Прощение

Ренио вынужден был провести у лекаря около недели, пусть рана и не была настолько серьезной, чтобы тратить на неё столько времени. Но король настоял, а ослушаться его приказа Ренио не мог, потому добросовестно терпел все наставления лекаря и принимал нужные снадобья. А ведь ему хотелось сбежать. Так сильно хотелось, как и в далеком детстве, когда он постоянно сбегал из лазарета, потому что хотел оказаться рядом со своим королем, рядом с которым словно бы и раны затягивались быстрее. Он сбегал в покои короля и просиживал там всё время, после чего его находили, наказывали и отправляли долечиваться, потому что, само собой, раны Ренио всегда открывались. За то время, что Ренио просидел в лазарете, Килан ни разу к нему не пришел. И генерала одолевали тягостные мысли по этому поводу. Он думал, что король больше не хочет его видеть, что он потерял последний шанс вернуть утраченное доверие. А был ли он у него, этот шанс? Килан ведь не говорил, что собирается простить. Пусть он и называл имя Ренио, как и всегда, мягко и ласково, это не могло значить того, что Ренио заслужил прощение. Ему его никогда не заслужить, даже если он всю оставшуюся жизнь будет ползать за Киланом на коленях. А есть ли у него тогда вообще причина жить? Он ведь потерял всё, что у него было, потерял этот самый смысл жизни, которым всегда для генерала был его король – человек, с которым он рядом практически с детства. И Ренио не выдержал. Не выдержал неизвестности, вины, что вгрызалась в него всё сильнее и сильнее, и страха, который с каждым часом сковывал его сердце всё больше. Ему нужно было увидеть, посмотреть в глаза, понять. Где искать Килана, Ренио знал, потому что знал его лучше, чем кто-либо. Король обретался в саду. Он стоял под цветущей яблоней и любовался, как белые лепестки кружатся на ветру. Его распущенные волосы покачивались при каждом дуновении. Лицо короля было спокойным и задумчивым. Он стоял к Ренио боком. - Мой король, - тихо позвал его генерал, останавливаясь всего в паре шагов. Килан вздрогнул всем телом, но не обернулся. Так и остался стоять, будто бы равнодушный к тому, кто нарушил его покой, смотря на проплывающие мимо облака. - Даже не посмотришь на меня? – с горечью спросил Ренио. И горечь эта была от того, что понимал – он это заслужил. Заслужил страдания за каждую минуту в той комнате, когда променял самое дорогое в своей жизни на несколько мгновений порочного удовольствия. – Обернись, Килан, прошу тебя. - Генерал, у вас нет права так фамильярно обращаться к королю, - холодно осадил его Килан. – Думаю, вам следует следить за своим тоном, иначе можете лишиться головы. - Мне всё равно, ты же знаешь, - горячо воскликнул Ренио, подаваясь вперед, но Килан отшатнулся от него, как от прокаженного. И головы так и не повернул. – Если тебе нужна моя голова и моя жизнь, забери их. Я отдам их тебе. И Ренио протянул своему королю короткий кинжал, который тот когда-то подарил ему. Ножны были украшены вязью символов и драгоценными камнями, а внутри был клинок, который мог разрезать шелк одним взмахом. - Если я поплачусь жизнью, я против не буду, - продолжал Ренио. – Она и так всегда принадлежала тебе. Просто посмотри на меня, умоляю. Просто посмотри. Килан снова вздрогнул и медленно, словно бы боясь чего-то, повернулся к Ренио, смотря ему прямо в глаза. И генерал едва не задохнулся, видя все чувства короля, как на ладони, видя, как осунулось и похудело его лицо за эту неделю. Под глазами залегли тени, губы потрескались и кровоточили, кожа немного посерела. Кажется, он не спал вот уже долгое время. Ренио шагнул к нему, наплевав на то, что здесь их могут увидеть, взял в ладони лицо короля, осторожно покрывая его короткими поцелуями, избегая касаться губ. Он целовал слипшиеся от недавних слез ресницы, горящие щеки, открытый лоб. - Сколько ты не спал? – обеспокоенно спросил Ренио. – Почему ты не спишь? - Несколько дней, - просто ответил Килан, будто бы это ничего не значило. – Я не могу уснуть на огромной кровати без тебя. Я привык, что ты рядом. Честность, с которой ответил Килан, едва не убила Ренио. Он порывисто обнял своего короля, утыкаясь носом тому в шею и чувствуя ни с чем не сравнимый запах свежести и лимона. И жасмина. Килан всегда пах именно так: свежестью, лимоном и жасмином. И Ренио любил этот запах. - Что мне сделать, чтобы хотя бы толику твоего прощения заслужить? – спросил генерал полным отчаянья голосом. Он понимал, что вернуться к тому, что было, они уже не смогут никогда, потому что доверие в полной мере не вернётся. - Ты думаешь, я смогу простить и после всего доверять тебе полностью? – спросил Килан спокойно. – Мне уже страшно доверять тебе, потому что я понятия не имею, когда в следующий раз ты решишь променять меня на очередную девицу. Поэтому, тебе будет лучше уехать. - Отсылаешь меня? – горько усмехнулся Ренио, хотя у него не было причин жаловаться. Он всё понимал и принял бы любое решение, которое король сочтёт верным. – И куда? - Послужишь на юге пока, - ответил Килан. – Мне нужно время, чтобы осознать, что мне делать дальше. Мне стоило бы убить тебя, но я никогда не смогу причинить тебе вреда, поэтому уезжай. Тебе тоже стоит многое понять, пока будешь там. - Юг? Довольно милостиво для меня, - Ренио прижался губами к обнаженному участку шеи Килана. Он не пытался оставить метку или свести всё к постели. Просто прикоснулся губами, задерживаясь на мгновение и отстраняясь. – Я согласен. Я приму всё, что ты скажешь. Сделаю всё, если тебе это нужно. Просто не вычеркивай меня из своей жизни насовсем. Это единственное, чего я не переживу. - Почему-то ты не думал об этом, когда был наедине с принцессой, - съязвил король, потакая собственной обиде. – Похоть настолько застелила тебе глаза? - Да, - сознался Ренио, сглатывая тугой ком в горле. Признаваться было трудно. – Я не видел перед глазами ничего, а в голове было пусто. Все затапливала похоть, животная и безумная. - Тебе было недостаточно меня? – тихо спросил Килан. - Ты для меня всегда будешь всем, Кил, - Ренио покачал головой. – Без тебя меня нет. Без тебя я никто. - Тогда зачем, чёрт тебя дери? Зачем, Ренио? – пальцы Килана сжали ворот халата, в который был облачен генерал. - Я не знаю, - глухо отозвался тот. – Впервые не знаю, что ответить. Я не хочу лгать, увиливать или оправдываться, но я действительно не знаю причины. Я даже не помню, из-за чего всё началось. Всё словно в тумане. - Это был единственный раз? - Да, - сразу же ответил Ренио, потому что да, это был первый и последний раз, о котором генерал будет сожалеть до конца своих дней. Он никогда не думал, что будет способен на нечто такое, будет способен самостоятельно воткнуть нож в спину человека, который был для него всем. - Хорошо, - Килан заметно расслабился и беззащитно уткнулся Ренио в плечо, ища тепла и защиты, как он делал всегда. Хотя, ему стоило бы злиться, стоило бы избить Ренио розгами так, чтобы от спины осталось только кровавое месиво, стоило бы вышвырнуть его с глаз долой, но Килан не мог. Не так-то просто отказаться разом от того, с кем был связан столь долгое время. Не так-то просто злиться, потому что в душе Килан всё ещё верил, что всё может вернуться на круги своя. Поэтому им обоим нужно время подумать. Ренио – подумать о том, стоит ли ему и дальше пытаться добиться прощения, а Килану – стоит ли ему прощать. - Тебе нужно к лекарю, - заметил Килан, переводя взгляд на виднеющиеся повязки из-под халата Ренио. - Я не вернусь туда, - запротестовал тот. – Если я вскоре уеду, то хочу провести время с тобой. Позволишь? Килан поднял голову, заглядывая в глаза своего генерала, и сдался. Тяжело вздохнув, он перебросил руку Ренио через своё плечо и повел его в свои покои. По дороге на них косо смотрели, но Килану было всё равно. В свои двадцать пять у него достаточно опыта, ума и власти, чтобы заткнуть тех, кто не доволен тем, что он делает. - Ложись на кровать, - приказал Килан, подзывая слугу – совсем молоденького мальчика с невероятно белыми волосами, голубыми глазами и смуглой кожей. Мальчишка трясся, как осиновый лист, представая перед королём. – Спокойно, я тебя не обижу, - ласково обратился к нему Килан, осторожно зарываясь рукой в гладкие волосы мальчика. – Так что не бойся. И принеси мне таз с горячей водой и тряпку. Мальчишка кивнул и быстро скрылся за дверью, чтобы мгновением спустя неуклюже вломиться обратно с медным тазом, над которым клубился пар. - Спасибо, - поблагодарил король. – А теперь беги. Мальчик, счастливый донельзя, улыбнулся белозубо и открыто, после чего ужом юркнул за дверь. Килан проводил его взглядом и тоже улыбнулся. Мальчик ему понравился. У него необычная внешность и очень добрые глаза. Поставив таз на треногий стул перед кроватью, Килан выжал тряпку и принялся промывать кожу вокруг раны от крови. Ренио шипел всякий раз, как ткань касалась пореза, но ничего не говорил, позволяя Килану полностью всё промыть, наложить какие-то мази и перевязать заново. - Не делай лишних движений, если не хочешь, чтобы она опять открылась, - предупредил Килан, отмывая в тазу руки от крови. - Иди сюда, - внезапно позвал Ренио, протягивая одну руку и касаясь запястья короля. Тот дернулся и перевёл взгляд на генерала. - Полежи рядом со мной, - попросил Ренио, мягко, но настойчиво утягивая короля на постель. Тот раздумывал, что ему делать, после чего слегка улыбнулся и лёг рядом с Ренио. Генерал притянул его к себе и крепко обнял, зарываясь носом в волосы и глубоко вдыхая знакомый запах. Килану было не совсем удобно лежать так, но он не противился, потому что ему было тепло и спокойно. И хотелось спать. Усталость, скопившаяся в теле за эту долгую неделю, давала о себе знать. Глаза слипались. - Тебе стоило бы поспать, - заметил Ренио, от которого не укрылась усталость короля. Килан ему не ответил. Придвинувшись ещё ближе, он уткнулся носом генералу в плечо и тихо засопел, цепляясь длинными пальцами за его плечо. Ренио улыбнулся, осторожно поглаживая короля по волосам и прислушиваясь к его тихому и спокойному дыханию. Ему бы хотелось провести так вечность, ему не хотелось уезжать, но так будет лучше. Лучше для них обоих. Потому что Килан не сможет не простить, если будет видеть Ренио каждый день и видеть то, насколько же он страдает от собственной глупости. И Ренио не уверен, что это будет его собственное решение, потому что Килан просто никогда не мог выносить, если из-за него страдали люди. Он простит не потому, что хочет сам, а потому, что должен простить. И Ренио не хочет этого. Он хочет заслужить прощение сам. Пусть всё и не вернется к тому, что было, но, по крайней мере, можно начать всё с самого начала.