Посмотри на меня

Шиноа остервенело грызла ручку. Она уже двадцать минут пыталась написать хоть что-то, кроме названия курсовой работы, но в голову, как назло, лезли один глупости. Книг из библиотеки она натаскала ещё в понедельник, но так и не открывала их до сих пор. Вчера ночью, неслышно выскользнув из постели Гурена, она отправилась к себе. Дело было не в том, что если бы они оба утром вышли из его комнаты, это бы заметили, нет. Хотя, конечно, и в этом тоже. Шиноа не собиралась спать с подполковником. В смысле, банально дрыхнуть. Ещё чего доброго, он бы её ночью обнял — тогда даже эти пару часов поспать бы не удалось. Девушка не могла заснуть, когда кто-то вторгался в её личное пространство. Она специально встала пораньше, а это было непросто. Специально не пошла на завтрак, что сулило голодное бурчание в желудке. И всё ради того, чтобы сенсей от неё отвязался — для этого надо было сдать хоть что-то. Хоть отдалённо похожее на курсовую. Но мысли никак не хотели складываться в слова, прочитанное в учебниках не откладывалось в голове, а спать хотелось просто невыносимо. В порыве злости на себя и ни в чём не повинные книги, Шиноа отбросил ручку и встала — ещё не хватало на занятия опоздать. Она уже взялась за дверную ручку, когда дверь перед её носом распахнулась, явив странно счастливую и возбуждённую физиономию Юичиро. — Я думал, ты ещё дрыхнешь. Почему на завтрак не пришла? — Что ты здесь делаешь, почему так врываешься? — теперь девушка сердилась не только на себя. — А если бы я тут голая была?! — Было бы круто, — осклабился Юи. — Повторить вопрос? — угрожающе спокойно уточнила Шиноа. — Ох, ты такое пропустила! — Юи проигнорировал её слова и, казалось, даже не заметил гнева. — Там подполковнику досталось! — Что? — Хиираги вмиг забыла про бесцеремонность друга. И о каком именно подполковнике речь был ясно без пояснений. — В смысле? Юи ухватил её за руку и потащил по коридору. Шиноа не сопротивлялась, лишь продолжала спрашивать: — Как досталось? Что случилось? Юи на ходу, явно наслаждаясь неосведомлённостью собеседницы, рассказывал: — В общем, сидим мы, кофе пьём. Вдруг видим, Гурен и Сейширо мечи достали. Йоичи, трусишка, сразу забеспокоился, а мне наоборот интересно. Дай, думаю, поближе подойду. Подхожу — они уже мечи бросили, мутузят друг друга так. Подполковнику по животу прилетело, он упал. Я подумал, что не может всё так кончится, только не в его случае, — Юи, наконец, остановился и толкнул дверь столовой, — проходи. Так вот. Шиноа вошла в просторное помещение, где всё ещё было много людей. Они оживлённо переговаривались. Перевёрнутый стол и пятна крови на полу рассказывали о произошедшем красноречивее еë друга. Он всё ещё что-то говорил, но Ши уже не слушала. Она подобрала ножны Сейширо, затем меч, так и оставшийся валяться после драки. Перекинула через плечо ремень и обвела собравшихся взглядом. Некоторые смотрели на неё с любопытством, некоторые даже с сочувствием. Но всем было до смерти интересно, что будет дальше. — Где мой брат? — максимально спокойно и невозмутимо спросила девушка. — В лазарете, — откликнулся какой-то парень из толпы. — Спасибо, — Шиноа даже смогла улыбнуться, прежде чем развернуться и выйти. Юи увязался было за ней, но был пойман Мицубой, которая невесть откуда появилась прямо рядом с ним. — Не лезь. — Почему? — возмутился тот. — Просто не лезь, — резко отрезала Мицу, и Юи обиженно фыркнул. «Надеюсь, повод был стоящим», размышляла Шиноа по дороге в больничный корпус. «Если они подрались из-за какой-то ерунды, или того хуже, из-за меня, добью. Обоих». Она была скорее рассержена, чем обеспокоена. В том, что с Гуреном всё относительно в порядке, сомневаться не приходилось — человек не сможет его сильно ранить. За Сейширо она не переживала вовсе — этот живучий, как пёс. И заживает на нём всё с такой же скоростью. Но, войдя в лазарет, первым делом она отыскала именно палату брата. Резко распахнув дверь, кинула меч прямо на пол и процедила: — Ты что-то уронил. Старший посмотрел на сестру с толикой презрения и ничего не сказал. А Шиноа продолжила: — Надеюсь, тебе больно. Сам придумал, или Курето подсказал? — Тебе-то что? Или ты переживаешь, как бы Курето про твои шашни с выродком-Ичиносе не узнал? — Что ты несёшь? Сейширо неприятно улыбнулся разбитыми губами. — Вы такие забавные, вы оба. Считаете меня тупым и слабым. Но Курето не видит, что у него под носом происходит, а ты не в состоянии держать в узде свою шлюшью натуру. Вопрос ещё, кто здесь тупой и слабый. Видимо, Ичиносе тебя хорошо ебёт, иначе какой смысл так низко падать. Шиноа почувствовала, как пульс стучит в висках. Она медленно приблизилась, скрещивая руки на груди. — Откуда? — бросила она. — От верблюда. У стен есть уши, сестрёнка. — Если ты кому-то расскажешь… — Что ты сделаешь? Расплачешься и побежишь папе жаловаться? — насмешливо осведомился Сейширо. — Нет. Убью тебя. Буквально. — Ой, напугала. Лучше уж любовничка своего натрави — у него сегодня почти получилось. — Это ты на него напал? — Да. — Зачем? Старший Хиираги чуть приподнялся на локте, брезгливо отодвигаясь от Шиноа. Ответил: — Не за твою девичью честь, не переживай. Нельзя защищать то, чего нет. — Мне не интересно твоё мнение о моём моральном облике. Зачем ты напал на Гурена? — У Курето спроси. — Спрошу. И нет, я не считаю тебя слабым. Мерзким ублюдком - безусловно, но не тупым. Она покинула палату, и, когда брат уже не мог её видеть, спрятала лицо в ладони. Всего на несколько секунд. Злая слеза выкатилась из-под века, ускользая сквозь пальцы. Шиноа взяла себя в руки и отправилась в палату Гурена. — Привет, — произнесла она беззаботно. — Ну, привет. Он выглядел даже хуже Сейширо. У того было разбито лицо, других повреждений она не заметила. У Гурена же были перебинтованы рёбра, под глазом и на скуле красовался синяк, губы потрескались и опухли. Девушка понимала, что уже завтра он будет выглядеть лучше, но приступ жалости всё равно подступил. — Больно? — Бывало хуже. — Что случилось? — У брата спроси. — У которого? — Да у любого. Шиноа прошла вглубь палаты, присела на краешек кровати. — Он знает. — Кто и о чём? — Гурен даже бровью не повёл. — Сейширо, о нас. — С чего ты решила? — внешне подполковник был также спокоен, но тревога в его душе нарастала. — Сам сказал. Повисла пауза. Неприятная, тягучая. — Он не поэтому… — Знаю. Это идея Курето. Чем ты ему насолил? — Ещё бы я знал… Шиноа поднялась, одёрнула юбку. — Что тебе принести? — Книгу мою из комнаты, если не трудно. Раз уж я здесь без дела валяюсь — хоть дочитаю. Девушка кивнула и уже собралась уходить, но Гурен взял её за руку, вынудил обернуться. — Эй, это ничего, слышишь? То, что Сейширо знает. Он не расскажет, смелости не хватит. — Мне всё это не нравится. Почему мы должны прятаться? Я не школьница, ты тем более. — Дай мне немного времени, ладно? — На что? Гурен не ответил, только переплёл свои пальцы с её. — Знаешь, оно того не стоит, — тихо произнесла Шиноа. — Я не хочу выслушивать от человека, который меня ненавидит, какая я шлюха и как низко пала. Не хочу бояться старшего брата и прятаться от него. Хочу быть с тем, кто мне нравится, не плетя интриг. — Уходишь? — Нет. Не знаю. — Книгу хоть принесёшь? — он слабо улыбнулся. — Дурак, — Шиноа отобрала руку, — принесу. Когда она ушла, Гурен какое-то время смотрел в одну точку, обдумывая услышанное. Она права. Нечестно требовать хранить его тайны. Ей ничего не будет за связь с кем угодно — хоть с чёртом лысым. Ему — совсем другое дело. Сыну недостойного клана никогда нельзя было даже мечтать о дочери верховного. Ни двадцать лет назад, ни одиннадцать, ни сейчас. А то, что девушки были разные, ситуацию только усугубляло. Со стороны могло показаться, что Ичиносе всё равно, с кем быть, лишь бы с Хиираги. Гурен невесело усмехнулся, и произнёс в пустоту: — Надо было выбирать Шинью. Ему терять нечего. Он сполз с подушки пониже и дотянулся до меча, покоившегося на соседнем стуле. Рукоять была тёплой и едва уловимо вибрировала. Гурен медленно провёл рукой вдоль ножен, повертел в ладонях. — Чему ты так радуешься? Или я не заметил, как ты мной овладела? Демоница, заключённая в мече, не ответила, но вибрация усилилась. Молодой человек вытянул клинок, откладывая ножны. Внимательно осмотрел, поймал своё отражение в лезвии. Его глаза были такими же, как всегда — фиолетовый не потемнел, не появилось оттенков красного, но оружие было очень приятно держать в руках и не хотелось выпускать. — Я не дам тебе выйти, — снова произнёс подполковник в тишине комнаты, — ты уже достаточно повеселились. Что ты со мной сделала? Ответом ему была тишина.

***

Когда Шинья узнал о произошедшем, он хотел немедленно кинуться к другу, но сидевшая напротив Шиноа не дала ему этого сделать. — Давай не будем устраивать из случившегося трагедию. Ну, подрались мальчишки, бывает. — Не просто подрались, и не мальчишки, а офицеры командования, — возразил молодой человек. Но вскакивать с кресла больше не спешил. — Уверена, Курето позаботится о том, чтобы общественность не очень волновалась по этому поводу. — Ты сюда меня успокаивать пришла, или убеждать, что ничего не произошло? — И то и другое. Но, вообще, я за советом пришла. Шинья удивлённо глянул на сестру. Нет, это не шутка, она была убийственно серьёзной. — За советом? Давно ли тебя интересует моё мнение? — Всегда интересовало. Я могла его игнорировать — но это уже другая история, — Шиноа поёрзала в кресле, — так поможешь? — Ну, говори. — Ты знаешь, мы с Гуреном… Я хотела сказать «спим вместе», но это не так называется, — она осеклась, подбирая слова. Это продлилось несколько секунд, и генерал-майор уже хотел сам дать определение, но сестра его опередила: — Встречаемся. У нас отношения. Так, вроде, говорят. — Так, — Шинья одновременно и подтвердил правильность определения, и поторопил собеседницу. — И теперь я столкнулась с тем, чего не ожидала — с осуждением и страхом быть подвергнутой остракизму. Хиираги-старший сморгнул и неуверенно улыбнулся. — Ты подбираешь интересные выражения. Можно я передам твою мысль проще? — Угу. — Тебе не нравится, что ваши отношения нужно держать в тайне? — Да. — Какого совета ты от меня ждёшь? Шиноа встала, явно нервничая. Прошлась по кабинету, села обратно. — Сейширо всё знает. Шинья на секунду прикрыл глаза и вздохнул. А девушка продолжала: — Ты тоже. Не в курсе только Курето и отец. Не проще ли рассказать им, чем терпеть оскорбления и угрозы? Бояться последствий? Если я сама приду к брату и папе — они меня не убьют. — Тебя — нет. — И его не убьют. Курето, наверно, рассвирепеет, но ничего делать не станет. Не станет же? Шинья молчал. Сестра ждала, что он её поддержит, возможно, даже одобрит, но он не мог. — Ты ведь не об этом спросить хочешь, правда? Девушка опустила голову. — Иногда я не понимаю, как ты можешь быть таким умным, будучи таким дураком, — тихо произнесла она. — Ши, я не могу сказать тебе, что делать. Ты любишь его? — Нет. — А если подумать? — Думала уже. Не люблю. Он мне нравится до дрожи в коленках, но это не любовь. Влюблённость, сильная, сносящая крышу. Но не любовь. — Хочешь оставить его позади, найти кого-то получше? — Не лучше. Хотя бы такого же, но без всей этой унизительной конспирации. Шинья встал, вышел из-за стола и обнял сестру за плечи. От неожиданности она застыла, а потом медленно обняла в ответ. — Он не пара тебе, сестрёнка. Гурен — мой лучший друг. Я люблю его… Нет, не как брата, мои мне даже не нравятся. Я люблю его, как тебя. Поэтому не хочу смотреть, как вы мучаете друг друга. Ты можешь пойти к отцу, к Курето. Можешь всё рассказать и, скорее всего, они какое-то время побушуют, потом успокоятся. Тебе легче, чем было Махиру — она была старшей. На тебе не лежит это бремя. Но когда исчезнет эта проблема — появится другая. А за ней ещё одна. Гурен — не тот человек, который может просто любить. Я это знаю лучше всех. Лучше всех из живых. Шиноа прикусила нижнюю губу, высвободилась из объятий и потянулась к своей сумке. Достала книгу и передала брату. — Вот, отнеси ему, пожалуйста.

***

Шинья пришёл к другу под вечер. Просто открыл дверь и вошёл, не утруждая себя стуком. — Не притворяйся, я вижу, как у тебя дрожат веки. Не хочешь меня видеть — так и скажи. — Да проходи уже, — Гурен сел на кровати, больше не пытаясь делать вид, что спит. — Знаешь, это справедливость. — Что? — Тебя настигла карма. Она возвращает весь причинённый вред в двойном размере. — Я сейчас встану и ещё раз тебе в морду дам, — серьёзно пообещал Гурен, но с места не двинулся. — А тебе даже идёт. Ты после драки всегда выглядишь лучше, чем до. — Ты издеваться пришёл? — Нет, принёс кое-что, — он протянул подполковнику книгу и посмотрел на него в упор. Гурен облизнул нижнюю губу и поморщился — её противно защипало. — Ясно, — только и произнёс он. — Прости. — Иди к чёрту. — Она имеет право. — Уходи, по-доброму прошу. И Шинья ушёл. Он хотел ещё сказать, что догадался, что нужно Курето. А ещё, разведка донесла о местоположении нескольких вампиров, предположительно связанных с Сибатой. А ещё, что М-24К работает. Но не стал. Пока начальник в больнице, его обязанности на Мито, а она не любит быть одна. После ухода Шиноа, пришла Мито. Рассказала ему много важного и интересного. Того, что могло бы поднять Гурену настроение. Она не любила сантименты и не захотела навещать старого друга — он не при смерти, не ранен тяжело. За неделю оклемается. — Лучше ты ему расскажи. Может, повеселеет, — закончила она. Но генерал-майор не рассказал. Он дал другу время.

***

Было уже совсем темно и совершенно тихо. Книга лежала корешком вверх, почти дочитанная и уже не такая интересная. Гурен не спал — дремал, откинув голову на подушку. Тёмные волосы разметались, лоб покрывала испарина. Благодаря чёрному демону его раны затягивались быстрее, но это не значит, что они меньше болели. Перед сном медсестра сделала ему обезболивающий укол, но у быстрой регенерации была и обратная сторона — лекарства действовали не так сильно и не так долго, как на обычных людей. Да и что уж греха таить, Гурену хотелось физической боли — она делала душевную не такой острой. Когда Шиноа говорила ему о том, что была влюблена, Гурен воспринял это с некой снисходительностью. Идиот самонадеянный. Да его же как мальчишку развели. Шиноа всего-то лишь позволила ему считать себя хозяином ситуации. Тем, в кого она влюбилась. На деле, это он в неё, по самые уши. Нет, она не строила коварных планов, просто оказалась умнее него. Она заслуживает кого-то получше. Юи, например. Он моложе, не такой циничный, не тащит за плечами всего того, что давило на него, Гурена. Пусть она будет счастлива с ним. Молодой человек со стоном перевернулся на бок, зарываясь лицом в подушку. Мысль о том, что Шиноа может так же смотреть, как смотрела на него, на кого-то ещё, была невыносима. Что может целовать кого-то. Они были вместе всего ничего. Да, их тянуло друг к другу давно, но это даже романом было назвать нельзя — так, интрижка. Почему же так хотелось закричать?.. — А я предупреждала, — елейным голосом произнесла Махиру, — говорила, что она в тебе разочаруется. Зачем ты просил её дать тебе время? На что? Мужчина молчал. Он не хотел открывать глаза, не хотел видеть эту… — А, ты сам не знаешь. Что ж, это было бы грустно, если бы не было так весело. Прости, конечно, но я питаюсь твоими эмоциями. А боль такая вкусная! Гурен разлепил веки и огляделся. Он всё ещё был в палате. Было темно и он не мог понять, где демоница, не видел её. А голос, между тем, продолжал: — О, сколько ты успел наделать глупостей! Теперь тебе будет больно всё время. Она работает с тобой, живёт в том же здании. Давно мне не было так весело, с самой моей смерти. Тогда ты чуть с ума не сошёл, а я почти заполучила твою душу. Нет, я не надеюсь, что сейчас будет так же — всё-таки тебя просто девушка бросила, но хоть что-то. — Где ты? — холодно уточнил Гурен. — Там, где и положено быть монстрам — под кроватью. Заглянешь? — Я ранен. — А я знаю. Ну, спустись сюда. Не пожалеешь. Сам не зная, почему, Гурен откинул одеяло и слез с кровати. Заглянул под неё и встретился глазами с ненастоящей Махиру. В следующий момент его поглотило ничто.