Прощение

Король никогда не думал, что такое может произойти с ним. Что такое может произойти с ними. Не думал, потому что доверял этому человеку так же, как доверял себе. Даже больше. Ради него он был готов на всё, с ним он делил свое ложе, его пустил в свое сердце, ему доверял свою жизнь. И всё обернулось вот так. - Что здесь происходит? – спрашивает Килан хрипло, наблюдая за тем, как размеренно, с удовольствием, с оттяжкой человек, всю жизнь державший в руках его сердце, имеет одну из тех присланных принцесс, которых пророчили молодому королю в жены. Только вот Килану жена была не нужна, и плевать ему, о чем за спиной судачили его советники. У него уже есть… был… человек, которому он когда-то давно отдал сердце, а выбирать себе девушку просто из-за того, что этого желают его советники, Килан не хотел. Он не горел желанием ломать жизнь ни одной из прибывших девушек. Они ещё слишком молоды и заслуживают вкусить прелесть незамужней жизни. Только вот, видимо, одна из них решила воспользоваться предоставленным шансом и ухватиться за то, что изначально не принадлежало ей. Хотя, скорее всего, бедная девчушка и не догадывалась, что сейчас стонет под человеком, который не далее, как сегодня по утру, проснулся в постели короля. Пойманные с поличным, девушка и молодой человек вздрогнули. Девушка вся покрылась пятнами от смущения и постаралась прикрыть лицо, когда поняла, кто сейчас смотрит на то, как неприлично она расставляет ноги. Только вот у Килана острое зрение, поэтому он всё равно уже понял, что это принцесса южного союзного государства – Китана. Красивая девушка, невысокая, хрупкая, с длинными волосами, отливающими золотом. Глаза у нее большие, наивные, живые и невообразимо голубые. Она сразу понравилась Килану, потому что вела себя подобающе, но всё равно умудрялась вытворить за спиной своего отца что-то из ряда вон, чем весьма позабавила короля. И на неё он странным образом не мог злиться. Наверное, это потому, что она была ему, в большей степени, безразлична. В отличии от Ренио, при виде которого у короля так сдавило сердце, что он едва не задохнулся. Ренио медленно поднялся с пола, закрывая собой девушку. Благородный, рыцарь. Не даром ведь глава королевской стражи, генерал, правая рука короля, его любовник, его жизнь, его всё… Глаза Ренио не поднимал, смотрел в пол, неловко натягивая на себя штаны и простую рубашку, какую он всегда надевал, будучи свободным от обязанностей главы стражей. Килан знал это лучше всех, потому что… да просто потому, что они были вместе почти всю сознательную жизнь. Килан отсылает стражу, сухо приказывая им забыть всё, что они здесь только что видели. Парни в страже ребята умные, привычные к королевским причудам и настроению, поэтому они сразу смекают, что король чертовски зол и лучше его не тревожить лишний раз, поэтому они почтительно склоняют головы и скрываются из виду. Ренио, Килан и Китана остаются в комнате одни. Девушка успевает за это время облачиться в платье и слегка поправить волосы. Её щеки горят огнем, она неловко жмётся к Ренио и хватается тонкими пальцами за рукав его рубашки. - Ваша Светлость, простите мне моё недостойное поведение, - осторожно начинает Китана. – Я понесу любое наказание, какое вы сочтёте нужным ко мне применить. Только, ваша Светлость, прошу вас, этот человек ни в чём не виноват, не наказывайте его. Килан поворачивается к ней и видит, что принцесса переживает за Ренио на самом деле. Это не наигранное и не способ казаться лучше. В её больших глаза читается беспокойство, и король видит его даже в полутьме комнаты. У него ведь действительно хорошее зрение. И он не может злиться на неё, хотя в нём вулканом закипают ревность, печаль и горечь от предательства. Девочка ещё слишком маленькая, чтобы хоть что-то понимать, а Ренио всегда был слишком, чудовищно красив и притягателен. Многие при дворе теряли от него голову, но Ренио всегда был только его – короля. Но, видимо, только Килан так думал. - Всё в порядке, - тихо, чтобы не выдать предательскую дрожь в голосе, сказал король. – Утрите слёзы, принцесса. Глаза покраснеют. И возвращайтесь к себе. Вам нужно отдохнуть. - Вы… - девушка запнулась, - вы не накажете меня? Её голос дрожал. Она была напугана. Маленькая, ниже Килана ростом на две головы, хрупкая, как первый весенний цветок, наивная и милая. Значит, вот какой тип девушек предпочитает Ренио. А Килан и не подозревал. Под этот тип он ведь никак не подходит. Подчиняясь странному порыву, король осторожно шагнул к принцессе и большим пальцем стёр прозрачную дорожку с её горящей щеки. Китана вздрогнула и подняла на него свои большие и бездонные глаза. - Успокойтесь, - ласково попросил король. – Всё хорошо. Не стоит беспокоиться. Вы просто ещё слишком юны и наивны, так что я всё понимаю. - И вы не причините вреда этому человеку? – с беспокойством в голосе спросила принцесса, хватая короля за рукав. Тот почувствовал на себе пристальный взгляд Ренио, но в ответ глаза не вскинул. - Да, он будет в порядке, - пообещал Килан, потому что точно знал, что Ренио действительно будет в порядке. Как бы сильно король ни злился, как бы ни болело у него внутри, как бы его ни рвало на куски, он никогда не причинит ему вреда. Килан просто не может. Он слишком дорожит, и до сего момента считал, что это взаимно, но, видимо, Ренио всё же способен причинить ему столь сильную боль. – Идите, - Килан осторожно подтолкнул девушку к двери. Та ещё раз бросила обеспокоенный взгляд на Ренио, уловила его кивок и поспешно скрылась. Теперь же Ренио и король остались наедине. И они оба молчали. Каждый терялся в своих мыслях, не пытаясь начать разговор. Ренио не выдержал первым. Он всегда был более словоохотлив, потому не мог долго молчать. - Посмотри на меня, - взмолился он, делая шаг навстречу королю. Тот сделал шаг прочь от него. – Умоляю, посмотри. Дай мне всё объяснить. И Килан послушался. Поднял голову, заглядывая прямо в изумрудные глаза своего генерала. В полутьме они казались почти черными. Их взгляды встретились, и Ренио вздрогнул, читая в глазах короля то, что тот не мог сейчас спрятать глубоко внутрь себя. И Килан знал, что его видят насквозь. Он позволял увидеть, потому что, хотя бы наедине с этим человеком, он всегда хотел быть собой, а не королем, которому пристало носить маски. Килан хотел, чтобы Ренио видел. - Прости меня, - выдохнул генерал, падая на колени и преклоняя голову. Его красивые и длинные волосы цвета воронового крыла коснулись пола. – Прости меня, Килан. Прости. Я так виноват. Я не знаю, что это было и что на меня нашло. Прости меня. Прости. Прости. Он бесконечно просил прощения. Просил искренне, Килан чувствовал это, но вот простить не мог. Всего один поступок смог так легко разрушить то, что они вместе создавали долгие годы. - Я только хочу знать: зачем ты это сделал? Неужели просыпаться со мной в одной постели было для тебя так тягостно? Неужели сердце короля, его жизнь, которые полностью принадлежали тебе, стоили того, чтобы продать их за вот это? – с горечью спросил король, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, а глаза пекут от желания позорно заплакать. - Я не знаю, - Ренио поднял голову и посмотрел на него большими глазами. – Это было как наваждение. Просто страсть, похоть, желание изведать что-то иное. Ты ведь знаешь, что я никогда бы не предал тебя намеренно. Килан знал. Знал, чёрт возьми, но сердце всё равно отказывалось верить. Было слишком больно, внутри него что-то медленно умирало. Килану казалось, что медленно умирает и он сам, разваливаясь на части, которые уже едва ли можно чем-то склеить. Видя, что от короля не следует ответа, Ренио нерешительно сделал к нему шаг и осторожно, всего лишь кончиками пальцев, прикоснулся к щеке. И тотчас же почувствовал напряжение мышц. Килан вздрогнул так сильно, что Ренио вздрогнул и сам, но руку не отдернул. Просто не мог. Он не мог оставить своего короля вот так, думать о предательстве в одиночестве, думать о той боли, что он, Ренио, причинил ему своим поступком. И генерал хотел бы всё исправить, Господи, как же он хотел, но не знал, как. Такое так просто не прощают. Такое, наверное, не прощаю вообще, как сильно бы ты ни любил. - Скажи что-нибудь, Кил, пожалуйста, - Ренио готов был умолять, если это будет нужно. – Накричи на меня, прикажи выпороть или сослать, только не молчи. Не своди меня с ума. - Мне нечего тебе сказать, Ренио, - впервые собственное имя из уст короля прозвучало так… холодно, будто бы генерал в одно мгновение из самого родного человека стал никем. И это заставило Ренио вздрогнуть. Он не хотел терять, не хотел, чтобы этот человек вычеркнул его из своей жизни. Хотя генерал понимал, что только это он и заслужил. Но он всё равно не хотел. Эгоистично пытался цепляться за то, что сам же и разрушил. Подчиняясь вновь нахлынувшему порыву, Ренио обнял короля, прижимая его к себе, зарываясь носом и пальцами в мягкие и гладкие русые волосы, достающие Килану до лопаток. Он держал его так крепко, как мог, вдыхая родной запах и понимая степень собственной глупости, потому что никто, никто в этом мире не сможет заменить ему человека, который спас его когда-то давно, в детстве, который подпустил его к себе ближе, который стал всем. Тогда, если Ренио знал, что причинит королю боль своим предательством, зачем он поступил так? Что двигало им в тот момент? Всего лишь похоть, мерзкая и скользкая, словно змея, похоть. - Отпусти меня, Ренио, наш разговор окончен, - тихо выговорил Килан, пытаясь оттолкнуть, но Ренио всегда был сильнее. – У меня нет желания наказывать тебя, но и видеть тебя я тоже не хочу. Завтра утром ты вернешься к своим прямым обязанностям. С этого момента мы будем просто королём и начальником королевской стражи. - Не гони меня, Килан, - Ренио всё ещё цеплялся. Он, как никто другой, знал, что Килан всегда чувствует вину, отказывая людям, потому он пытался нагло этим воспользоваться. И ему было паршиво от самого себя. Когда он стал таким? Сколько же мерзости копилось у него внутри? И когда она стала вырываться наружу, больше не удерживаемая стальной волей генерала? – Пожалуйста, дай мне хотя бы один шанс всё исправить. - Что ты хочешь исправить, Рени? – Килан устало уткнулся лбом в плечо своего генерала, чувствуя тепло, которого ему сейчас не хватало, потому что внутри всё медленно покрывалось льдом. - Я не знаю. - Тебе лучше идти спать, Рени, завтра для тебя будет сложный день. В голосе короля слышалась забота. Ренио вздрогнул, будто от удара, и сильно зажмурился, до цветных кругов перед глазами. Внутри что-то больно резануло, едва не заставив его задохнуться. Господи, как же он виноват, какой же он идиот, что же он натворил. - Тогда, сразись со мной, - предложил Ренио, потому что знал, что это единственный способ заставить Килана выплеснуть всё, что сейчас терзало его изнутри. Ренио знал это, как никто иной, потому что Килан всегда просил поединка, когда что-то злило его или же расстраивало. Так ему было проще справиться с эмоциями. - Я не хочу этого, - Килан оттолкнул от себя генерала, чья рука потянулась к висевшему на поясе мечу. - Сражайся, Килан, - подначивал Ренио. – Я знаю тебя лучше всех, поэтому я чувствую, что ты хочешь этого. Так сделай. Ты можешь даже снести мне голову, если пожелаешь. Просто достань меч. - Я не буду сражаться с тобой. На сегодня с меня хватило приключений, - устало заявил король, отворачиваясь. Генерал же вытащил из ножен лезвие, настолько острое, что способно было разрубить волос. Килан знал это, потому что Ренио всегда заботился о своем оружии. Сидя на подушках в покоях короля, он часто натачивал свой клинок, проводя пальцами по лезвию так, словно это был не меч, а человек, которого он страстно любил и желал. Поэтому у Килана всегда был повод немного поиздеваться над своим любовником. В свете луны лезвие холодно мерцало. Килан чувствовал, что его острие направлено ему точно в спину. Он знал, как напряжена сейчас рука Ренио, как он хмурит брови и сильно сжимает челюсти. Он слышал его глубокое дыхание. - Доставай клинок, Килан, - твердо заявил генерал. – Не будь трусом, которым ты всегда был, боясь раскрыть свои эмоции. Ты никогда не закрывался от меня, так что я знаю о тебе всё. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, так что давай. - Ты и понятия не имеешь, что я сейчас чувствую! – взорвался, наконец, Килан. – Если бы знал, то я не увидел бы тебя здесь, на полу, с этой девчушкой! Если бы тебя волновала моя боль или мои чувства, ты бы никогда не заставил меня медленно умирать! Так что не смей больше говорить, что ты хоть что-то знаешь обо мне! Его слова резали Ренио без ножа, но он не подавал виду, потому что он всё же добился того, чего хотел – король разозлился. Он выпустил наружу всё, что сидело внутри. Всегда мягкие и плавные черты его лица стали резкими и жесткими. Серо-голубые глаза потемнели от злости, как небо перед грозой. Король оскалился, словно дикий зверь, зарычал, выхватывая клинок и направляя его в сторону Ренио. Они сражались не раз и не два, но впервые за столь долгое время Ренио боялся. Боялся того короля, которого видел сейчас перед собой. Боялся и задыхался от боли и злости, которыми было искажено красивое лицо. Коротко кивнув, король порывисто выскочил на улицу, под проливной дождь. Его одежды промокли мгновенно, с волос закапала вода, заливаясь в рот. Но Килану было всё равно. Его собственная злость, как голодный пёс, пожирала его изнутри. Выгрызала из него куски. - Выходи! – прорычал король. И Ренио вышел. Встал напротив короля и принял стойку. Килан атаковал первым. Он всегда был хорош в техниках меча, но его движения всегда были плавными, словно бы он танцевал, а не сражался. Но сейчас он впервые атаковал с такой агрессией, жаждой убить или причинить вред. Он не задумывался, как атаковать, он просто наносил один удар за другим, задыхался от интенсивности поединка, но не останавливался ни на мгновение. Атаковал и атаковал, рубил, тяжело и сильно, давил, наседал, подавлял. И Рени принимал. Принимал его гнев, его ярость, его боль. Он лишь защищался от шквала атак, едва удерживая равновесие, упирался ногами в землю. Дождь заливал ему глаза, мешал рассмотреть яростные атаки короля, поэтому один удар он всё же пропустил. Лезвие вспороло ему левый бок. Кровь мгновенно пропитала рубашку и стекала по ноге в ботинок. Генерал сжал зубы от боли, но не отступил ни на мгновение. Не позволил себе показать слабость. Потому что он виноват во всем, и он должен принять всё, позволить королю выместить всю свою злобу. Когда боль пересилила, Ренио рухнул на одно колено, двумя руками удерживая меч за рукоятку, проседая под тяжелым рубящим ударом. Его руки дрожали, кровь из раны лилась всё сильнее, сил не хватало совсем, но Ренио попытался подняться. Удерживая меч короля, он попытался встать, но тут давление ослабло. Сталь со звоном упала на каменную дорожку. Руки короля опустели. - Прости меня, прости. Я не хотел причинить тебе боль, - сорвано зашептал Килан, падая на колени рядом со своим генералом и зажимая ему рану рукой. Между его пальцами струйками потекла кровь. - Всё хорошо, я в порядке, Килан, в порядке, это пустяк, - Ренио прижал к себе мокрого и дрожащего короля и отнял его руки от своей раны, смывая с них кровь дождевой водой. – Всё нормально, я заслужил это, я заслужил даже смерть от твоих рук, потому что я причинил тебе куда больше боли. Прости меня, Килан. - Нужно остановить кровь, - Килан, казалось бы, его не слушал, вырывая руки и снова закрывая ими рану. Видя, что кровь всё равно вытекает, он решительно оторвал он своей накидки кусок ткани и приложил её к ране. Ренио зашипел от боли, но своего короля не отпустил. – Чёрт, она не останавливается. - Нормально, от такого я всё равно не умру, так что не волнуйся, - Ренио попытался улыбнуться, глотая дождевую воду. - Нет, нужно остановить кровь, - Килан сильнее прижал ткань к ране. – Болван! Какой же ты болван! - Знаю, - Ренио всё же улыбнулся. Мокрыми руками он зарылся в волосы Килана, убирая с лица прилипшие пряди, покрывая поцелуями его щёки, нос, глаза, слегка касаясь губ губами. В голове вспыхивали моменты, когда он целовал принцессу. Тогда он не чувствовал ничего из того, что творится у него внутри сейчас, когда он собирал со щёк Килана солёные слёзы, смешанные с дождевой водой. Тогда внутри было пусто, сейчас же Ренио чувствовал, что готов умереть от счастья. - Прости меня, - в очередной раз извинился Ренио. – Если бы можно было вернуть время назад, я бы никогда этого не сделал. И пусть ты мне не веришь, пусть прощения я не заслуживаю, но я всё равно буду вымаливать его, пусть даже и всю жизнь, если не умру раньше. - Замолчи, идиот, - прошипел король. – Поднимайся, я отведу тебя к лекарю. - А ты со мной останешься? – сказал Ренио куда-то ему в волосы. - Останусь, только, ради всего святого, поднимайся, Рени, - от теплоты, с которой было произнесено его имя, Ренио едва не задохнулся.