Две слишком разные звезды

И вот в который раз все получается так как ты думал. Отношения, любовь… Наш мир настолько погряз в разврате и лжи, что ты уже не веришь, а реально ли всё это? Тебе столько раз разбивали сердце, что уже просто мысль об этом чувстве заставляет его судорожно сжиматься от страха. В итоге ты настолько устаёшь от всего, что не замечаешь, как начинаешь червственеть. Процесс пошёл и очень трудно остановиться. Почему люди не видя, что своими неосторожными действиями они причиняют только боль человеку? За что всё это? За что ты должен просыпаться посереди ночи от дикой боли в сердце? Не понятно, почему мир стал настолько жесток. Он ломает самых сильных людей и доводит их, увы, не до счастливого конца… К сожалению, это не из разряда тех сказок, которые нам читали по ночам. На самом деле любовь печальна. Она солёна, как твоя кожа, и могущественна, как летний шторм. Она раздаётся акапеллой по венам и бьёт прямо в голову. Она призывает выть и кусать ключицы, улетать ввысь и теряться среди облаков, а потом, замёрзнув, разбиваться вдребезги. Любовь вызывает постоянное голодание. Любовь прячется в темноте, обитает на крышах и полях. Любовь — пламя, через которое мы прыгаем. Наши улыбки — искры, а слёзы — сажа. Слова — пули, и любовь картечью пробивает грудину. Любовь печальна. И любовь прекрасна несмотря на ураганы, дожди и холодные ночи твоего сердца.

***

На душе слишком больно. На улице слишком душно и тесно. Хочется просто сбежать. Ветер свежими потоками обдувает заплаканное лицо, тем самым не давая вновь заплакать. Телефон вибрирует в кармане уже неизвестное количество раз. А один и тот же абонент на той стороне трубки уже который раз получает игнорирование. Холодными руками сжимаю края куртки, и прикусив в задумчивости губу, решаю отправиться куда-нибудь подальше, но только не домой. В такие моменты жизни как сейчас, ты словно теряешь контроль и начинаешь падать. Падать не только физически, но и морально, разбивая в кровь колени, лицо, — рушить абсолютно всё, а самое главное, своё сердце, в котором, казалось, больше нет ничему места. Он сломал, сломал меня так умело и так больно, что хочется ненавидеть его всю оставшуюся жизнь и презирать те моменты, которые он заполнил своим присутствием. Ненависть, злоба, именно настоящая злоба и боль, которую я никогда не испытывала, даже моё прошлое не делало мне так больно. Хочется разрушить его в ответ, не задумываясь о последствиях, хочется сделать больно, так, как это сделал он. Найти немноголюдное место в парке, в который я пришла, удается не сразу, но усилия того стоят. Всего через несколько минут прогулки в одиночестве становится намного легче, а все левые мысли рассеиваются. Ну почти все. Слово «настроение» сейчас для меня не существует. Лишь пустота, и никаких мыслей. Мой путь привёл меня к реке. Такой холодной и свободной. Хочется до посинения стоять здесь и просто мёрзнуть наблюдая за небольшими волнами, несущими ещё больший колючий холод. Щёки окрашиваются в алый, а кончики пальцев отказываются чувствовать ветер. Опять потерянная для целого мира. Опять ненавистная ко всему живому. Мысли рассеяны. Собрать не получается. Больше вообще ничего не получается. Даже дышать становится труднее. Через несколько часов бесцельных похождений по парку я начинаю серьёзно замерзать. Лёгкая куртка не спасает от порывистого ветра. И мне ничего не остаётся, как сесть на автобус и приехать домой. Что я собственно и сделала.

***

Не видела смысла куда-либо идти, вставать с кровати и что-то делать. Моё тело отказывалось подчиняться далёкому голосу разума, который говорил, что надо бежать на работу. Я медленно, делала глубокий вдох, накрывала себя одеялом, подворачивала его так, чтобы ни одна моя часть тела не соприкасалась с реальным миром. Темнота накрывала и заставляла придумывать разные картинки, ситуации, которых никогда и не было. Вокруг меня по крупинкам строится новый мир, такой далёкий от реальности, где все как мечтает каждый человек моего возраста. Возраста, когда ничего не получается, ничего не выходит, постоянно кажется, будто все вокруг сговорились, чтобы у тебя одного было все неладно, а главное, вокруг все такие счастливые, довольные, улыбаются постоянно, и всё то у них складно и ладно. А ты даже напрячь лицо не можешь, чтобы изобразить хоть какое-то подобие улыбки, только лишь недовольное, убитое тело, в котором мертвая душа разлагается на части, но гадина такая, мёртвая ведь, а болит, как живая. И жить то вроде не хочется вовсе, только интерес дикий, что же там дальше, как же это я вывезу эти проблемы или что со мной станется, или тоска одолеет меня. И этот интерес не даёт покоя, постоянно шевелит меня изнутри, и шепчет ну-ка погляди, как там другие живут, а как вот этот, а вот тот. И самое смешное, что слушаешь ведь и подчиняешься, так и живёшь жизнями других людей, а свою пускаешь на погибель. Прошло довольно много времени… две или три недели с того вечера, когда я последний раз видела Чонгука. Конечно не считая бесконечные картинки в телевизоре и флаеры на улицах. Мой телефон не прекращая вибрировал и в конечном итоге батарейка телефона сдалась и отправила мобильник в долгий сон. Я не стала оживлять сею технику и закинув тот в глубь портфеля закрыла глаза на всё и всех. Жизнь стала протекать обыденной рутиной как и ранее. Работа, упрёки лысого начальника, дом, диван, Король Ли, студия. Ту я не посещала около недели из-за отсутствия вообще какого-либо желания пересекаться с парнем. А может из-за страха… Но спустя неделю я прочитав ленту узнала, что группа Чонгука уехала в Японию и теперь я спокойно могу заняться тем, чего мне так давно не хватало. Я снова посещала студию, к счастью не разу не встретив ни Аран, ни Джексона, ни Чонгука. Чувства приходили в норму, а едкий привкус воспоминаний изредка напоминал о себе, на что я так же старалась закрыть глаза и прогнать к бабени-фени эти мысли, давая кровоточащей ране зажить как можно скорее и отпустить к чертям уже это «прошлое».

***

Противно-настойчивая трель звонка вырвала меня из сладкой неги и прекрасного сна, в котором, я — до невозможности прекрасная, — кружусь в танце с не менее прекрасным Королём Ли… Но потом вдруг противный звон врывается в мой сон и Король растерянно смотрит на меня, не желая выпускать свою Королеву из крепких объятий… Чудесный сон пошёл трещинами и рассыпался кучей мелких осколков, которые истаивали в утреннем свежем воздухе. По оголенной коже ноги торчащей из-под тёплого одеяла пробежали мурашки, и я поёжилась. Чувствуя лёгкую боль в горле и некую слабость. Не стоило выходить вечером в магазин в одних шортах и безразмерной майке… Ох, заболею… Тут же лениво потянулась, не обращая внимания на то, что звонят в двери. — Да хоть сломайте этот звонок, плевать, мне же лучше! Повернулась на бок и свесила руку с кроватки, угодив ладонью в мисочку… Всё же вчера я провела вечер с диваном, слезами, прекрасным Королём Ли и токпокки. Хорошо хоть мисочка без еды. Я сейчас наверняка выгляжу как эта мисочка — такая же гладко-опухшая и маслянисто-блестящая, а ещё и с пунцовыми губами от того, что вчера с дуру заказала самые острые токпокки, так ещё и три порции зарыла в свой желудок. Мисочка ещё и туповатой оказалась на пробу. — Да сколько можно уже, ёлки-палки? — задала я белому потолку вопрос, аля стук не прекращался, повернувшись снова на спину, мимоходом отмечая, что в углу разбросаны не пойми какие вещи, а по середине валялись коробки от заказанных токпокки и случайно поломанные палочки. Да, я вчера не с первого раза смогла нормально разъединить палочки, но это долгая история, полная моральных страданий от осознания себя тупой мисочкой и оплакиваний изломанных палочек для еды. Всё просто. Звонить внезапно перестали, я успела перевести дыхание, но как оказалось — зря, потому что на мою бедненькую дверь обрушилась серия ударов. Да ёлки-палки! Кто там хочет меня оставить без двери?! Я со злости соскочила с кровати, по пути накидывая одеялко, скручивая в то всю свою тушку до носа и спотыкаясь о мисочку. Край одеяла тянулся как плащ позади, отчего я чувствовала себя как Цезарь. Даже не посмотрев в глазок, перевернула уже вставленный в замочную скважину ключ и со злостью открыла дверь, позёвывая. — Ты померла тут что-ли? Почему я до тебя дозвониться не могу? Почему я в конце концов не могу открыть замок в двери, хотя ключи у нас одинаковые? — набросилась на меня Аран, отодвинув меня в сторону и залетев в квартиру как флеш-монстр, засыпая кучей риторических вопросов одновременно снимая обувь, и затем топая на кухню, таща за собой какие-то пакеты, и насвистывая песенку под нос… На что я лишь цокнула, закрыла дверь за нежеланным гостем и покатилась за подругой. Да, именно покатилась, ибо одеяло было шириной и длинной в футбольное поле. — Иди отсюда, — пробурчала я, залезая на стул, в то время как подруга что-то доставала из привезённых с собой пакетов и ехидно ухмылялась. — Я тоже рада тебя видеть, муженёк, — съязвила та, набросившись на меня с объятиями и прочим соплями, на что я лишь поморщилась и отталкивала ту как могла. — Так почему я дозвониться до тебя так долго не могла? Телефон потеряла? — отстранившись и продолжая доставать продукты, спросила та. Вопрос был проигнорирован, как и последующие после него, на что Аран закатила глаза и достала из пакета уже полюбившиеся мне коробочки, а именно такие же, что сейчас валяются посреди комнаты за стеной. Неет… Только не токпокки… Мой организм и так мироточит от переизбытка остроты… — Я не хочу… иди отсюда, — снова промычала я, вставая со стула, и уже хотела отправиться досматривать прекрасный сон, но… — Бёль! А вдруг мне плохо или я страдаю?! Как можно так легко взять и прогнать того с кем ты ложу делила?! Неблагодарная! Чувство ущемленной за хвост справедливости, просто таки заставило меня снова развернуться к подруге. Та стояла довольная и лыбилась во все 32 белых и здоровых зуба. — Да, я вижу какая ты у нас страждущая-болящая… — цокнула я, упираясь о дверной проём. — Давай хотя бы чаю выпьем? Не зря же я сэкономила на новой туши и купила столько прелестей и одновременно обидчиков женской фигуры? — перевела та взгляд на горку купленных сладостей среди которых красовался шоколадный тортик, который сразу же пал в мой взор. Я тяжело вздохнула и кивнув вышла из кухни, дабы хоть привести себя в порядок. Как вы уже поняли — Аран ничего не знала про меня и Чонгука, что меня не могло не радовать. Излишние вопросы о том: страдаю ли я, скучаю ли я, и тому подобные были ни к чему. Не находите? Думаю на этот раз я правильно поступила, что не рассказала Аран о брюнете раньше времени.

***

— Бёль, нужно чем-нибудь заняться в эту чудесную субботу. Что на счёт выпить по соджу и как истинные особи женского пола обсудить то, какие мужики козлы? — поедая почти последние женские прелести предложила Аран, от чего я хотела отказаться сразу же, но… соджу… — Очередное неудачное фиаско в любви? Неужели тот гоблин лопоухий наконец ушёл? — возрадовалась я. — А я сразу была против этого чудилы. — Он не ушёл! Мы просто сделали паузу в наших отношениях… и он уехал к родителям… — пробурчала подруженька, надув губки. — Ладно, ладно. Куда путь держим то? Тут же мы задумались о том, как же нам провести уже почти вечер до дикости скучной субботы. Две молодые, симпатичные и вроде как свободные русские девушки не должны сидеть взаперти, словно Рапунцель в сказке. Душа требовала праздника и убиения горя! А когда душа требует праздника — мы идём пить! Через час мы, все такие из себя красивые и прекрасные, уже спускались в метро и направлялись в самый красочный, ярмарочный и людный райончик Сеула! Каннам!

***

Вечерняя прохлада весны пускает приятные мурашки по спине, прикрытой лишь лёгкой ветровкой, отдавая зябью где-то в кончиках пальцев и заставляя ёжиться от очередного дуновения ветра. А на губах застыла лёгкая улыбка, непонятно чем вызванная: то ли свежими мыслями, то ли лёгкостью в душе после всего произошедшего, то ли вдохновением, втянувшимся в лёгкие вместе со свежим воздухом, что присущ только подобным ночам. Так беззаботно и легко я не чувствовала себя очень давно. Похоже согласиться на предложение Аран было неплохой идеей. Мы влились в яркую и пёструю толпу на одной из самых оживленных улочек, топая нога в ногу. Разноцветные фонари светло освещали всё вокруг. Осматривали витрины, красивых прохожих и думая о том, а куда все-таки нам пойти. Мы зашли в маленький подвальчик, похожий на некое кафе одного из переулков и, заказав себе очередную порцию токпокки… Господи Боже мой… какую-то лапшу, и пару бутылочек долгожданных соджу, принялись обсуждать всё, что произошло с нами за столько долгое время. Мы жаловались друг-другу на начальство, на наглых коллег, мизерные зарплаты, неожиданную дороговизну чуть острых токпокки и вселенскую несправедливость кастовой системы в Индии (видимо соджу все-таки подействовало слишком быстро). Никаких парней. Ни каких несчастий. Через полтора часа мы уже гуляли по красочному Сеулу, включив музыку в телефоне и пританцовывая. Типичное поведение для слегка пьяненьких девушек. Были бы на Родине — каждый третий фонтан давно бы знал о нас. Погода стала портиться и припарка предвещала скорый дождь. Что не могло не радовать. Гуляли себе, гуляли… Как вдруг: — Это что Джексон?! Эй! Джексон! Оппа! — показался знакомый силуэт парня вдалеке, от чего подруга пала в радость и удивления одновременно, в тот момент как я проклинала себя за то, что вообще открыла сегодня дверь этой писклявой особи, уже тянувшей меня за руку в сторону парня. Я конечно не рассказала и про Джексона. Да и сама забыла уже о произошедшем. Но как можно было узнать на таком расстоянии, что это был именно он — я не знаю, но у подруженьки либо нюх, либо соджу творит чудеса… — Ты почему здесь?! — радостно завизжала подруга от неожиданной встречи и отпустив мою руку, накинулась на парня. Я же пыталась слиться со всем рядом стоявшим, но моя ярко синяя ветровка строго на строго сказала — нет! — Давно не виделись. Привет, Бёль, — послышался слегка растерянный голос Джексона. — Гуляете? — Да вот решили кости размять, — усмехнулась Аран, толкая меня в бок. — А ты тут что делаешь? — В магазин съездить решил, и прогуляться заодно, уж больно хорошая погода сегодня, — закинув голову чуть назад, пробурчал тот. — Ааа… — задумалась подруга. — Может присоединишься к двум русским одиноким дамам? — предложила и подмигнула та. Чёрт тебя за ногу, Аран… Я хотела подойти к этой особи вырвать язык, дабы сначала думала, а потом говорила, но я стояла в ступоре, уже зачитав молитву в надежде на его отказ. — Было бы не плохо, — мои надежды рухнули как карточный домик, а слюна застрявшая в горле уже с момента встречи наконец пробилась куда нужно после услышанного ответа. — Только пойду машину припаркую и вернусь. — Мы будем вон в том кафе, а то кажется скоро дождь пойдёт, — уточнив указательным пальцем наше место ожидания, возрадовалась Аран. Парень кивнул и развернулся в другую сторону, напоследок скосившись на меня. Моя злость сейчас походила на нечто большее, чем просто злость. Я хотела столкнуть Аран в реку, до этого привязав здоровый булыжник к её хрупкой ножке. Но как объяснить ей причину моей злости я не понимала, но и не стерпев всё-таки показала своё недовольство. — Ну что? Довольна? — сурово выкрикнула я, как только мы двинулись к тому самому кафе. Та шла довольная как будто выиграла машину в лотереи. — Довольна? — спокойно переспросила она, не понимая в чём причина такого наезда. — У тебя вообще мозги есть!? А!? Весь вечер нам испортила! Мы же собирались чисто по-женски время провести, так зачем нам очередной козёл с яйцами? — Да что ты злишься? Ну предложила я! Подумаешь! Что плохого в Джексоне и в том, что он проведёт время с нами?! Да ты хоть знаешь сколько девушек за ним ухлестывает? Я тебе личную жизнь строю, дурочка. — Да какую к чёрту жизнь?! Он обидел меня! — почти сорвалась на крик я, заходя в кафе и не обращая внимания на окружение села за первый попавшийся свободный столик. Аран зашла следом. — Что? — Это правда, — позади нас послышался спокойный голос. Я обернулась и встретилась взглядом с Джексоном, зашедшим в кафе и подходящим к нашему столик. Аран сжала моё плечо, так и продолжив стоять. — Чем ты обидел мою Бёлюшку? — соджу даёт свой ход и в Аран просыпается герой. Дело плохо… Дело дрянь… — Аран, замолчи, — мне уже это начало надоедать и хотелось не вспоминать прошлое поскорее закрыв эту тему. — Может закажем чего-нибудь вкусненького? Я обратилась к обоим, не замечая некое напряжение между подругой и парнем. Мне очень-очень не нравилась такая обстановка и таков исход вечера. Повисла лёгкая тишина, со стороны подруги и парня. Я приподняла голову и пробежала по кафе глазами в поисках спасения и надежды на то, что никто не наблюдает за этим концертом. Кафе было забито людьми. Взор пал на большой столик за которым расположилось небольшое количество человек, скромно, но здраво что-то обсуждающих и не переставая трапезу, среди которых я узнала семь уже всеми известных личностей, и одна из этих личностей была именно той, которую я так упорно избегала, а сейчас так легко забрела в мышеловку. — Чонгук? — мой голос осип и выдал лёгкий шёпотом губами, как только взгляд остановился на знакомом брюнете, который в то время уплетал что-то съедобное и похоже к счастью так и не заметил меня, и всю происходящую картину. Я резко вскочила с места, так будто у меня ракета в попе и развернулась дабы помешать этому концерту. — Пожалуйста, давайте уйд… — меня перебили. Чего и требовалось ожидать. — Я поцеловал Бёль без её разрешения. От чего она расстроилась, и ушла так и не дав мне извиниться, — проигнорировав моё предложение, спокойно выпалил парень. Я пала в ступор. Аран убрала руку с моего плеча, понимая что меня задевает даже то, что ко мне приближается парень ближе чем на десять метров, а тут такое… — Что!? Да как ты посмел!? Да ты вообще берега попутал!? — она взорвалась и ближе подошла к нему. — Эй, мистер! Да что ты о себе возомнил! Я обхватила голову двумя руками, упираясь локтями о столик, взъерошив волосы. Она ткнула пальцем его в грудь и продолжала наступление, припоминая какие-то косяки, кодекс, бесстрашие… потом почему-то перешла на рассказы о моей бедной женской доле, после чего я поняла, что пора уходить, потому что парень стоял в полном… кхм… ахере от её тирады, явно не ожидая такого поворота событий. И уже жалел о своём появлении на свет и о том, что сказал экую хрень, потому что, по словам подруги, выходило так, что это он виноват во всех моих несчастьях. Мне хотелось провалиться сквозь землю, вместе забрав с собой Аран, и никогда больше не видеться с Джексоном, послав того далеко и надолго. — Так, остановись, — вдруг пресек поток её словоизлияния парень, — я всё понял, я — самое ужасное, что случилось в жизни Бёль. Я знаю, что был не прав. Но она даже не хочет выслушать меня. Аран замолчала и выдала: — Чем вину заглаживать будешь? — я чуть не попрощалась с челюстью, которая так и норовила отвалиться и упасть на землю, метафорически конечно. Рано мне еще с ненастоящей челюстью ходить. — Могу прямо сейчас стать на колени и извиниться. Ещё раз поцеловать могу дабы доказать, что первый раз не был ошибкой и я не жалею о совершённом, — выпалил Джексон, подойдя ближе ко мне. Челюсть совершила диверсию, и почти упала на землю. «Господи, и поцелуешь, и извинишься, можем даже фильм у меня посмотреть, только пожалуйста, давай не здесь», чуть ли не плакала я от растерянности. В тот момент Аран замолчала, а Джексон действительно хотел встать на колени, но я успела схватить того за руку и слегка гаркнуть, аля не стоит. Тот похоже воспринял моё прикосновение как намёк на что-то большее и приблизился ко мне для поцелуя. Я сощурила глаза, показывая всем своим видом, что против. — Джексон... — Не стоит этого делать, — послышались хриплый, и в тоже время сладкий знакомый голос вперемешку с лёгким ударом, тяжёлыми вздохами и оханьями позади меня, отчего я открыла глаза. Картина ошарашила меня больше, чем повысившаяся цена на токпокки. Джексон стоял на коленях, скукожившись держась за пах, и прискуливая. Рядом стоящая подруга не сводила с меня взгляд, приоткрыв рот, а я не понимая в чём дело, несмело повернула голову. Перед глазами стоял знакомый силуэт парня, от чего мурашки пустились в пляс по телу, а в глаза подступила солёная влага. Чонгук стоял около Джексона, переведя взгляд на меня. Венка на лбу пульсировала, а взгляд будто бы сам говорил о том, что пора давать дёру. Что Чонгук собственно и сделал. Не успела я и сообразить в чём собственно дело, как рука парня пособственнически обхватила моё запястье и потянула прочь из кафе.

***

[ Включаем трек: Miia – dynasty ]. Погода резко сменилось порывом ветров и нескончаемыми каплями холодного дождя, изредка издавая лёгкие раскаты грома. — Наконец-то, — легкий шёпот на ухо, отдающий некой усталостью и радостью одновременно. Я стояла прижатая спиной к холодной бетонной стене, за углом того самого кафе. В то время как Чонгук прижался своим тёплым телом ко мне впритык, перекрывая все способы дышать. Я отвела взгляд, повернув голову в сторону, стараясь показать, что я не особо рада этой встречи. Хотя это было самой большой ложью. Рада. Даже слишком. Этот родной запах, уже полюбившегося мне одеколона вызывал приятные чувства и мурашки. Так сильно хочется его обнять, но так же сильно оттолкнуть и уйти прочь. — Пусти меня, — выдавила я, нервно прикусывая губу, так и не поворачивая голову. Чонгук слегка отстранился, пытаясь встретиться со мной взглядом. — Это всё, что ты можешь сейчас мне сказать? Разве это? Ты так напугана, а мне так страшно. Скажи мне всё, что не сказала тогда. Скажи! — со злостью и напряжением в голосе, приказал парень, опустив голову мне на плечо и сжимая руку в кулак находящуюся около моей головы, о которую парень так легко упирается сейчас. — Ты прав. Ещё можно сказать почти тоже самое, но, со вселенской печалью во взгляде и шекспировской интонацией: поди прочь, ты мне противен. — начала я, не сдерживая себя. — Остроумие... Даже по нему я скучал. Ещё, — спокойно выпалил тот, тяжело дыша мне в плечо. — Я ненавижу тебя. — Ну! Скажи мне всё, что ты думаешь! — перешёл на крик тот, поднимая голову, в ожидании, когда я наконец посмотрю на него. — Я думаю, что ты последний придурок и эгоист. Я думаю, что ты причиняешь мне слишком много боли! — наконец повернув голову и направив яростный и уже заплаканный взгляд на парня. — Я жалею! Я жалею, что встретила тебя! Я жалею, что видела то, чего видеть не хотелось! Я жалею, что влюбилась именно в тебя, Чонгук, я жалею о том, что люблю тебя, — перейдя на крик, выплёскивая горячий поток слёз, высказывая всё с дуру накопившееся. Брюнет тяжело вздохнул, касаясь свой горячей ладонью моей щеки, вытирая большим пальцем очередную мокрую дорожку. — Бёль, послушай меня, — тяжело вздохнул тот, — я не целовал её. Я не хотел даже стоять рядом с ней. Я не ожидал, что она сделает это. Я правда не хотел этого, — Чонгук оттачивал каждое слово, с ноткой боли, сожаления и усталости в голосе, после чего убрав свою руку с моего лица, и переметнув ту, обхватив ею мою талию резко впиваясь пальцами в мой бок, прижимая к себе и тяжело дыша в шею. — Я старался не сходить с ума и не думать об этом, Бёль, но сколько бы я не старался, у меня не выходит. «Мы» в каждом сантиметре моей квартиры, в каждом воспоминании. И я не знаю как с этим бороться. Нужно ли? Ворвись обратно в мою жизнь! Так же спонтанно и неловко! Бёль, я чувствую несправедливость. Почему ты не берёшь ответственность за то, что заставила меня чувствовать? Пожалуйста, прости меня, — рука парня сжала меня настолько сильно, что я чувствовала его уже совсем не спокойное сердцебиение. Парень приподнял голову, обнажая передо мной своё лицо и стеклянные глаза. — Чонгук… ты настоящая сволочь. Почему ты заставил меня поверить в увиденное? — Потому что ты не хотела меня выслушать. А я не мог заявиться к тебе домой, потому что это бы сделало только хуже. Повисал тишина. Парень отстранился от меня. Его тень отбрасывалась еле заметным сбивчивым силуэтом на мокрый асфальт. По лицу скатывались бесконечные капли дождя, ненадолго задерживающиеся на подбородке. Тот смотрел на меня, ничего не говоря. Мы промокли до нитки, а я просто не смогла больше сдерживаться. Дрожа от безумства собственных желаний, от красок различных чувств и реакции организма, который хочет большего, чем просто стоять и смотреть друг на друга, теряясь в мыслях и стреляя прямо в сознание, в упор убивая его. Схватив парня за воротник чёрной рубашки, я притянула того к себе и накрыла холодные, пурпурно-красные губы своими. Тело дрожало от холода, а кровь внутри пылала как в вулкане. Поцелуй был лёгким и не требовательным. Но таким заскучавшимся и желанным. Парень перехватил инициативу на себя, ещё глубже завлекая в поцелуй, перебираясь с нижней губы на верхнюю, а после, углубляется жадно проникая внутрь. Словно изголодавшийся, он целовал так смело и хрупко, что мне порой приходилось промычать, дабы убить напор. Холод, который несут капли дождя и лёгкий ветер терялся под теплом двух горячих тел. И обиды забываются, а раны срастаются, когда он просто обнимает и просит быть рядом всегда. И я поддаюсь, соглашаюсь. Потому что любить его — значит наплевать на гордость. Он выше этого. — Я так сильно скучал, — наконец прервав столь долгий поцелуй и тяжело дыша, проговорил парень. — Я так сильно ненавижу тебя. — Я так сильно люблю тебя. — Придурок.

ᅠДвое — и вечность, и звёзды в глаза. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ

***

Она любила со скоростью света. Никаких колебаний. Никаких сожалений. Никаких условий. Никаких сомнений. В то время как он приберегал козыри и утаивал частичку себя, она бросала на кон всё без остатка. Всякий раз... бывают моменты, когда видишь любимых людей такими, как есть, без прикрас, без багажа проекций и совместных переживаний. Когда видишь их свежим взглядом, как чужой человек, выхватывая ощущение того первого раза, когда полюбил. До слёз и бряцания оружия. Когда идеал еще был достижим.