дорогу. — А что я? Я не подставлял свою девушку. Она у меня как у кота запазухой. В тепле и ласке. — Ей повезло, раз ты так о ней заботишься. Но вернемся к разговору о твоей работе. Ты уверен в будущем? — Хватит переводить на меня стрелки. Я работаю там, где хочу, и мне моя работа нравится, и ее я с тобой обсуждать не намерен. — Но ты также не подумал, что твоя работа может задеть твою девушку, — Эмма закатила глаза на такие колючки. — Она ее не затронет. У меня там все хорошо. — А теперь ответь на вопрос. Ты думаешь, я считала иначе, чем ты сейчас? — Эмма хотела добраться до сути Теодора. Чтобы он понял её и Реджину. Тео был умным парнем и понимал, что в данной ситуации Эмма права. — Что ты хочешь сказать этим? — Хочу, чтобы ты понял одну простую вещь. Нельзя быть уверенным в будущем на все сто процентов. Жизнь непредсказуемая штука. И наши с тобой работы усложняют ее во сто крат. Но, к сожалению, не только нам, но и нашим близким. — Моя никому ничего не усложняет, а только деньги приносит. Я не сижу у родителей на шее. — Ты смотришь вперед слишком узко. Расширь границы и тогда ты услышишь меня. — И что это я должен увидеть? — спросил парень, — я чего-то не догоняю. Ты хочешь, чтобы я бросил работу, которая мне нравится?! — Я хочу, чтобы ты думал о будущем. Кем ты будешь через пять лет? — Аналитиком. У меня будет карьерный рост, — Теодор был в этом уверен. — Это понятно, что в трудовой книжке тебе запишут эту запись. А что касается неофициальной части вашей фирмы? — Эмма приподняла бровь. — Это тебя не касается. Хватит об этом говорить. Сейчас для меня и для тебя важна свобода мамы. — Опять выпустил, — Свон закатила глаза. Она повернула руль вправо, входя в поворот. Они почти приехали. — А я их и не убирал. Давай лучше к делу. Что я должен рассказать? — Правду, — ответила Эмма и остановила машину, — тебе будут задавать вопросы, а тебе остается просто отвечать на них. — Как доказать, что это не она?! Ведь мама не могла зверски убить мужчин. У нее был папа, есть я, как семейный человек мог такое сделать?! — Тео не понимал, почему подозрения вообще упали на Реджину. — Всякое бывает. Хотя человек, на которого мы думаем, не семейный. Но и такие могут вполне оказаться психопатами. Пойдем. Тебе не нужно ничего доказывать, — Эмма вышла из машины. Тео только кивнул и пошел за Эммой. В нем теплилась надежда увидеть и поговорить с матерью.  — Подожди здесь. Присядь, — Эмма показала Тео на свой стол и кресло. — Хорошо, — Тео присел и начал осматриваться. А Эмма пошла в допросную. Она зашла как раз в тот момент, когда из нее выходили Вин и Лион. — Закончили? — Эмма кинула взгляд на измученную Реджину. — Да, — подтвердил Вин, — только что. А ты что? Реджина еле смотрела на Эмму. Она устала. Ее недосып сказался, она уже кушать хотела. Да и переживания из-за Эммы и сына не добавляло бодрости. — Ничего нового, — ответила Эмма и вышла из допросной сразу после адвоката. Она не хотела, чтобы Реджина знала, что сын здесь, а ей могут не дать с ним увидеться. — Агент Свон, я прошу сообщать мне каждый раз, когда будет назначен допрос, — сказал Лион. — Как же без вас, — зло сказал Вин. Если бы это была не Реджина, он бы был в ярости. Так как Брюс не давал задавать нужные вопросы, считая их провокационными или некорректными. — Я буду предупреждать вас о них. До свидания, мистер Лион, — Эмма услышал по тону Вина, какое у него состояние злости. — Всё так плохо прошло? — адвокат ушел, а Свон задала вопрос Ролистеру. — Этот… — Вин показал в сторону, куда ушел Лион, — он все перефразировал, уточнял, поправлял. С ним невозможно нормально вести допрос. — Но тем не менее, как он прошел? — Эмма посмотрела на Реджину, — она бледная. Устала, бедная моя. — Мне пришлось постараться, чтобы вытащить из нее все, что она помнит на данный момент, — Ролистер выдохнул, — но без доказательств ее показания ничем нам не помогут, как и ей. — Адель опрашивает коллег, Ранделл ищет в прошлом Доррсена. Мне кажется, нам нужно поехать в Сиэтл, чтобы опросить ближайшее окружение этого типа. — У нас нет предпосылок к этому, но я попробую что-нибудь сделать. А ты привезла ее сына? — Да. Он за моим столом. Им нужно увидеться, — Эмма кинула взгляд на любимую женщину. — Эмма… — Вин выдохнул и посмотрел на Реджину, — хорошо. Пара минут, не больше. — Я его позову. А потом ты сам с ним поговоришь, — Эмма пошла за Теодором. Реджина не знала, что ей разрешили увидеться с сыном. Она положила руки на стол, а на них голову. Была бы ее воля, она бы уснула прямо так. Но когда в допросную Эмма впустила Тео, у нее появились силы, а лицо озарила улыбка, — малыш мой. — Мама, — Теодор стремительно подошел к матери и обнял её, поднимая со стула, в который она уже вросла за часы допроса, — как ты? Всё в порядке? Тупой вопрос, — он отстранился, но рук не убрал, — что у тебя с лицом? — парень нахмурился. — Ничего, все хорошо, не думай об этом, — Реджина погладила сына по щеке, — как ты? Как бабушка? Дед? Они уже знают?! — Знают. Она всё рассказала. Это ваших рук дело? — злобно рыкнул Тео в сторону Свон, спрашивая про синяки. — Не сходи с ума, включи голову, — холодно осадила его агент. — Ладно. Как ты в целом? Плохо выглядишь. — Не ссорьтесь, мне и так тут не сладко, еще думать о ваших ссорах, — Реджина прижалась к сыну, — а я нормально. Справлюсь. — Бабушка, дед и я не верим в твоё обвинение. Будь за это спокойна, а то я знаю тебя, начнешь думать не о том, — Теодор гладил мать по спине. Он сейчас хотел стать для нее опорой и поддержкой. — Спасибо, мой сыночек. Я услышала тебя и не буду об этом думать. Вы все — моя поддержка. Я вас очень люблю. — Ну тише, тише, — Тео прижал голову матери к своей груди и успокаивающе гладил, — мы вытащим тебя отсюда. Будь уверена. — Я уверена, — Реджина крепко прижималась к сыну. Она впервые была так беспомощна в его глазах. — Реджина, — из объятий Миллс вырвал голос Эммы, — идем. Нам пора. Реджина отстранилась от сына, — малыш мой, все будет хорошо. Эмма и Лион докажут, что это не я, и меня выпустят. Держитесь там, будь рядом с бабушкой и дедом. Им нужна поддержка. — Я останусь здесь, — Тео поцеловал мать в макушку, — ты держись. С нами всё будет в норме. — Люблю тебя, — Реджина улыбнулась и пошла из кабинета, где в дверях на нее надели наручники. Она посмотрела на Эмму, — не переживай за меня. Я справлюсь. — Я провожу тебя. Тео, посиди здесь, сейчас к тебе подойдут, — Эмма пошла за конвоирами и Реджиной. — В ближайшие дни тебя не будут привозить сюда. Но я заеду к тебе завтра. — Хорошо, — Реджина натянуто улыбнулась, — проследи за Тео, не давай им давить на него. — Вин не будет давить. И в случае чего, Тео сможет дать отпор. Не беспокойся. — Я все равно буду беспокоиться. Это единственное, что мне остается делать. Там нечем заняться, кроме как лежать и беспокоиться. — Это вчера. Завтра тебя определят на работы. Но если хочешь, я могу договориться, и тебя освободят от этого, — Эмма хотела хоть немножко отгородить Реджину от опасности в тюрьме. — Не нужно. Пусть хоть что-нибудь меняется. А то эти стены… — Реджина ненавидела серость, а в тюрьме, где она сейчас находилась, был только этот цвет. — Я поняла. Ты права, — Эмма остановила конвоиров и вместе с ними Реджину. Парни отступили на несколько шагов, давая женщинам попрощаться, так как они дошли до двери на задний двор, где их ждал специализированный микроавтобус, — возьми деньги, — Эмма вложила в карман брюк Реджины купюры, — пригодятся. — Хорошо, — Реджина прислонилась лбом ко лбу Эммы, — я верю, что ты вытащишь меня оттуда. Я люблю тебя. Руки Свон легли на щеки Миллс, согревая своим теплом. — И я люблю тебя. Крепись, солнце. Ты у меня сильная женщина. Я верю, что всё будет хорошо. — Давай, — Реджина выдохнула и пошла в микроавтобус под конвоем. А Эмма проводила ее грустным взглядом. Но долго страдать мыслями и переживаниями она не собиралась. Сейчас нет на это времени. В данный момент жизни нужно усердно работать, а для плодотворной работы немного подумать о себе. И из этих побуждений Эмма направилась в буфет, а потом к Муру. Теодор осматривал помещение, в котором находился. Он сразу заметил зеркало и предполагал, что за ним сейчас наблюдают. Но парень не собирался на это реагировать. Он достал мобильный и стал строчить сообщение одному из своих коллег. — Здравствуйте, мистер Мюрей, — в допросную вошел Вин, — я агент Ролистер, у меня будет к вам несколько вопросов. — Я готов, — Тео хотел помочь следствию, чтобы его маму быстрее освободили, — но вы поясните мне, почему именно на мою мать упало данное обвинение. Ролистер сел напротив парня, — улики указали на нее. Перейдём к делу. Когда к вам в Сиэтл приезжала ваша мать Реджина Миллс? — Месяц назад, — Тео залез в телефон, — с двадцать первого по двадцать седьмое, — он смотрел в календарь. — Расскажите, где она находилась в эти дни в Сиэтле. Чем занималась и как себя вела. — Мы гуляли по паркам, кафешкам, магазинам. Вела себя, как обычно, как моя любимая мама, — Теодор отвечал спокойно. — Как она проводила ночи? Вы видели ее или слышали, что она куда-то уходила? — Вин все записывал. — Она спала, мы спали, — Теодор задумался, — в одну из ночей к ней приезжала ваша коллега. — Когда это было? И уверены ли вы, что она спала по ночам?! — Ролистер не прикапывался, а уточнял показания Реджины. — Это было за два дня до её отъезда. И я не держал свечку, но уверен, что спала, — Тео не нравились вроде бы такие простые вопросы. — Но точно вы сказать не можете?! А ваша девушка? Она вам что-нибудь говорила по этому поводу? — Не говорила. — Теодор, если вы продолжите отвечать односложно, это не поможет вашей маме, а возможно, и усугубит ситуацию. — Вы спрашиваете, я отвечаю. Я открыт для разговора, — Теодор смотрел Вину в глаза, а его голос был более, чем самоуверенным. — У вашей мамы был доступ к ключам от вашей машины в ночное время суток? — уточнил Ролистер, ведь Мур проверял звонки Миллс, и в такси она в какой-либо нужный им период не звонила. — Ключи я всегда кладу на тумбу в парадной. Но я бы заметил, если бы машиной кто-то пользовался.  — То есть вы уверены, что ваша мама не брала вашу машину?! — переспросил Ролистер. — Уверен, — не задумываясь, ответил Тео, — моя мать никого не убивала. В этом я тоже уверен. — Это должны подтвердить улики или показания, а ваша уверенность не является доказательством, — сказал агент, — мистер Мюрей, в жизни вашей матери были ли какие-то события, которые могли спровоцировать несвойственное ей поведение? — Я не заметил несвойственного ей поведения, — сначала ответил Тео, но потом замолчал и задумался. Ролистер не торопил его с продолжением, — разве что, когда она начала встречаться с этой… кхм… с вашей коллегой. — А что в ее поведении изменилось? Она стала скрытной или агрессивной, — Ролистеру было не приятно слышать от Тео такие слова по отношению к Эмме. Она была его другом, а сын Миллс открыто показывал свою неприязнь. — Нет. Она, наоборот, стала более нежной. В глазах появился огонек что ли, — Теодор пожал плечами. Вин удивился тому, что не понял, о чем говорит Теодор. — То есть агент Свон благоприятно влияла на вашу маму? — До того момента, пока не выбрала свою работу вместо нее! — Теодор не мог не огрызнуться. Ролистер и сам знал, когда это было, поэтому понимал, что этот момент никак не мог повлиять на Миллс. — Хорошо, мистер Мюрей, допрос окончен. Вас проводят. — Всё? — Тео растерялся и удивился, но медленно поднимался со стула. — Да, всё. Я вижу, что больше у вас данных нет, — Вин тоже встал. — Когда я смогу с ней нормально поговорить, а не одну минуту под наблюдением? — Тео и Вин вышли в коридор.  — Я передам ее адвокату, чтобы он подал запрос на предоставление свидания, — пояснил Ролистер, — но это займет немного больше времени, чем разрешение на звонок. — А мы с её родителями просто приехать и увидеть её не можем? — Пока нет. Через две недели мы полностью передадим ее дело в полицию округа, и только после этого ей разрешат свидания в приемные часы. Но это тоже будет по предварительной записи. — А искать настоящего убийцу вы будете? — аккуратно спросил Теодор, решая узнать не мнение Эммы, а других агентов. — Теодор, мы будем тщательно расследовать дело, и настоящий убийца будет осужден. — Настоящий? Или тот, которого вы сделаете таковым? — Тео ожидал ответа, смотря Вину в глаза.  — Настоящий, и мы не делали твою маму убийцей. У нас есть версия, кто это мог быть, и мы ее отрабатываем. Теодор, никто не хочет сажать невиновного. — Я верю вам, — Тео сказал действительно то, что думал. Но всё равно сидеть и ждать у моря погоды он не собирался, — найдите настоящего убийцу и отпустите мою маму, — он протянул руку Ролистеру. Вин пожал твердую мужскую руку, — я обещаю, мы разберемся. — До свидания, — Тео кивнул Вину и сам пошел из бюро. Ему не нужно было сопровождение. Выйдя на улицу, Тео поймал такси. И в машине набрал номер своего босса, решая попросить у него помощи. — Здравствуй, Теодор, — послышался властный голос в трубке. Мужчина был сдержан и спокоен. — Мистер Вонгер, добрый день. Простите. Не отвлекаю? — Тео не тушевался перед боссом. Но говорил быстро и по существу. — Ты позвонил вовремя, какой у тебя вопрос? — уточнил Вонгер. — Мою мать посадили по обвинению в убийстве. Но я точно знаю, что она этого не делала, — Теодор не обращал никакого внимания на водителя такси. — Чем я могу тебе помочь? Ей нужен адвокат? — уточнил мужчина. Он был готов помочь этому парню всем, чем может. — Адвокат есть. Мне нужно время. Я хочу остаться в Вашингтоне, чтобы проконтролировать расследование. Оно под контролем ФБР. — Ум… тут намечается крупная сделка, и я бы хотел, чтобы ты был здесь. Твои мозги мне очень помогут. — А удаленно я не смогу сработать? — Теодор не мог отказать Вонгеру, но и с матерью быть сейчас рядом обязан. — Давай попробуем. Если не выйдет, прилетишь первым же рейсом, — сказал Вонгер, — и с ФБР осторожнее. — Понял. А насчет матери? Вы можете помочь? Мне нужно знать, кто убийца. Сейчас улики указывают на нее. Но ее подставили. — Теодор, я все-таки не следователь, — мужчина усмехнулся, — давай я подключу людей у вас там, и они узнают подробности дела?! — Было бы замечательно, мистер Вонгер. Мне нужна ваша или их помощь. — Все решим, Теодор, твоя мама там не останется, — мужчина знал, какие способности у Тео, и поэтому парень ему был очень нужен. Ведь если Мюрей будет думать не о работе, это будет чревато потерей денег. — Спасибо, мистер Вонгер. Тогда до связи, — Мюрей попрощался с боссом и стал всматриваться в пейзаж за стеклом. Но долго ему быть задумчивым помешал телефонный звонок от Кемерон. — Привет, детка. — Привет, малыш, как там у тебя дела? Ты наконец-то встретился с мамой? — у девушки был очень радостный голос.  — Кеми, ты нужна мне здесь. У тебя еще долго запары в учебе? — Теодор был из тех парней, которые сильны духом и характером. Но для них важна женская поддержка в любой ситуации. — Я как раз и звоню сказать, что смогу прилететь через несколько дней, — радостным голосом сказала девушка, но услышала в голосе Тео волнение, — а у вас что-то случилось? — Беда. Но обо всём узнаешь здесь. Отец дома? — Тео говорил с Грэем о его переезде в Китай и поддержал отца в его работе. — Да, приехал час назад. Я его накормила, сейчас он в кабинете. — Хорошо. Я потом ему перезвоню, — Теодор должен был ввести отца в курс дела, — как ты? Не грусти, слышишь. Я понял, что подпортил тебе радость. Но сейчас возобнови её. Расскажи, как прошел день. — Нет, подожди, а что за беда?! — Кемерон сначала и не осознала слов Тео, — что-то с родными? С бабушкой или дедушкой? — Отцу пока ничего не говори, — Тео собирался сам поговорить с родителем, — маму задержали агенты ФБР. Она сейчас под следствием. — Что?! Как это? За что? — девушка была шокирована этой новостью, — ты что, шутишь? — Я не шучу на такие темы, Кемерон, — резко высказался Теодор, — мама ни в чем не виновата. Это ошибка, которую нужно исправить. — Тео, прости, не злись. Я просто шокирована этой новостью. Я уверена, Реджина не могла сделать ничего противозаконного. — Естественно, — фыркнул Теодор, — и больше ничего не спрашивай. Я сам ничего не понимаю. — Тео, я прилечу, как только смогу. Я постараюсь сделать это как можно раньше, — Кемерон хотела как можно быстрее оказаться рядом с Тео. — Я жду тебя, детка. Но помни, что я буду рад тебе только в том случае, если это не навредит твоей учебе, — Теодор немного расслабился при разговоре со своей девушкой. — У меня уже хорошо все с учебой. Так что я скоро буду рядом. — Отлично, Кеми, детка. Но сейчас мне пора. Нужно еще ба с дедом успокоить. А то я их знаю. Переживают. — Целую и люблю, пока. Сам не переживай. — Всё нормально. Люблю, моя красота. Вечером еще наберу. Пока, — Теодор закончил разговор с Кемерон. Такси продолжало его везти, а Мюрей не мог не думать о матери. Реджину вернули в камеру. Там совершенно ничего не изменилось. Все были на своих местах, но Миллс бы была просто счастлива сюда не возвращаться. Она прошла к своей койке. — Эй, врачиха, иди сюда, — крикнула Кара. Она сидела на койке над своей в позе лотоса. И своим позывом не дала Реджине даже присесть. Миллс выдохнула и спокойно подошла, — что ты хотела? — она без вызова смотрела на женщину. Кара посмотрела на своё окружение, и те сразу оставили женщин наедине. Сама же заключенная смотрела на Миллс со своей второй полки, как свысока. — Как допрос твой? Раскололи? — Допрос нормально. А раскалывать меня не в чем было, я не убивала. — Адвоката уже надыбала? Если помощь нужна — обращайся. Я раньше в юридической конторе работала. А то знаю я, каких они государственных предоставляют. «Признайтесь, и вам скостят». Не ведись. Пиздабольство всё! — Мне наняла адвоката семья, и я не ведусь на это, ведь мне не в чем признаваться, — сказала Миллс, смотря на женщину и не боясь ее. — Ладно, всё это лирика, — Кара совсем чуть-чуть наклонилась, подзывая Реджину к себе поближе двумя пальцами. Но сделала это так, чтобы самой продолжать сидеть выше Миллс. Хотя это и так получалось физически, но нужно было это еще доказать на эмоциональном уровне. Реджина приблизилась совсем чуть-чуть, чтобы Кара не достала до нее рукой, — ты что-то еще хотела сказать? — Для тебя есть работа. Во время ужина сядешь за мой стол, — Кара сказала тихо, но настойчиво. — Что?! Что нужно будет делать? — Реджина напряглась. — На месте узнаешь, — Кара села в тоже положение, как при начале разговора с Реджиной. Она не собиралась утолять любопытство Миллс прямо здесь и сейчас, по её первому требованию. — Тогда я не буду этого делать. Я не хочу здесь сидеть за какую-то контрабанду или еще что. Кара махнула рукой, давая понять Миллс, что разговор окончен, и её отрицательный ответ ничего для заключенной не значит. Она сказала своё слово. Жест увидели остальные заключенные и приняли на себя маски «ничего не слышали, ничего не знаем». Они вернулись к койкам, как и до прихода Реджины. Все из них поняли, что у Миллс нет выбора против Кары. Если Реджина не сделает, как сказала заключенная, она может пострадать. А Миллс поняла, что сделает то, что сказала Кара только в том случае, если это не противозаконно или от этого не пострадают другие люди. Она вернулась на койку, совершенно не зная, что делать дальше. Через сорок минут объявили обед, и заключенные направились в столовую. Кара не следила за Миллс и не собиралась подгонять или пугать её взглядом. Она знала, что хочет и шла своим планом. Кара не стояла в очереди. Она обошла её и первой взяла поднос, подходя к раздаче. Ей не смел никто возразить. Она пользовалась высшим авторитетом в этой тюрьме. Реджина же отстояла всю очередь и взяла свой первый ужин в этом месте. Он был, по ее мнению, отвратительным, и она совершенно не хотела это есть. Но решив это не так яро показывать, брюнетка со своим подносом подошла к столику Кары. Заключенная взглядом дала понять, что Реджина сделала правильный выбор. — Садись, — она ногой толкнула пластиковый стул в сторону Миллс. — Я хочу знать, что тебе нужно, — Реджина поставила поднос и сама присела. — Непринужденно пообщаться, — за столиком кроме Кары и Реджины еще сидели Шерил и Кэйл. Но они молчали. — О чем? — Миллс как будто не замечала еды, которую все вокруг ели. — О местных подработках. Ты будешь на меня работать, а я взамен возьму тебя под крыло. Ты можешь рассчитывать на мою защиту, — Кара ела, говорила и смотрела на Миллс. — Что я должна буду делать? — поинтересовалась брюнетка. — Всё, что скажу. Тебе придется постараться. — Давай без этого, ты говоришь, что делать, а я говорю «да» или «нет». Я не хочу в игры играть. — Подай, принеси, отнеси, постоять на стреме, если понадобится. Это мелочи. Остальное ты узнаешь, когда я начну тебе доверять, — Кара отпила чай, не переставая сверлить Миллс взглядом. Реджину никогда нельзя было назвать наивной, поэтому она была настороже. Задумываясь о том, что вариант Кары может ей подойти с некоторыми ее поправками. — Хорошо, я согласна. — Прекрасный выбор. Шерил, отдай ей свой кекс. Не видишь, наша малышка еще не привыкла к местной жратве, — Кара не показывала эмоции лицом, но внутри чувствовала гордость за выбор Реджины. — Я? Почему я? — женщина чуть ли не насупилась, но переложила свой кекс на поднос к Миллс. — Не нужно, можете даже мой забрать, — Реджина протянула Шерил свой кекс, — возьмите, кто хочет. — Я возьму, почему бы и нет, — заключенная забрала и свой кекс и кекс Реджины. Но не успела его донести до своего подноса. Его вырвала Кара. — Эй, черт, — заключенная фыркнула. — Всё лучшее детям, — Кара подмигнула Шерил и отложила кекс в карман кофты. Реджина просто сидела и смотрела на окружение, еду, и хотела домой. Сейчас это было ее мечтой, оказаться дома в объятиях Эммы. И знать, что в любой момент может увидеть сына и родителей. — Возьми это, — Кара положила рядом с подносом Миллс закрытый тампон. Причем так, чтобы его не было видно за гранями подноса. Реджина удивилась просьбе Кары, но все же взяла его, — что с ним делать? — Отдашь Бэйли, — просто сказала Кара и закончила свой ужин. Она встала со стула и, держа поднос, пошла из столовой. — А это… — Реджина посмотрела на Шерил, — просто отдать? — Отдать и забрать деньги, — подсказала заключенная, тоже поднимаясь. — Тут что-то спрятано? — Реджина держала тампон крепко в руке.  — Да. Ты знаешь кто такая Бэйли? — Шерил посмотрела на Миллс. — Нет, — Реджина помотала годовой, — это кто? — брюнетка совершенно не понимала, что вообще делается вокруг. — Это девка из блока С. Черный блок, — последнее, что сказала Шерил и убежала из столовой, оставляя Реджину «одну». — Зашибись, — Реджина посмотрела на свою сжатую в кулак руку, — и как мне ее найти?! — брюнетке ничего не оставалось, как пойти из столовой. Исправительный центр располагался таким образом, чтобы не провоцировать стычек на национальной почве. У темнокожих женщин был свой блок, у азиатов, латино и белых свои. Между ними ходить было позволительно в свободное время, но в основном многие предпочитали сидеть по своим. Но им приходилось встречаться в столовой и на работах. — Извините, а кто такая Бэйли? — Реджина зашла в нужный ей блок. Она никогда еще не чувствовала себя такой растерянной. — Ты кто вообще? — на Миллс отреагировала темнокожая высокая женщина. Ее выражение лица не внушало безопасность. — Я от Кары, и мне нужна Бэйли. Я тут первый день, — пояснила уверенно Миллс.  — Сразу видно. Заблудилась бедняжка. Так я тебе подскажу, — женщина приобняла Реджину, сильной хваткой держа подле себя, — никогда не заявляйся в наш блок без приглашения. — Эй! Эй! Личное пространство закрыто для проникновения, — Миллс попыталась отстраниться, — и мне не нужно ваше приглашение чтобы передать Бэйли то, что должна, — она ногтем тыкнула женщине в бок и наконец-то оттолкнула незнакомку. — Чего ты там передаешь? Давай сюда. К Бэйли я тебя пускать не собираюсь, цыпленок, — усмехнулась наглая заключенная. — Мне сказали передать Бэйли, ты Бэйли? Я уверена, что нет, так что в сторону или покажи мне, где ее найти, — Миллс не тушевалась, — детка, я тебе не какая-то там шваль. Так что разверни оглобли в нужном направлении, — Реджина набралась этих слов у заключенного, которого лечила. — Оу, цыпленок всё-таки курица, — темнокожая засмеялась, но дала дорогу Реджине, — последняя камера с левой стороны. — Благодарю за помощь, — Реджина улыбнулась с ехидством и пошла в нужном направлении. Она зашла в камеру, где находились несколько заключенных, — кто Бэйли? У меня для нее кое-что от Кары. — Я, — около стены стояла молодая женщина-мулатка. В камере находились еще двое человек. Но они никак не реагировали на вошедшую Реджину. — Я не знаю, что там, но меня просили передать и забрать деньги, — Реджина прошла в камеру ближе к девушке. — А что там может быть? Обычный тампон, — девушка пожала плечами, смотря на руку Миллс, — у нас их бесплатно раздают, зачем я тебе деньги еще буду давать?  — Слушай, мне, по большому счету, плевать, просто это тампон или нет, я сейчас верну его Каре и скажу, что тебе это не нужно, — Реджина спокойно стояла и смотрела на заключенных, — так что? Будешь платить?  — Какая-то ты резкая, — Бэйли фыркнула, но достала купюру и протянула Миллс. — Вот так бы сразу, — Реджина подошла, передала тампон Бэйли и забрала купюру, — премного благодарна, — она кивнула и пошла на выход. Бэйли проводила Реджину взглядом и усмехнулась. Ей есть, что рассказать Каре, после проделанной работы Реджины. Миллс вернулась в свой блок и в свою камеру, — держи. Я не знаю, какая должна быть сумма, она отдала столько, — брюнетка положила купюру на койку Кары. — Хм, — женщина посмотрела на деньги и не могла не усмехнуться. Она не ожидала, что Реджина так быстро выполнит ее задание. — Что-то не так? — Реджина скрестила руки на груди, — или все окей, и я пошла?! — Вали, — кинула Кара и убрала деньги, а Реджина сразу села на свою койку, наконец выдохнув.